05.07.2022 Оспаривание платежей в пользу адвокатов в рамках дел о банкротстве АГ

Материал выпуска № 13 (366) 1-15 июля 2022 года.

Окончание.
Начало в «АГ» № 12 (365).

Вопрос об оспаривании вознаграждения адвокатов и его размера на текущий момент встает достаточно остро – не только в гражданско-правовой, но и в уголовной плоскости. И если в гражданских спорах пусть редко, но все же имеет место быть сбалансированное распределение бремени доказывания, то в уголовном процессе органы дознания и следствия пытаются использовать данный инструмент для подавления «неугодных» адвокатов, слишком «рьяно» защищающих интересы доверителей, фактически позволяя себе пересматривать вознаграждение, размер которого определен двумя полноправными и независимыми субъектами – доверителем и адвокатом, пытаясь тем самым ревизовать волю доверителя, изъявленную им при определении суммы вознаграждения.

Анализируя равноценность встречного предоставления, необходимо обратить внимание также на определение Конституционного Суда РФ от 23 ноября 2017 г. № 2611-О, в котором КС РФ допустил возможность оспаривания по банкротным основаниям не самих платежей в пользу адвоката, а договора (соглашения) на оказание юридической помощи при выявлении судом, рассматривающим дело о банкротстве, отсутствия доказательств предоставления адвокатом доверителю юридической помощи, не отвечающей критерию равноценности произведенного должником платежа. Стоит учитывать, что разъяснения, содержащиеся в п. 5 постановленияПленума ВАС РФ от 30 апреля 2009 г. № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом “О несостоятельности (банкротстве)”», квалифицируют действия, являющиеся исполнением обязательств, как сделки (в том числе платежи, произведенные должником в пользу кредитора). Таким образом, императивное требование оспаривать само соглашение об оказанииюридической помощи отсутствует. Судебная практика признает возможным оспаривать по тем же специальным банкротным основаниям сами платежи в пользу адвоката.

Однако стоит ли так упрощенно подходить к исследованию только лишь самих платежей в отрыве от договора (соглашения) об оказании юридической помощи?! Безусловно, нет. Довольно затруднительно (а зачастую и невозможно) оценить равноценность платежей тому объему юридической помощи, которая оказана адвокатом доверителю, без исследования предмета такого договора (соглашения). Таким образом, оспаривание платежей не может идти отдельно от анализа заключенного соглашения, соответственно, в предмет доказывания подлежит включению вопрос об объеме помощи, который был согласован изначально, и лишь потом – о равноценности платежа такому объему.

Данная позиция также нашла свое отражение в судебной практике1.

Необоснованное отождествление

Острота рассматриваемого вопроса связана с тем, что в правоприменительной практике встречаются случаи отождествления возмездного оказания юридических услуг и оказания юридической помощи адвокатом. Так, в частности, в постановлении от 13 марта 2018 г. № Ф03–635/2018 по делу № А16–2291/2016 Арбитражный суд Дальневосточного округа указал, что правовая природа вознаграждения (гонорара) адвоката за оказанные юридические услуги носит частноправовой встречный характер. По мнению суда кассационной инстанции, взаимосвязанные положения ст. 328, 723, 781 и 783 ГК РФ предоставляют суду право снизить размер вознаграждения за оказанные юридические услуги в случае доказанности их ненадлежащего качества, а также в случае если размер их оплаты несоразмерен ожидаемому результату.

Фактическое уравнивание указанных договорных конструкций не учитывает специфики юридической помощи, оказываемой адвокатом. По соглашению об оказании юридической помощи доверитель получает не просто определенный набор услуг (от лица, осуществляющего предпринимательскую деятельность), а именно правовуюпомощь, порядок оказания которой регулируется не ГК РФ, а специальным законодательством (Законом об адвокатуре), определяющим публично-правовой характер осуществляемой адвокатом деятельности, через которую реализуются гарантии права каждого на получение квалифицированной юридической помощи2.

Вопросы выгоды

Экономическая целесообразность в контексте рассматриваемого вопроса должна базироваться на том, какие выгоды получает доверитель от оказываемой помощи в своей непосредственной хозяйственной деятельности. В ранее упомянутом определении от 17 марта 2022 г. ВС РФ сформулировал мысль об отсутствии строгого требования оформлять поручение лица, заключающего соглашение с адвокатом, на представление интересов иного лица. Целесообразность заключения соглашения, а также обоснованность расходов, по мнению высшейсудебной инстанции, в таком случае могут подтверждаться иными доказательствами. Толкование от обратного позволяет утверждать, что в аналогичных ситуациях все же стоит озадачиться отдельным письменным поручением.

