06.04.20. Не доводить ситуацию до абсурда. Выработка определенных критериев и правил доказывания – необходимое условие благоприятного исхода дел по оспариванию соглашений об оказании юридической помощи при банкротстве доверителей для всех участников спора. АГ.

Не доводить ситуацию до абсурда

Выработка определенных критериев и правил доказывания – необходимое условие благоприятного исхода дел по оспариванию соглашений об оказании юридической помощи при банкротстве доверителей для всех участников спора
Якушева Елена
Якушева Елена

Адвокат, партнер АБ «Плешаков, Ушкалов и партнеры»
Материал выпуска № 7 (312) 1-15 апреля 2020 года.

В «АГ» № 6 (311) опубликована статья Вячеслава Голенева, посвященная оспариванию законности и обоснованности соглашений об оказании юридической помощи и гонораров адвокатов при банкротстве доверителей. Эту проблему рассматривают также Юлий Тай и Василий Раудин. Продолжая данную тему, автор настоящей статьи представляет анализ судебных дел по применению ст. 61.2 и ст. 61.3 Закона о банкротстве, связанных с оспариванием соглашений об оказании юридической помощи и платежей адвокатам. На основе проведенного анализа автор делает вывод о том, что выработка определенных критериев и правил доказывания и опровержения доказательств, представленных заявляющей стороной, повлияла бы на формирование справедливой и обоснованной практики оспаривания таких договоров. Кроме того, судам обязательно следует учитывать особый статус адвокатов и то обстоятельство, что, когда должник находится в сложной финансовой ситуации в условиях потенциального банкротства, ему требуется квалифицированная юридическая помощь намного в большей степени, чем в ситуации, когда он имеет стабильный бизнес и полное взаимопонимание с контрагентами.

К сожалению, следует признать, что проблема оспаривания соглашений об оказании юридической помощи, заключенных с адвокатами, по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, не является разовой или временной.

Соответствующая практика только набирает обороты, выводы судов становятся все более изощренными, а судебных актов об отказе в удовлетворении подобных заявлений все меньше.

Чтобы рассмотреть данную проблему именно с практической точки зрения, необходимо проанализировать практику применения ст. 61.2 и ст. 61.3 Закона о банкротстве судами, при этом особо обратив внимание на судебные акты 2019–2020 гг.

Первые три вывода суда кассационной инстанции

Изначально практика складывалась таким образом, что недействительными признавались только те соглашения, по которым в материалах дела отсутствовали доказательства представления встречного исполнения, т. е. самого факта оказания услуги по договору.

В этом плане наиболее показательно дело № А55–5064/2016 против адвоката Т.И. Татаринцевой.

Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявленного требования и указал на имеющиеся в деле акты выполненных работ и то, что процент вознаграждения (гонорар) адвоката составил 3,99%, что почти в три раза меньше сложившегося размера вознаграждения, тогда как сумма фактического взыскания с должника в делах, которые вела адвокат, была уменьшена на более чем 3 млн руб.

Суды апелляционной и кассационной инстанций с этими выводами не согласились и обратили внимание на то, что адвокат Т. И. Татаринцева в судебных заседаниях по делам с участием должника фактически не участвовала, с ними не знакомилась, никаких процессуальных документов не готовила.

Здесь привлекают интерес три вывода суда кассационной инстанции:

  • акт выполненных работ не служит доказательством фактического оказания услуг;
  • свидетельские показания не являются допустимыми доказательствами для подтверждения данного факта (в силу ст. 68 АПК РФ);
  • довод о том, что гонорар адвоката – это не сделка, которая может быть оспорена в деле о банкротстве, основан на неверном толковании норм материального права и не учитывает специфику рассмотрения дел о несостоятельности (банкротстве).

Адвокат Т.И. Татаринцева обратилась в Конституционный Суд РФ с жалобой, в которой просила суд проверить конституционность ст. 61.1, 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Конституционный Суд РФ отказал Т. И. Татаринцевой в принятии ее жалобы к рассмотрению и в соответствующем определении от 23 ноября 2017 г. № 2611-О указал, что положения ст. 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве направлены на защиту имущественных интересов всех кредиторов должника и не могут рассматриваться как нарушающие конституционные права заявительницы.

