06.07.20. Квалификация недействительной сделки и процессуальные институты. АГ.

Квалификация недействительной сделки и процессуальные институты

Преюдиция, обязательная сила судебного акта и разновидности недействительной сделки
Егоров Сергей
Егоров Сергей

Адвокат, управляющий партнер АБ «ЕМПП»
Материал выпуска № 12 (317) 16-30 июня 2020 года.

На вебинаре по повышению квалификации юристов, организованном Федеральной палатой адвокатов в мае 2020 г., автору настоящей статьи было задано несколько вопросов, затрагивающих проблемы, находящиеся на стыке материального и процессуального права. В частности, речь шла о догматической квалификации решения суда о признании ничтожной сделки недействительной. Какое значение данное решение имеет для третьих лиц, не участвовавших в процессе? Обязателен ли для них данный судебный акт в силу собственной общеобязательности или он не распространяется на них по правилам о преюдиции, поскольку они не участвовали в деле? Эти вопросы заслуживают подробного анализа.

Приведем один из типичных вопросов:

«Решением суда признана ничтожной доверенность на представление интересов в банке, по которой снята большая сумма денег. Другой суд отказал во взыскании денег с банка, мотивируя тем, что банк не принимал участие в деле о признании доверенности недействительной, поэтому это решение не может иметь преюдициальное значение. ВС РФ неоднократно заявлял, что сделка по доверенности является односторонней и к ней применяются положения о недействительности. Суды общей юрисдикции (апелляция и первая кассация) проигнорировали разъяснения ВС РФ и поддержали вывод суда первой инстанции. Существуют ли исключения в применении последствий недействительности сделок в подобном примере?»

Предваряя ответ на данный вопрос, необходимо напомнить, что недействительные сделки делятся на ничтожные и оспоримые. Ничтожные сделки недействительны в силу прямого указания закона и не требуют судебного акта для признания их таковыми. Напротив, оспоримые сделки обязательно должны быть провозглашены судом недействительными. Иначе говоря, они «убиваются» не указанием закона, а только судебным актом, который приобретает в этой связи черты преобразовательного судебного акта.

Три вида исков

Науке процессуального права известны три вида исков: иски о присуждении, иски о признании и преобразовательные иски1. (Все остальные процессы – так называемое особое производство – интереса в аспекте поставленного вопроса не вызывают). В случае с недействительными сделками нам приходится иметь дело со всеми тремя видами исков.

Иск о применении последствий недействительности ничтожной сделки – чистый иск о присуждении. Например, продавца обязывают возвратить полученные им деньги, а покупателя – полученный им товар. Напротив, если только одна из сторон произвела исполнение (допустим, покупатель внес предоплату), то другая сторона обязана сделать возврат полученного. Наконец, если ничтожную сделку никто не исполнял (предположим, это договор поручительства с исполнением в будущем), то требование о применении последствий недействительности сделки беспредметно, в таком случае придется предъявить иные требования, о которых пойдет речь далее.

Иск о признании оспоримой сделки недействительной – преобразовательный иск2. В некоторых случаях (если оспоримая сделка уже исполнена) в нем также представлены элементы иска о присуждении, поскольку суд не только «уничтожает» сделку своим решением, но и присуждает стороны к реституции, даже если отдельного требования об этом не было заявлено. Хотя эту мысль законодателя – который не упоминает в ст. 166 ГК РФ отдельного требования о применении последствий недействительности оспоримой сделки, но подразумевает его – неправильно воспринимают суды. Встречаются случаи, когда суд только признавал оспоримую сделку недействительной, а последствия ее недействительности не применял, поскольку, по его мнению, истец об этом не просил.

Наконец, иск о признании ничтожной сделки недействительной. Этот иск – типичный отрицательный иск о признании или, иными словами, иск о признании правоотношения отсутствующим3. Изначально он не был упомянут в ГК РФ в 1994 г. Однако его ввела судебная практика в 1996 г. благодаря совместному постановлению Пленумов ВС и ВАС РФ от 1 июля 1996 г. № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 6/8):

«Ничтожная сделка является недействительной независимо от признания ее таковой судом (пункт 1 статьи 166). Учитывая, что Кодекс не исключает возможность предъявления исков о признании недействительной ничтожной сделки, споры по таким требованиям подлежат разрешению судом в общем порядке по заявлению любого заинтересованного лица. При этом следует учитывать, что такие требования могут быть предъявлены в суд в сроки, установленные пунктом 2 статьи 181» (п. 32 Постановления № 6/8).