Однако и оно не может быть гарантией квалификации расходов должника как экономически целесообразных в отсутствие доказательств какого-либо положительного экономического эффекта для должника3, когда в условиях недостаточности имущества должника оказание юридической помощи третьему лицу за счет должникаможет свидетельствовать о злоупотреблении правом. Это с большой долей вероятности приведет к взысканию с адвоката суммы полученного вознаграждения.

Помимо этого, экономическая целесообразность оказания адвокатом юридической помощи в судебной практике4 зачастую оценивается с точки зрения сопоставления суммы выгоды, которую должник получил в результате оказания такой помощи, с суммой уплаченного им вознаграждения. Однако возникает обоснованный вопрос: как быть с вознаграждением, когда невозможно сравнить суммы полученной должником имущественнойвыгоды с размером оплаты юридической помощи адвоката в силу специфики оказания того или иного вида такой помощи? В указанном случае, на мой взгляд, необходимо опираться на:

  • квалификацию сделки между должником и адвокатом как совершенной в рамках обычной хозяйственной деятельности должника и не отличающейся существенно по своим основным условиям от аналогичных сделок5;
  • конституционно значимое право должника на получение квалифицированной юридической помощи, которое, к примеру, не может быть оказано иными (в том числе штатными) юристами.

Хотелось бы отметить, что ссылка на заключение сделки в рамках обычной деятельности применима лишь в ситуации банкротства юридического лица либо индивидуального предпринимателя. Судебная практика не принимает во внимание данный критерий при оспаривании платежей или сделок в банкротстве должника-гражданина6.

«Зачем вам посторонний?»

Экономическая целесообразность также рассматривается в контексте наличия у должника штатных юристов, которые бы могли оказать соответствующую юридическую помощь без привлечения адвоката.

В указанном вопросе необходимо установить, является ли функционал адвоката аналогичным тому, который закреплен в должностных инструкциях инхаус-юристов. Не в пользу адвоката будут выступать:

  • их дублирующий характер;
  • существенное превышение стоимости помощи по соглашению с адвокатом с ценой аналогичной помощи или услуг, оказываемых иными адвокатами или организациями;
  • формальный, недетализированный характер документов, оформляемых с адвокатом;
  • отсутствие документального подтверждения участия адвоката в оказываемой помощи (адвокат не участвовал в судебных заседаниях, не представлял интересы в административных органах и т. д.).

Все это в совокупности с фактом наличия в штате собственного юриста свидетельствует о мнимом характере совершенных платежей или сделок.

Так, в вышеупомянутом постановлении7 Арбитражный суд Московского округа указал, что изъятие из конкурсной массы денежных средств для оплаты услуг, аналогичных тем, которые оказываются штатными работниками в рамках трудовых договоров, причинило вред кредиторам, воспрепятствовав надлежащему расчетус кредиторами должника. Безусловно, данная позиция не применима при оказании адвокатом помощи по уголовным делам, но платежи адвокату при наличии штатных юристов находятся под высоким риском оспаривания. И здесь, полагаю, все будет зависеть от квалификации, специализации и репутации адвоката, сложности и категории дела, к участию в котором привлекался адвокат.

Особого внимания требует ситуация, когда арбитражные суды принимают на себя несвойственную функцию: при обосновании экономической целесообразности указывают должникам, что оказанная адвокатом помощь могла быбыть оказана штатным юристом за меньшую плату8, т.е. фактически нарушают исключительную дискрецию предпринимателя, пусть даже и ставшего должником. На мой взгляд, такой подход абсолютно порочен и противоречит разъяснениям, изложенным в абз. 2 п. 1 постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. № 62, поскольку, во-первых, ставит под сомнение право доверителя на получение квалифицированной юридической помощи адвоката, во-вторых, позволяет подвергать судебному контролю право предпринимателя самостоятельно принимать управленческое решение по вопросу о привлечении адвоката либо принятии в штат юриста.

В качестве обоснования привлечения стороннего специалиста – адвоката можно привести разъяснения, данные в п. 10 информационного письма Президиума ВАС РФ от 5 декабря 2007 г. № 121, в соответствии с которыми наличие у общества штатных юристов не исключает возможность привлечения для представления интересов в суде лиц, оказывающих правовую помощь на договорной основе, в том числе профессиональных адвокатов, поскольку право прибегать к услугам профессионального представителя и право на возмещение соответствующих издержек не поставлены законом в зависимость от наличия у организации собственной юридической службы или специалиста, компетентного представлять интересы организации в суде. На мой взгляд, данная позиция не утратила своей актуальности и может применяться в том числе в банкротных спорах. Анализ судебной практики показывает, что ссылки арбитражных судов на данное разъяснение являются единичными9. Тем не менее вполнецелесообразно применять данную позицию в защиту прав адвокатов, развивая судебную практику в указанном направлении.