Именно с этого момента практика по признанию недействительными соглашений с адвокатами начала набирать обороты и стала системной.

Норма о свободе договора и определение его цены в условиях несостоятельности заказчика не работают

Подлило масло в огонь определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 14 февраля 2019 г. № 305-ЭС18–18538 по делу № А40–191951/2017 по иску ООО «Лигал С. С.» к ООО «Орбита» о взыскании задолженности по договору об оказании услуг.

В результате рассмотрения кассационной жалобы кредитора ООО «Орбита» Верховный Суд РФ сделал следующие выводы:

«Действительно, в силу п. 2 ст. 1, п. 1 и 4 ст. 421, п. 1 ст. 424 ГК РФ по общему правилу стороны свободны в определении условий договора, в том числе о его цене. Договор возмездного оказания юридических услуг исключением из этого правила не является, а примерная стоимость юридических услуг, установленная отдельными юридическими фирмами и адвокатскими образованиями, не подпадает под понятие регулируемых цен (тарифов, расценок, ставок и т. п.) в смысле п. 1 ст. 424 ГК РФ.

В обычных условиях хозяйственного оборота при возникновении спора по поводу оплаты юридических услуг заказчик, принявший эти услуги без претензий по объему и качеству, не вправе впоследствии возражать по поводу завышения их стоимости по отношению к среднерыночным расценкам. Право исполнителя на получение платы защищено положениями ст. 309, п. 1 ст. 10, п. 1 ст. 779, п. 1 ст. 781 ГК РФ, из которых следует, что оказанные юридические услуги должны быть оплачены заказчиком по согласованной с исполнителем цене.

В том случае, если оказание юридических услуг является частным делом, произвольное вмешательство кого-либо в данные правоотношения недопустимо (пункт 1 статьи 1 ГК РФ).

Такое положение дел характерно для споров двух лиц, интересы которых противопоставляются друг другу.

Однако в условиях несостоятельности заказчика, когда требование исполнителя юридических услуг противопоставляется интересам прочих кредиторов, не участвовавших в согласовании цены, последние, а также арбитражный управляющий… вправе оспаривать как сам факт оказания этих услуг, так и их стоимость, ссылаясь помимо прочего на явно завышенную цену услуг по сравнению со среднерыночной. При этом наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

Данный подход позволяет противодействовать злоупотреблениям со стороны заказчика и исполнителя юридических услуг, использующих договорную конструкцию возмездного оказания услуг и право на свободное согласование цены договора в целях искусственного формирования задолженности, в том числе и для создания фигуры фиктивного доминирующего кредитора, контролирующего банкротство в своих интересах в ущерб независимым кредиторам. Эта цель не совместима с задачами института банкротства, противоправна и не подлежит судебной защите».

Обзор судебной практики

В итоге в настоящее время мы имеем судебные акты, содержащие следующие выводы.

Юридические услуги были фактически оказаны адвокатом

1. Дело № А27–4297/2016 по заявлению конкурсного управляющего должника о признании недействительными пункта соглашения об оказании юридической помощи и дополнительных соглашений, устанавливающих дополнительное вознаграждение адвоката Д. Н. Захарова на основании п. 1 и 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении данного заявления и сделали вывод о фактическом оказании юридических услуг должнику, сопоставимости их стоимости с аналогичными и о том, что адвокат Захаров не имел доступа ко всей финансовой документации должника, не обладал соответствующей информацией, а, соответственно, не был осведомлен о неправомерной цели должника.