Этот иск должен подчиняться общим правилам для исков о признании, под которыми понимаются иски о признании факта существования или отсутствия правоотношения между спорящими сторонами. Это значит, что даже при удовлетворении данного иска постановление суда действует только между сторонами спора, но не касается третьих лиц. Иначе говоря, в споре с участием иных лиц другой суд может не согласиться с решением первого суда, например, о признании сделки ничтожной.

Сложности применения института преюдиции

Отчасти мысль о том, что признание сделки ничтожной еще не предрешает аналогичную ее оценку в другом судебном споре, подтверждена и правилами процессуального права. Речь идет о применении такого процессуального института, как преюдиция (обстоятельства, установленные судом при рассмотрении одного дела, не подлежат доказыванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица)4. Это означает, что если в деле появляется какое-то новое лицо, то на него выводы суда из предыдущего дела не распространяются.

В теории процессуального права ведется спор о том, относятся ли к числу преюдициальных только фактические обстоятельства или также и правовые выводы суда. В более ранних работах, где освещался данный вопрос, сложно найти сомнения относительно преюдициальности правовых выводов суда5. Например, в советское время М.А. Гурвич писал: «Предрешающее (преюдициальное) значение судебного решения состоит в обязательности для суда в другом процессе, а также для административных органов при обсуждении вопросов факта или права, ранее вынесенных по этим вопросам суждений суда. Предрешающее действие судебного решения составляет одно из проявлений его законной силы, препятствующей любому судебному органу выносить в отношении подтвержденных судом прав, обязанностей и юридических фактов иные решения. Предрешение – это проявление законной силы судебного решения в другом судебном процессе»6.

В настоящее время подход к этому вопросу изменился. Например, П.Н. Мацкевич отмечает существенную разницу в основаниях действия преюдиции в нынешнее и в советское время, заключающуюся в том, что «…в советском процессе бремя доказывания не возлагалось только на стороны. В указанный период суд обладал достаточно активными полномочиями в процессе доказывания и был обязан предпринимать все зависящие от него меры для действительного установления обстоятельств дела… Лица, участвующие в деле, не могли оспаривать установленные судом обстоятельства не столько потому, что они имели возможность доказать обратное в предыдущем процессе, а по той причине, что суд сделал вывод об истинности этих обстоятельств», в связи с чем автор приходит к выводу, что «теперь же само закрепление правила о запрете оспаривания правовых выводов суда требует дополнительного обоснования»7.

При этом нельзя не согласиться с Н.А. Тузовым, который, отвечая на рассуждения П.Н. Мацкевича, указывает: «…нельзя ограничивать объекты (содержание) преюдиции только одними “установленными судом обстоятельствами”, не называя наряду с ними еще и доказательства, доводы, выводы суда как суждения и умозаключения, в которых обстоятельства выступают зачастую посылками в соответствии с логическими правилами анализа, рассуждения. Эти доводы и выводы придают обстоятельствам, оцениваемым судом через эти доводы и выводы, смысловое юридическое значение (положительное или отрицательное), выраженное в юридической квалификации дела, поэтому они не могут и не должны отбрасываться как ненужные в практическом признании и осуществлении объема преюдиции судебных актов»8.

Если мы считаем, что оценка суда сделки как ничтожной относится к правовым выводам, то целый ряд ученых отклонит обязательность применения этого вывода в другом деле, даже если в нем участвуют те же лица, что и в предыдущем. Однако, на наш взгляд, не имеется убедительных оснований для того, чтобы ограничивать термин «обстоятельства» применительно к преюдиции только такими явлениями, которые относятся к фактам9. Ничтожный характер сделки является таким же «обстоятельством», как и, например, недостаточная кислотность подсолнечного масла, поставленного стороной сделки (чисто фактическое обстоятельство).

