06.10.2021 О способах правовой защиты в случае хищения денежных средств у банковских клиентов АГ

Материал выпуска № 17 (346) 1-15 сентября 2021 года.

Несмотря на то что банковский вклад является наиболее консервативным средством розничного инвестирования, практика изобилует примерами, когда вкладчики лишились кровно заработанных финансов. В зоне риска также находятся владельцы банковских счетов. В настоящей статье проведен обзор подобных кейсов, исходя из которого ее автором даны рекомендации адвокатам, представляющим интересы пострадавших доверителей. Публикуем первую часть данной статьи, в которой подробно освещен вопрос о присвоении финансов со счетов (вкладов) банковских клиентов – физических и юридических лиц.

Если попытаться классифицировать ситуации, при которых вкладчик (клиент) может лишиться своих финансов, то мы столкнемся со следующими тенденциями. Во-первых, обслуживающий банк иногда способен представлять угрозу для клиента: недобросовестность его сотрудников, ошибки в работе программного обеспечения, дискриминационные условия договорного обслуживания и т.д. Во-вторых, денежные средства клиентов являются лакомой приманкой для сторонних лиц (мошенников), которые проявляют недюжинную изобретательность в попытке получить желаемое (незаконная замена сим-карты, взлом аккаунта на госуслугах и т.д.). В-третьих, неоднозначное законодательное регулирование в некоторых случаях приводит к «честному» изъятию денежных средств у не подозревающих подвоха со стороны государства розничных инвесторов. Рассмотрим более подробно каждый из обозначенных рисков.

Присвоение денежных средств клиента банковским сотрудником

С данным риском могут столкнуться как вкладчики, так и владельцы счетов в рамках расчетно-кассового обслуживания. Если мы говорим о вкладчиках, то периодически возникают ситуации, когда при внесении финансов на счет создается видимость правильного документарного оформления вкладных правоотношений, но денежные средства фактически в кредитную организацию не попадают, оставаясь на руках у недобросовестного банковского сотрудника. Продолжительное время суды скептически относились к возможности предъявления вкладчиком имущественных требований к банку, если заключенный «фейковый» договор хоть сколько-нибудь отличался от типовых условий, официально утвержденных кредитной организацией. Правоприменитель полагал, что клиент должен проявлять разумную осмотрительность при подписании договора, что означает необходимость изучения условий индивидуальной сделки на предмет ее соответствия типовым формам. Если индивидуальный договор отличался от типовых банковских форм, то взыскивать вред с банка нельзя. Горе-клиентам приходилось месяцами судиться с недобросовестными сотрудниками кредитной организации как физическими лицами, а затем годами обивать пороги службы судебных приставов, надеясь хоть что-нибудь взыскать с мошенника за счет его личного имущества.

К счастью, в 2019 г. Верховный Суд РФ сформулировал вывод о том, что подход, заключающийся в необходимости позаботиться о получении информации о том, завел ли банк именно в отношении конкретного клиента счета в своей внутренней системе и имеется ли в приходном кассовом ордере ссылка именно на эти счета, соответствует ли соглашение типовым формам, применяемым банком, и т.д., возлагает на граждан-вкладчиков излишне строгий стандарт осмотрительности при заключении соответствующих договоров, что не может быть признано отвечающим целям законодательного регулирования1. Подобный правовой тренд дает надежду обманутым клиентам на удовлетворение исков, предъявленных к банку как работодателю, который должен отвечать за действия своих недобросовестных сотрудников.

В 2020 г. ВС РФ продолжил формирование правового подхода, предоставляющего повышенную защиту потребителю, лишившемуся денежных средств по вине банковских сотрудников.

Пример. Приговором суда было установлено, что денежные средства в размере 2 млн руб. со счета клиента были похищены в результате мошеннических действий управляющего дополнительным банковским офисом, который сообщил клиенту заведомо ложную информацию о том, что данная сумма является крупной и ее невозможно получить с одного расчетного счета, поэтому необходимо часть денежных средств перечислить на счет другого лица, а оставшуюся часть – снять через кассу кредитной организации. В присутствии клиента были оформлены платежное поручение о перечислении 500 тыс. руб. на счет третьего лица и расходный кассовый ордер о снятии со счета истца 1,5 млн руб. Сославшись на отсутствие денег в кассе банка, управляющий предложил клиенту зайти за деньгами позже, а сам представил расходный кассовый ордер в кассу банка и получил по нему 1,5 млн руб.

Потребитель подал иск к кредитной организации о взыскании денежных средств в размере 2 млн руб., процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 461322,66 тыс. руб. и штрафа за неудовлетворение в добровольном порядке требований потребителя в размере 1230661,33 руб. Суд первой инстанции удовлетворил исковые требования в полном объеме. Однако суд апелляционной инстанции пришел к диаметральному выводу о том, что банк произвел перечисление и выдачу соответствующих денежных сумм со счета клиента во исполнение его распоряжения, а именно на основании подписанных им платежного поручения и расходного кассового ордера, что истцом не оспаривалось. Не разделяя выводы о преюдициальном значении обвинительного приговора, суд апелляционной инстанции указал, что обстоятельства списания банком денежных средств со счета клиента без соответствующего распоряжения клиента данным приговором не устанавливались. В удовлетворении иска обманутого клиента было отказано2.