Не отрицая сам факт оказания юридических услуг должнику, но тем не менее, отменяя принятые по делу судебные акты и направляя дело на новое рассмотрение, арбитражный суд СЗО в постановлении от 18 июня 2019 г. указал следующее:

  • само по себе условие о «гонораре успеха» является действительным и подлежит применению в отношениях сторон по возмездному оказанию юридических услуг, но не может быть противопоставлено третьим лицам в силу п. 3 ст. 308 ГК РФ;
  • стоимость услуг, в том числе премиальная, не может считаться согласованной и подлежит установлению исходя из среднерыночных цен, взимаемых за аналогичные услуги при сравнимых обстоятельствах;
  • если должник оплачивал юридические услуги, формально предоставляемые другому юридическому лицу, входящему в одну группу с должником, то для целей проверки равноценности встречного исполнения подлежит установлению конкретный экономический эффект для должника, достижение которого являлось задачей заказываемых услуг. Если же оплата услуг четко связана с фактом наступления какого-либо определенного результата, то адекватная стоимость услуг подлежит определению с учетом конкретной имущественной пользы этого результата для должника;
  • стоимость услуг адвоката не может быть определена с учетом его квалификации и известности (п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 января 2016 г. № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела»);
  • будучи профессиональным аудитором, обладая специальными знаниями и навыками, а также в течение длительного периода времени представляя экономические интересы должника, адвокат Д. Н. Захаров не мог не знать о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника на момент совершения спорных сделок.

Отказывая Захарову в передаче его кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам, Верховный Суд РФ в определении от 6 сентября 2019 г. № 304-ЭС18–23284(5) указал, что постановление АС СЗО от 18 июня 2019 г. является обоснованным, а также подтвердил, что при новом рассмотрении дела суду первой инстанции надлежит определить объем фактически оказанных заявителем услуг, а при оказании последних должнику опосредованным образом в интересах группы заинтересованных лиц, в которую входит (входил) должник, установить экономический эффект от данных услуг, их разумную стоимость, относимость к экономической выгоде должника исходя из цен, взимаемых за аналогичные услуги при сравнимых обстоятельствах, сопоставить эту стоимость с ценой услуг, согласованных условиями спорных сделок.

Адвокат был осведомлен о финансовом состоянии должника

2. Дело № А40–223538/17 по заявлению конкурсного управляющего должника о признании недействительными платежей по договору возмездного оказания юридических услуг на основании п. 1 и 2 ст. 61.2 и п. 3 ст. 61.3 Закона о банкротстве:

  • исполнитель не мог не знать о получении денежных средств преимущественно перед иными кредиторами должника в связи с характером установленных с должником правоотношений по оказанию юридических и консультационных услуг, которые предполагают знание о существующих на момент заключения договора судебных споров по взысканию с должника имеющейся кредиторской задолженности и знание о неудовлетворительных финансовых показателях должника;
  • исполнитель является профессиональным участником рынка юридических и консалтинговых услуг, имеет соответствующую специализацию в области банкротства, в связи с чем имеет объективную возможность проверки своих контрагентов на предмет наличия у них признаков банкротства. Более того, исполнитель оказывал должнику юридические услуги в сфере банкротства, что также свидетельствует о знании ответчика о существовавших на момент совершения спорных платежей судебных спорах по взысканию с должника просроченной задолженности в общем размере более 500 млн руб. и, соответственно, о признаках несостоятельности должника;
  • к сделкам, совершенным в процессе обычной хозяйственной деятельности, не могут быть отнесены сделки, совершенные при наличии обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности контрагента несостоятельного должника, который, в частности, согласился принять исполнение без учета принципов очередности и пропорциональности, располагая информацией о недостаточности имущества должника для проведения расчетов с другими кредиторами (со ссылкой на определение Верховного Суда РФ от 25 января 2016 г. № 310-ЭС15–12396).

Отсутствовала документация, подтверждающая размер оказанных юридических услуг

3. Дело № А40–90118/17 по заявлению конкурсного управляющего должника о признании недействительной сделкой платежей в пользу московской коллегии адвокатов «Эгида» по договорам об оказании юридической помощи на основании п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве:

  • в материалах дела отсутствует какая-либо документация, подтверждающая оказание юридических услуг в заявленном размере. Соответственно, конкурсным управляющим представлены достаточные доказательства неравноценности встречного исполнения обязательств – исходы из суммы сделки.

Доводы конкурсного управляющего не были исследованы

4. Дело № А40–29553/17 по заявлению конкурсного управляющего должника о признании недействительными договора и актов об оказании юридических услуг на основании п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве и ст. 10 и 168 ГК РФ.

