05.07.2021 Недействительность брачного договора АГ

Материал выпуска № 13 (342) 1-15 июля 2021 года.

В статье проанализирована судебная практика признания недействительными условий брачного договора, ставящих супруга в неблагоприятное положение, прокомментированы определения Верховного Суда РФ, имеющие важное значение для правоприменения, а также приведены подходы судов к исчислению срока исковой давности в подобных спорах.

С 1 января 1995 г. в России существует возможность урегулирования имущественных отношений супругов посредством заключения брачного договора. Несмотря на возрастающую популярность урегулирования имущественных отношений между супругами в досудебном порядке, правовая регламентация брачного договора является фрагментарной. Семейный кодекс РФ содержит лишь пять статей, формулировки которых порождают вопросы и коллизии.

Примером нормы, разнообразие применения которой полностью зависит от судейского усмотрения, является п. 2 ст. 44 Семейного кодекса РФ. В силу указанной нормы брачный договор может быть признан судом недействительным полностью или частично по требованию одного из супругов, если условия договора ставят этого супруга в крайне неблагоприятное положение.

Согласно толкованию Верховного Суда РФ такая расплывчатая и оценочная характеристика, как «наличие в брачном договоре условий, ставящих одного из супругов в крайне неблагоприятное положение», введена для эффективного применения ее к неограниченному количеству конкретных правовых ситуаций. При этом суд в каждом отдельном случае должен оценить благоприятность сделки на основе установления и исследования фактических обстоятельств дела, оценки представленных сторонами доказательств (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 26 мая 2020 г. № 78-КГ20–14).

Трудности оспаривания условий брачного договора

Анализ правоприменительной практики показал, что оспорить брачный договор полностью или частично на основании п. 2 ст. 44 Семейного кодекса РФ довольно сложно. В качестве ставящего супруга в неблагоприятное положение рассматривается, как правило, условие, лишающее этого супруга всего имущества. Так, Московский городской суд признал недействительным брачный договор, согласно которому одному супругу в единоличную собственность были переданы жилое помещение и земельный участок, а другому – ничего (апелляционное определение Московского городского суда от 10 августа 2020 г. по делу № 33–16703/2020). Недействительными были также признаны условия договора о том, что супруге передается в единоличную собственность все имущество, а обязательства по выплате кредита возлагаются на супругов в равных долях (апелляционное определение Московского областного суда от 3 июня 2019 г. по делу № 33–18038/2019).

Диспропорция в распределении имущества применительно к п. 2 ст. 44 Семейного кодекса РФ существенного значения не имеет. Например, суд отказал в признании недействительным брачного договора, согласно которому квартира, приобретенная супругами, перешла в собственность жены, а малоликвидный земельный участок без каких-либо построек – мужу (апелляционное определение Московского городского суда от 18 марта 2020 г. по делу № 33–10778/2020).

Исключением из приведенного правила является определение Московского городского суда от 26 декабря 2018 г. № 4г17231/18. Фабула данного дела следующая: супруги включили в брачный договор условие о том, что все движимое и недвижимое имущество, приобретенное сторонами во время брака, после заключения брачного договора – как во время брака, так и в случае его расторжения, – является собственностью того супруга, на чье имя оно будет официально приобретено или оформлено. В период брака супруги приобрели квартиру, 1/5 доли в праве на которую была выделена супруге, а 4/5 – супругу. Суд признал такое распределение существенно неравноценным в связи с тем, что супруга и несовершеннолетние дети, проживающие с ней, «фактически остались без жилой площади, за исключением 1/5 доли в спорной квартире, которая явно недостаточна для их проживания». Такой подход не является бесспорным. С одной стороны, при разрешении споров между родителями всегда учитываются интересы детей. С другой – нельзя не принимать во внимание принцип свободы договора, позволяющий заключить договор на любых условиях, а также то, что супруга, заключая брачный договор, должна была понимать связанные с этим правовые последствия, в том числе осознавать потенциальный риск проживать с детьми на жилплощади такого размера. Кроме того, в обязанности родителей входит обеспечение ребенка помещением, пригодным для проживания, в связи с чем существовали иные правовые механизмы для обеспечения комфортного проживания детей (взыскание алиментов, дополнительных расходов на содержание детей, определение порядка пользования помещением и т.д.).

Следует отметить, что практика применения п. 2 ст. 44 Семейного кодекса РФ является динамичной. За последний год Верховным Судом РФ были вынесены два определения, имеющих важное значение для развития правоприменительной практики. Рассмотрим их подробнее.

Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 26 мая 2020 г. № 78-КГ20–14.

Фабула дела следующая. До заключения брака супруги заключили брачный договор, которым установили режим раздельной собственности на имущество. Супруги прожили в браке более 18 лет. В течение этого времени супруга занималась домашним хозяйством и воспитанием детей, а супруг вел предпринимательскую деятельность. При этом за весь продолжительный период брака в личную собственность супруги либо общую долевую собственность супругов никакого имущества не приобреталось, все имущество было оформлено на мужа. Супруга считала, что условия брачного договора ставят ее в крайне неблагоприятное положение.

Суды трех инстанций в признании брачного договора недействительным отказали. Решение было мотивировано тем, что на стадии заключения брачного договора супруга располагала полной информацией об условиях договора, изменяющих режим совместной собственности супругов, добровольно, в соответствии со своим волеизъявлением приняла на себя все права и обязательства, определенные договором, лично его подписала.