Что до аффилированности, то она всегда являлась красной тряпкой в банкротных спорах. Однако этот признак в рассматриваемой категории споров с участием адвокатов вряд ли можно назвать центральным, каковым он фактически является в обычной судебной практике по делам о банкротстве, когда должник в преддверии банкротства выводит свои активы на аффилированных лиц.

Не «водитесь» с проблемными

Возвращаясь к вопросу о критериях, которые учитываются при оспаривании платежей в пользу адвокатов,остановимся также на таком факторе, как осведомленность адвоката о неплатежеспособности доверителя при квалификации данных платежей как осуществленных с предпочтением.

Так, в частности, по делу о банкротстве общества «Эскорт» Арбитражный суд Московского округа в постановлении от 23 октября 2018 г. по делу № А41–47439/2015 сделал вывод о возможности оспариванияподобного рода платежей как сделанных с предпочтением, сославшись на то, что адвокатское образование не могло не знать о наличии у должника неисполненных просроченных обязательств перед иными кредиторами (поскольку, защищая интересы должника, адвокатское бюро ссылалось на их наличие), но тем не менее получило вознаграждение за юридическую помощь в приоритетном порядке по сравнению с иными кредиторами должника. Порой такая осведомленность адвоката презюмируется в связи с наличием в открытых источниках (в Картотеке арбитражных дел или на сайтах судов общей юрисдикции) информации о взыскании с доверителя значительных сумм.

Считаю, что указанный подход прямо противоречит позиции, изложенной в рассматриваемом определении от 17 марта 2022 г., поскольку фактически лишает доверителя, находящегося в состоянии имущественного кризиса, как возможности рассчитывать на квалифицированную правовую помощь (вряд ли при широком распространении такой практики адвокат будет заинтересован оказывать помощь «проблемному» доверителю), так и конституционного права на доступ к правосудию.

В связи с этим вновь возникает вопрос: может, адвокату вообще не стоит помогать подобным «проблемным» доверителям?! Безусловно, стоит! Адвокат – это именно то лицо, к которому доверитель обращается при возникновении проблемы. В оказании помощи такому доверителю и состоит предназначение адвоката, как правило, к нам не приходят люди, у которых нет проблем.

Резюмируя все вышеизложенное, можно сказать, что поднятая проблема не перестает быть актуальной, что, в свою очередь, требует выработки общих механизмов защиты имущественных интересов адвокатов, взаимодействующих с подобного рода доверителями, в том числе путем применения взаимосвязанных положений Закона об адвокатуре, Кодекса профессиональной этики адвоката и Закона о банкротстве, а также внесенияизменений в законодательное регулирование в части придания иммунитета платежам, совершенным должниками в пользу адвокатов.


1 Постановление Арбитражного суда Московского округа от 16 июня 2021 г. № Ф05–10025/2020 по делу № А41–51657/2018.

2 Постановление КС РФ от 17 декабря 2015 г. № 33-П.

3 Постановления Арбитражного суда Московского округа от 6 июля 2021 г. № Ф05–1188/2018 по делу № А40–172177/2017, Девятогоарбитражного апелляционного суда от 23 декабря 2021 г. № 09АП-72151/2021 по делу № А40–145437/2019.

4 Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 23 мая 2019 г. № 09АП-15588/2019, 09АП-16070/2019 по делу № А40–27329/18.

5 Постановление Арбитражного суда Московского округа от 13 июля 2020 г. № Ф05–19230/2017 по делу № А40–208163/2015.

6 Постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 29 марта 2022 г. № 09АП-86549/2021 по делу № А40–216654/2019, Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29 апреля 2021 г. № 17АП-10932/2020(2)-АК по делу № А50–30369/2019.

7 Постановление Арбитражного суда Московского округа от 17 декабря 2020 г. № Ф05–5107/2019 по делу № А40–164343/2017.

8 Постановление Арбитражного суда Московского округа от 20 июня 2016 г. № Ф05–7649/2016 по делу № А40–91397/2015.

9 Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 26 октября 2021 г. № 09АП-59929/2021 по делу № А40–110040/2020.