При первом рассмотрении заявления суды первой и апелляционной инстанции отказали в признании сделки недействительной и сослались на вступившее в законную силу решение арбитражного суда о взыскании с должника задолженности по данному договору и отсутствие доказательств того, что установленный договором размер вознаграждения не соответствует цене аналогичных сделок, совершаемых при сравнимых обстоятельствах.

Арбитражный суд МО указанные судебные акты отменил и направил дело на новое рассмотрение с мотивировкой, основанной на определении Верховного Суда РФ от 14 февраля 2019 г. № 305-ЭС18–18538 по делу № А40–191951/2017, и указанием на то, что суды не исследовали следующие доводы конкурсного управляющего:

  • заключение договора через один месяц после принятия заявления о признании должника банкротом;
  • подписание актов оказанных услуг, в том числе после введения процедуры наблюдения;
  • неконкретность предмета договора;
  • ни в договоре, ни в актах не отражена стоимость оказания каждого из выполняемых исполнителем вида услуг;
  • в момент заключения договора у должника имелось в штате четыре юриста;
  • стоимость оказания услуг в целом в месяц существенно превышает среднерыночную стоимость аналогичных юридических и консультационных услуг.

При этом, по мнению суда кассационной инстанции, указанные обстоятельства свидетельствуют о недействительности оспариваемой сделки как по п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве, так и по ст. 10 и 168 ГК РФ. При новом рассмотрении спора суды первой и апелляционной инстанции данные обстоятельства не исследовали, а, по сути, переписав определение Верховного Суда РФ от 14 февраля 2019 г. № 305-ЭС18–18538, удовлетворили заявление конкурсного управляющего в полном объеме.

Доказательства оказания юридических услуг отсутствовали

5. Дело № А50–21211/2017 по заявлению конкурсного управляющего должника о признании недействительными платежей, совершенных в рамках договора об оказании юридической помощи.

По условиям данного договора исполнитель обязался оказать заказчику юридическую помощь по досудебному урегулированию и представлению в суде интересов заказчика по вопросам задолженности юридических и физических лиц перед заказчиком.

Удовлетворяя заявление конкурсного управляющего в полном объеме, суды сделали вывод о том, что характер сделки подразумевал осведомленность исполнителя о финансовом состоянии заказчика.

Более того, суды установили отсутствие доказательств оказания юридических услуг заказчику, а, соответственно, отсутствие со стороны исполнителя встречного предоставления по оспариваемой сделке.

Оспариваемая сделка не относилась к сделкам, совершаемым в обычной хозяйственной деятельности должника

6. Дело № А73–4316/2018 по заявлению конкурсного управляющего должника о признании недействительной сделки по выплате денежных средств по договору об оказании юридических услуг на основании ст. 61.3 Закона о банкротстве.

Суды сделали вывод о том, что не имеются основания для отнесения оспариваемой сделки к сделкам, совершаемым в обычной хозяйственной деятельности должника, поскольку в деле нет доказательств, свидетельствующих об осуществлении каких-либо иных платежей, подобных спорным, и о недоказанности того, что соответствующие отношения имели место на регулярной основе и являлись одним из видов деятельности, упомянутых в ЕГРЮЛ или уставе должника как основного для данного юридического лица.

Подобные судебные акты можно перечислять очень долго – их большинство.

При этом судебные акты, принятые в пользу адвокатов, содержат очень пространные выводы, без конкретики и особой мотивации (см., например, постановления Арбитражного суда МО от 10 сентября 2019 г. по делу № А40–27329/2018, от 6 ноября 2019 г. по делу № А40–128249/2017).

О чем свидетельствует вышеуказанная судебная практика?

Прежде всего, она свидетельствует о следующем.

1. Закон о банкротстве и суды не рассматривают адвокатов как лиц, имеющих особый статус, а также особые права и обязанности в силу Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката.

2. Соглашения об оказании юридической помощи, равно как и их отдельные положения, платежи по ним и акты приема-передачи оказанных услуг по выбору заявителей исследуются по общим правилам гл. III.1 Закона о банкротстве об оспаривании сделок должника и не имеют никакой специфики для судов.