С такой позицией не согласился Верховный Суд РФ. Суд указал, что поскольку после расторжения брака супруга полностью лишилась права собственности на совместно нажитое имущество, в том числе имущество, пригодное для проживания с несовершеннолетними детьми, и иного имущества у нее нет, то условия заключенного брачного договора могут рассматриваться как ставящие супругу в крайне неблагоприятное положение. Следует отметить, что до мая 2020 г. суды при таких обстоятельствах не находили пороков в сделке.

До настоящего времени и в законодательстве, и в практике остается нераскрытым вопрос о возможности признания брачного договора недействительным в случае, когда один из супругов при заключении брачного договора не имел полной информации о составе совместно нажитого имущества. Например, это может касаться акций, средств на инвестиционных и брокерских счетах и иного имущества, сведения о котором не содержатся в публичном доступе. Принимая во внимание, что судам указали на необходимость тщательнее исследовать условия и обстоятельства заключения и исполнения брачного договора, вероятнее всего, такие договоры могут подлежать оспариванию.

Несмотря на то что вектор судебной практики кардинально поменялся, позиция Верховного Суда РФ юридическим сообществом не поддерживается. В настоящее время на рассмотрении в Государственной Думе находится проект федерального закона № 835938–7 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (в части имущественных отношений супругов), в котором предлагается исключить возможность оспаривания брачного договора в связи с неблагоприятностью его условий. Принятие такой законодательной инициативы может положительно повлиять на соблюдение принципа «договоры должны соблюдаться» и приблизить регулирование брачного договора в Российской Федерации к европейским правопорядкам.

Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 9 марта 2021 г. № 5-КГ20– 144-К2.

В данном деле супруга также предприняла попытку оспорить заключенный до регистрации брака брачный договор, предусматривающий режим раздельной собственности. Особенность данного дела состояла в том, что в момент заключения брачного договора супруга являлась гражданкой Российской Федерации, а супруг – гражданином Французской Республики. Брачный договор был заключен во Франции, супруги избрали законодательство Французской Республики как подлежащее применению для определения их прав и обязанностей по брачному договору.

Разрешая спор, Верховный Суд РФ указал, что имущественные права и обязанности супругов определяются законодательством Российской Федерации только в случае, когда брачным договором не установлено иное. Поскольку стороны избрали в качестве права, подлежащего применению, право Французской Республики, а брачный договор был составлен в соответствии с требованиями французского законодательства, оснований для применения к отношениям между супругами норм о недействительности брачного договора нет.

На первый взгляд, из указанного толкования следует, что если супруги избрали в качестве применимого права право государства, где допускается лишение брачным договором одного из супругов всего имущества, то такой договор будет защищен от оспаривания в Российской Федерации на основании п. 2 ст. 44 Семейного кодекса РФ.

Тем не менее ВС заставляет сомневаться в таком толковании. В тексте Определения указано, что брачный договор, заключенный супругами, ни по форме, ни по содержанию не противоречит действующему российскому законодательству. Более того, Суд сделал вывод об отсутствии оснований для признания положения супруги неблагоприятным, поскольку в ее собственности имеется недвижимое имущество.

Думается, что такой подход Верховного Суда РФ является непоследовательным. Большинство зарубежных правопорядков предоставляют супругам широкий спектр возможностей для урегулирования их имущественных и неимущественных правоотношений (например, возможность лишить супруга имущества, включить обязательство о передаче имущества в собственность при условии рождения ребенка, в случае покупки иного имущества и т.д.). Заключение брачного договора за границей и распространение на супружеские правоотношения действия законодательства иностранного государства дают бесспорные основания полагать, что супруги желали заключить брачный договор на условиях, отличных от тех, что позволяет российское право.

В связи с этим оценка Судом условий брачного договора, заключенного и подлежащего исполнению по праву иностранного государства, противоречит не только законодательству (как российскому, так и иностранному), но и нарушает волю супругов, заключивших и оспаривающих указанный договор.

Срок давности для признания брачного договора недействительным

Семейный кодекс РФ не содержит указания на длительность и правила исчисления срока давности для требования супруга о признании брачного договора недействительным по причине неблагоприятности его условий. В связи с этим к брачному договору как к гражданско-правовой сделке применяются общие правила об исчислении срока давности, касающиеся оспаривания ничтожных сделок. Срок давности для оспаривания брачного договора по п. 2 ст. 44 Семейного кодекса РФ составляет три года. Возникает вопрос, с какого момента начинает течь срок давности по указанному требованию?

Судебной практикой разработан подход, согласно которому срок давности следует исчислять не с момента заключения брачного договора, а с момента, когда супруг, оспаривающий договор, узнал или должен был узнать о том, что в результате реализации условий брачного договора он попал в крайне неблагоприятное имущественное положение (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 20 января 2015 г. № 5-КГ14–144).

Например, этот момент может: 1) совпадать с моментом раздела имущества, осуществляемого по условиям брачного договора (кассационное определение Московского городского суда от 18 декабря 2018 г. № 4г13767/18); 2) начинаться с момента окончания брачных отношений (апелляционное определение Московского городского суда от 2 сентября 2020 г. по делу № 33–32040/20); 3) совпадать с датой заключения брачного договора (апелляционное определение Московского городского суда от 16 июля 2020 г. по делу № 33–25155/2020); 4) определяться моментом начала исполнения договора (например, приобретения или отчуждения спорного имущества – апелляционное определение Московского городского суда от 4 марта 2020 г. по делу № 33–9986/2020).