02.07.20. «Бизнес в России» идет ко дну? О чем говорят приведенные в докладе бизнес-омбудсмена данные об уголовном преследовании предпринимателей. АГ. НОВОСТИ. Михаил Яковлевич Роз

О чем говорят приведенные в докладе бизнес-омбудсмена данные об уголовном преследовании предпринимателей
Иванов Алексей

Иванов Алексей

Адвокат АП Краснодарского края, управляющий партнер Адвокатского бюро «Правовой статус»

Уполномоченный при Президенте РФ по защите прав предпринимателей Борис Титов представил главе государства очередной доклад о проблемах российского бизнеса в 2020 г.

После изучения данного документа у меня остались тягостные ощущения и возникло стойкое убеждение, что «корабль» с названием «бизнес в России» идет ко дну.

В докладе выделен ряд ключевых проблем.

Первая – уголовное преследование предпринимателей.

Основной тезис, «красной нитью» проходящий в докладе, состоит в том, что бизнес не защищен от неправомерного уголовного преследования. С 2013 по 2020 г. наблюдается устойчивая тенденция роста жалоб предпринимателей на необоснованное уголовное преследование (с 1361 до 10 243):

  • 32% обращений в адрес омбудсмена связаны с уголовным преследованием. В тройке «лидеров» – Москва, Московская область и Краснодарский край;
  • 68% обращений содержат жалобы на неправомерное возбуждение уголовного дела;
  • 84,2% предпринимателей отметили, что в результате уголовного преследования их бизнес был полностью или частично разрушен – как Карфаген от Пунических войн.
Читайте также
Эксперты «АГ» проанализировали доклад бизнес-омбудсмена об уголовном преследовании предпринимателей
В представленном Президенту РФ докладе Борис Титов отметил, что российский бизнес по-прежнему не защищен от необоснованного уголовного преследования, несмотря на соответствующие поправки в УПК и разъяснения Верховного Суда
03 Июня 2020 Новости

Вторая – избрание для многих предпринимателей меры пресечения в виде содержания под стражей, о чем свидетельствуют, в частности, переполненные «предпринимательские» камеры.

Бизнес-омбудсмен отметил, что следствие и суды немотивированно применяют данную меру пресечения к предпринимателям, отказывая в иной, более мягкой (домашний арест, залог и др.).

Несмотря на то что закон запрещает избирать для предпринимателей стражу в качестве меры пресечения за совершение преступлений в связи с осуществлением предпринимательской деятельности, суды с молчаливого согласия прокуратуры с легкостью этот запрет обходят. Вопреки требованиям законодательства органы следствия, как правило, не аргументируют невозможность применения более мягкой меры пресечения. Так, из 106 046 ходатайств об избрании меры пресечения в виде стражи удовлетворено 89,2%. Нельзя исключить, что эта доля будет расти, стремясь к 100%.

Третья – из более 10 тыс. обращений предпринимателей о незаконном уголовном преследовании в результате вмешательства бизнес-омбудсмена в 152 случаях была изменена мера пресечения, в 18 – был изменен приговор и в 24 – приговор отменен. Эти невысокие показатели (речь идет о данных по России!) емко и точно отражают глубину проблемы работы по уголовным делам. Даже Уполномоченному при Президенте РФ с его штатом сотрудников и административными возможностями не удается добиться существенного прогресса в решении данного вопроса.

В качестве успешных примеров вмешательства бизнес-омбудсмена можно привести два случая вынесения в отношении предпринимателей оправдательных приговоров по уголовным делам. Остальные в лучшем случае завершаются прекращением уголовного дела по реабилитирующим основаниям или изменением меры пресечения. Данные, на мой взгляд, сопоставимые с достижениями среднего регионального адвокатского образования.

Из почти 70 тыс. обращений по административным делам по итогам участия уполномоченных по правам предпринимателей в судебных процессах приняты более 190 решений в пользу предпринимателей, что составляет 0,27% (по сути, арифметическую погрешность) и примерно соответствует показателю оправдательных приговоров.

Четвертая – в 2019 г. были осуждены 4234 лица по так называемым «предпринимательским» статьям (ч. 4 ст. 159) и 7 – по ст. 200.3 УК РФ.

Так, в результате уголовного преследования застройщиков количество строительных компаний в 2019 г. сократилось более чем на 34 тыс., занятость в строительстве – более чем на 200 тыс. чел.

Угроза возбуждения уголовного дела является «дамокловым мечом» для каждого оставшегося на рынке застройщика. Это, полагаю, не что иное, как террор против бизнеса.

Пятая – омбудсмен также обратил внимание президента на такие серьезные трудности бизнеса, как непредоставление крестьянско-фермерским хозяйствам земельных участков, высокая кадастровая стоимость объектов имущества, отмена ЕНВД, высокая налоговая нагрузка, отсутствие регламентации действий следователей при проверке предпринимателей.

При этом в докладе не освещены не менее важные, на мой взгляд, вопросы – такие, например, как необоснованное преследование бизнеса (не только уголовное и административное, но и гражданские споры, и, выражаясь словами классика, другие относительно «законные» способы отъема бизнеса), передел строительного рынка, разрешение претензий «обманутых дольщиков» путем уголовного преследования застройщиков и возведения недостроев за счет средств регионального и федерального бюджетов, проблемы в сфере агропромышленного комплекса.

Шестая – в России процветают естественные монополии, ориентированные на постоянный рост стоимости их услуг. Например, тариф на передачу электроэнергии за период 2016–2020 гг. вырос в среднем на 40%. Затраты инфраструктурных монополий завышены в среднем по России до 30%, конечный тариф включает также неэффективные затраты на обслуживание естественных монополий, что в конечном счете отражается на стоимости тарифов для потребителей услуг. В частности, наиболее высокие тарифы на услуги региональных операторов в 2020 г. были установлены в Чукотском и Ненецком автономных округах, а также Красноярском крае.

В заключение отмечу, что, пока в России будут господствовать естественные монополии, «расправа» с бизнесом, включая необоснованное уголовное преследование предпринимателей, с высокой степенью вероятности продолжится.

Полагаю, что без активного участия адвокатского сообщества невозможны радикальные изменения в решении указанных проблем, в том числе в части правовых вопросов деятельности естественных монополий и регулирования роста их тарифов. Для этого, в свою очередь, необходим конструктивный диалог между органами государственной власти и адвокатским сообществом как представителями общества и бизнеса.

Любые законодательные изменения остаются декларативными и декоративными, если они неприменимы на практике. Сегодня правоприменитель зачастую остается «глух и слеп» к доводам адвокатов о невозможности избрания меры пресечения в виде заключения под стражу к предпринимателям, поэтому те будут оставаться в зоне повышенного риска уголовного преследования.