3. Фактически презюмируется, что адвокат так или иначе осведомлен о финансовом состоянии должника в силу доверительного характера отношений, характера оказываемых услуг, профессиональных навыков, знаний и т. п.

4. При отсутствии однозначных доказательств оказания юридических услуг в заявленном объеме или завышения их стоимости (несоответствие среднему рынку) суды однозначно делают вывод о том, что данные сделки не относятся к обычной хозяйственной деятельности и не применяют ст. 61.4 Закона о банкротстве.

С учетом отсутствия официально утвержденных норм и правил об установлении стоимости тех или иных юридических услуг, а также крайне отрицательной практики взыскания судебных расходов на оплату услуг представителя, которая, безусловно, влияет и на рассматриваемую нами проблему, практически в каждом случае оспаривания подобных сделок при желании можно доказать, что услуги в заявленном размере адвокатом не оказывались, а их стоимость отличается от среднерыночных цен в аналогичной сфере оказания услуг.

Принимая во внимание все более усугубляющуюся практику уголовного преследования адвокатов в связи с получением вознаграждения, в том числе «гонорара успеха» за фактически оказанную юридическую услугу по стоимости, превышающей средний рынок (по мнению следствия), подобная арбитражная практика может иметь крайне негативные правовые и социально-экономические последствия.

Как видим, заявители максимально вольны в выборе оспариваемой сделки (само соглашение, его отдельные пункты, платежи по ним, акты оказанных услуг и т. п.). При этом суды никаких различий в применении специальных (банкротных) оснований к каждой из них не видят.

Получение максимально больших авансов, проведение банкротного комплаенса, соблюдение критерия сопоставимости при согласовании стоимости юридических услуг и даже максимально подробная фиксация оказываемых услуг в акте, необходимы, но ни в коей мере не являются гарантией защиты соглашения, заключенного с адвокатом, и платежей, произведенных по ним, в процедуре банкротства клиента.

Дальше – абсурд

Что же дальше? А дальше – абсурд.

1. Либо адвокаты будут вынуждены перейти на «серые» схемы взаимодействия со своими доверителями. Тогда они прямо нарушат положения Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката, что и будет подтверждением складывающегося в практике мнения об использовании адвокатов и соглашений об оказании юридических услуг как механизма вывода денежных средств должника в преддверии банкротства последнего либо искусственном формировании задолженности для контроля над банкротством заказчика юридических услуг.

2. Либо адвокаты будут вынуждены отказывать большинству доверителей в оказании им квалифицированной юридической помощи со ссылкой на потенциально возможное банкротство последних в ближайшие три года, и тогда пропадает весь смысл профессии юриста и наличия института адвокатуры, не говоря уже о нарушении таких основополагающих конституционных прав граждан, как права на судебную защиту и получение квалифицированной юридической помощи. В таком случае адвокаты докажут свою добросовестность, но останутся без средств к существованию, поскольку, как правило, к адвокатам приходят именно тогда, когда есть проблема, а не когда все хорошо.

Что же можно и нужно сделать, чтобы ситуация не дошла до абсурда?

Полагаю, что установление полного запрета на оспаривание соглашений об оказании юридической помощи (отдельных пунктов, актов об оказании юридических услуг, дополнительных соглашений, платежей и т. д.) не является правильным выходом из сложившейся ситуации. В то же время выработка определенных критериев и правил доказывания и опровержения доказательств, представленных заявляющей стороной, безусловно, повлияла бы на формирование справедливой и обоснованной практики оспаривания таких сделок.

Более того, судам обязательно следует учитывать особый статус адвокатов и то обстоятельство, что, когда должник находится в сложной финансовой ситуации в условиях потенциального банкротства, ему требуется квалифицированная юридическая помощь в намного большей степени, чем в ситуации, когда он имеет стабильный бизнес и полное взаимопонимание с контрагентами.


1 При определении стоимости услуг адвокат руководствовался Методическими рекомендациями по размерам оплаты юридической помощи, оказываемой адвокатами гражданам, предприятиям, учреждениям и организациям, утв. решением Совета Адвокатской палаты МО от 22 октября 2014 г. № 11/23–1 и другими аналогичными документами.

Нажмите, чтобы Ответить, Ответить всем или Переслать