Таким образом, если суд исходит из ничтожности какой-либо сделки, но не упоминает об этом в резолютивной части своего решения по первому делу (т.е. сохраняет упоминание только в мотивировочной части судебного акта), то вывод суда распространяется только на участвующие в деле стороны. В будущем процессе он получит дополнительное значение по правилам о преюдиции. Однако если вывод о ничтожности сделки попадет в резолютивную часть судебного акта, положение существенно осложнится.

Доктринально неверная позиция и отступление практики от нее

В России господствует ошибочное, на наш взгляд, представление о пределах юридической силы решения суда. Решение суда провозглашается общеобязательным для всех лиц, безотносительно к тому, участвовали они в соответствующем деле или нет (ч. 2 ст. 13 ГПК РФ, ч. 1 ст. 16 АПК РФ). Это крайне опасный постулат, несвойственный зарубежной доктрине процессуального права. Он верен только для преобразовательных решений (как раз таких как решение о признании оспоримой сделки недействительной). Напротив, и иски о присуждении, и иски о признании имеют силу только в отношении их сторон. Никакими свойствами общеобязательности для всех третьих лиц они не обладают. Иная позиция, закрепленная в российском процессуальном праве, доктринально неверна. Уже появились работы, оспаривающие обоснованность соответствующих норм российских процессуальных кодексов, и критика, изложенная в них, выглядит весьма убедительно10. Кроме того, судебная практика знает примеры, когда высшие судебные инстанции давали разъяснения, формально расходящиеся с правилами процессуальных кодексов об обязательности судебного акта.

Так, в п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 10, Пленума ВАС РФ № 22 от 29 апреля 2010 г. «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» дано следующее разъяснение:

«По смыслу частей 2, 3 статьи 61 ГПК РФ или частей 2, 3 статьи 69 АПК РФ обстоятельства, установленные при рассмотрении дела по иску о праве на имущество, не имеют обязательного характера для лиц, не участвовавших в деле. Такие лица могут обратиться в суд с самостоятельным иском о праве на это имущество. В то же время при рассмотрении названного иска суд учитывает обстоятельства ранее рассмотренного дела о праве на спорное имущество, независимо от того, установлены ли они судебным актом суда общей юрисдикции или арбитражного суда. Если суд придет к иным выводам, нежели содержащиеся в судебном акте по ранее рассмотренному делу, он должен указать соответствующие мотивы».

Разъяснение сформулировано довольно абстрактно, но как один из участников его подготовки, автор настоящей статьи готов пояснить, что имелась в виду, например, такая ситуация. А, полагая себя собственником, обращается с иском к владельцу вещи Е и выигрывает этот иск. Суд его удовлетворяет, фактически признавая А собственником вещи. Однако если в действительности собственником вещи является Ш, то он не будет себя чувствовать связанным судебным актом, провозгласившим А собственником, ибо Ш не участвовал в процессе между А и Е. Что это как не отступление от принципа обязательной силы судебного акта? И очень хорошо, что оно было сделано. Надо и дальше двигаться в этом направлении.

Различия в правовой природе исков

К сожалению, в отечественной практике есть еще одно затруднение, связанное с нарушением логического закона тождества. Дело в том, что понятие «иск о признании» имеет разное наполнение. И установительный иск о признании ничтожной сделки недействительной, и преобразовательный иск о признании оспоримой сделки недействительной называются одинаково – иск о признании. Это затеняет их правовую природу и создает предположение о том, что поступать с обоими исками следует одинаково. Тем не менее, как уже неоднократно указывалось, иск о признании ничтожной сделки недействительной и иск о признании оспоримой сделки недействительной различны по своей правовой природе. Решение суда о признании ничтожной сделки недействительной не «уничтожает» сделку, поскольку она и так ничтожна. Решение суда лишь вносит ясность. Напротив, оспоримая сделка «уничтожается» именно решением суда. Поэтому, коль скоро она будет признана недействительной, с этим должны считаться все прочие участники оборота.

Из теории права мы знаем, что ничтожность сделки – это более жесткое последствие, чем ее оспоримость. Так, Д.О. Тузов, говоря о соотношении категорий оспоримости и ничтожности пишет: «…ничтожность по российскому праву абсолютна: она действует против всех и каждого (erga omnes). Действительно, поскольку ничтожная сделка в правовом смысле не существует, то она не производит правовых последствий ни для кого и ни против кого, поэтому на ничтожность может ссылаться каждый и против каждого. Какие пороки сделки оказывают столь серьезное блокирующее действие на сделку, приводя к ее ничтожности, – это зависит исключительно от целей правовой политики и не связано напрямую с серьезностью или предосудительностью нарушения, как обычно полагают»11.

Однако, на наш взгляд, ситуация еще более сложная. Эти две разновидности недействительности сделок находятся между собой в гораздо более изощренном взаимодействии, чем может показаться. Бывают ситуации, когда оспоримая сделка (когда она оспорена) получает более мощный эффект (через призму ее недействительности), чем сделка, признанная судом ничтожной. Оспоренная оспоримая сделка считается недействительной для всех участников оборота, а оспоренная ничтожная сделка – только для тех, кто участвовал в данном судебном разбирательстве. Этот вывод может показаться неожиданным, но он верен с догматической точки зрения. И как свидетельствует автор вопроса, вынесенного в начало нашей статьи, есть судьи, которые его разделяют. И это очень хороший повод для остальных юристов (прежде всего, судебных юристов, адвокатов) дополнительно поразмыслить о данной проблеме.


1 Сахнова Т.В. Курс гражданского процесса. 2-е изд. М., 2014. С. 348-361; Советский гражданский процесс / Под ред. К.И. Комиссарова, В.М. Семенова. М.: Юрид. литература, 1978. С. 148; Гурвич М.А. Виды исков по советскому гражданскому процессуальному праву // Известия отделения экономики и права АН СССР. 1945. № 2. С. 3–4; Васьковский Е.В. Курс гражданского процесса: Субъекты и объекты процесса, процессуальные отношения и действия. М.: Статут, 2016. С. 549–553.

2 Основные положения гражданского права: постатейный комментарий к статьям 1–16.1 Гражданского кодекса Российской Федерации / Отв. ред. А.Г. Карапетов. М., 2020. С. 1008 (автор комментария к ст. 12 – А.Г. Карапетов).

3 Карапетов А.Г. Указ. соч. С. 902, 1008– 1009.

4 Часть 2 ст. 61 ГПК РФ, ч. 2 ст. 69 АПК РФ // СПС «КонсультантПлюс».

5 См. напр., Авдюков М.Г. Судебное решение. М., 1959. С. 159; Семенов В.М. Преюдициальное начало в советском гражданском процессе: Автореф. … дис. канд. юрид. наук. Свердловск, 1952. С. 8–9.

6 Гурвич М.А. Решение советского суда в исковом производстве. М., 1955. С. 120–126.

7 Мацкевич П.Н. Еще раз к вопросу о преюдиции в гражданском судопроизводстве // Закон. 2019. № 2. Доступно в СПС «КонсультантПлюс».

8 Тузов Н.А. Мотивирование и преюдиция судебных актов: Монография. М.: РАП. С. 46–67.

9 Применительно к этому, например, Н.А. Тузов указывает на необходимость расширительного толкования понятия «обстоятельства» как единства фактических действий (бездействия) сторон дела в пространстве и времени с подтверждающими или опровергающими их доказательствами и доводами, выводами суда в отношении этого подтверждения или опровержения». Тузов Н.А. Указ. соч. С. 56.

10Асосков А.В., Курзински-Сингер Е. Пределы действия судебных и третейских решений по кругу лиц // Вестник ВАС РФ. 2012. № 2. (Доступно в СПС «КонсультантПлюс»).

11 Сделки, представительство, исковая давность: постатейный комментарий к статьям 153–208 Гражданского кодекса Российской Федерации / Отв. ред. А.Г. Карапетов. М., 2018. С. 362–365 (автор комментария к ст. 166 – Д.О. Тузов).