Верховный Суд РФ не согласился с подобным правовым пониманием спорной ситуации. Обязанность доказать факт надлежащего оказания услуг и отсутствие вины в данном случае лежала на банке. Ссылаясь на то, что постановленный в особом порядке приговор суда не имеет преюдициального значения для разрешения настоящего спора, т.е. не освобождает стороны от обязанности доказывания обстоятельств (ст. 61 ГПК РФ), суд апелляционной инстанции не учел, что обстоятельства совершения преступления, указанные в приговоре, которые приводил в доказательство клиент – введение управляющим отделения банка в заблуждение относительно порядка получения наличных денежных средств, использование бланков документов банка с получением путем обмана подписи клиента, дача им указаний и распоряжений подчиненным сотрудникам банка об оформлении банковских операций с нарушением установленных правил в отсутствие самого клиента и т.д., последующее присвоение денежных средств клиента, а именно сам факт причинения работником банка убытков клиенту при оказании банковских услуг – кредитной организацией не опровергнуты. Тот факт, что обвинительный приговор суда постановлен в особом порядке, не исключает обязанности суда принять его в качестве письменного доказательства и оценить указанные в нем обстоятельства наряду с другими доказательствами по делу.

Отказное решение было отменено, дело направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции, который 1 сентября 2020 г. согласился с тем, что суд первой инстанции удовлетворил иск клиента к банку в полном объеме, взыскав более 3,5 млн руб.3

По всей видимости, правовой успех в данном деле был обусловлен наличием обвинительного приговора в отношении недобросовестного управляющего дополнительным банковским офисом. Если бы такой судебный акт отсутствовал, то шансы на взыскание убытков с кредитной организации стремились бы к нулю. Данный вывод целесообразно взять на вооружение адвокатам, защищающим интересы экономически и юридически неграмотных клиентов кредитных организаций, которые лишились денежных средств вследствие необдуманного собственноручного подписания платежных документов. Одного лишь довода о юридической неграмотности потребителя и непонимании им экономической составляющей в рекомендациях банковского сотрудника явно недостаточно, должен быть обвинительный приговор в отношении такого работника, который вследствие мошеннических действий ввел клиента в заблуждение, сообщив ему заведомо ложную информацию. Иными словами, по обозначенной категории споров необходимо совмещать как уголовно-правовые, так и гражданско-правовые способы защиты интересов потерпевшей стороны.

В приведенном примере был установлен конкретный банковский сотрудник, чьи действия стали причиной того, что клиент лишился финансов. Однако на практике не всегда удается определить личность злоумышленника. Например, не единичны ситуации, когда подпись клиента на платежном документе подделывается неустановленными лицами. Кредитная организация списывает без ведома клиента денежные средства с его счета, поскольку, как правило, в договоре банковского счета есть условие, освобождающее банк от ответственности за исполнение распоряжения неуполномоченного лица. Можно ли взыскать убытки с кредитной организации, если не установлены личности злоумышленников и до конца не ясно, причастны ли банковские сотрудники к подобному преступлению?

Пример. Истец подал иск к банку, ссылаясь на то, что неустановленными лицами путем фальсификации его подписи в расходном ордере в соучастии с неустановленными должностными лицами банка получены денежные средства с принадлежащего ему банковского счета. По этому факту было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, в отношении неустановленных лиц. Банковский клиент был признан потерпевшим по уголовному делу. Суд первой инстанции частично удовлетворил требования о взыскании убытков. Суд апелляционной инстанции указал, что поскольку материальный ущерб причинен истцу именно в результате совершения противоправных действий третьих лиц, а не в результате ненадлежащего исполнения банком своих обязательств, исковые требования не подлежат удовлетворению. Верховный Суд РФ не согласился с апелляцией, поскольку банк как субъект профессиональной предпринимательской деятельности в области проведения операций по счетам клиентов, осуществляющий их с определенной степенью риска, должен нести ответственность в виде возмещения убытков, причиненных неправомерным списанием принадлежащих клиенту денежных средств, как за ненадлежащим образом оказанную услугу4. Отказный судебный акт был отменен, дело направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции, который согласился с позицией нижестоящего суда о необходимости удовлетворения иска к кредитной организации5.

Данный кейс примечателен тем, что преступных проявлений в поведении банковских сотрудников установлено не было, обвинительный приговор отсутствовал. Но суд счел, что незаконное снятие денежных средств со счета не было возможным, если бы кассир провел надлежащую идентификацию клиента. Поскольку сотрудник финансовой организации этого не сделал и банк не привел обстоятельств, освобождающих его от ответственности в подобной ситуации, то иск был удовлетворен.

Все проанализированные кейсы касались взаимоотношений между банком и физическими лицами. Клиенты в таких спорах обладали повышенной защитой в силу распространения на них действия потребительского законодательства. Попробуем разобраться в способах правовой защиты, если пострадавшим является субъект предпринимательской деятельности.

Ответственность банка за присвоение денежных средств, принадлежащих субъекту предпринимательской деятельности

Пример. В 2021 г. был рассмотрен спор, в рамках которого организация уведомлялась об ограничении дистанционного доступа для проведения операций по банковскому счету. В уведомлении банка содержалось разъяснение о возможности приема надлежаще оформленных расчетных документов на бумажном носителе. От клиента поступили платежные поручения на перечисление налогов и зарплаты сотрудникам. Платежные поручения были составлены по установленной форме и подписаны генеральным директором организации. Поскольку подпись директора и оттиск печати на бумажных платежных поручениях по внешним признакам соответствовали образцам в карточке с образцами подписей и оттиска печати, имеющейся в банке, они были исполнены операционистами. Через некоторое время в кредитную организацию обратился генеральный директор и сообщил о том, что платежные поручения не предоставлял, каких-либо распоряжений на совершение операций не давал. Кредитная организация отказалась возвращать денежные средства в добровольном порядке. Спор был передан на рассмотрение в суд. Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что исковые требования не подлежат удовлетворению, поскольку банк действовал в соответствии с условиями договора, тарифного плана и законодательства РФ.

Суд апелляционной инстанции высказал иное понимание ситуации, удовлетворив исковые требования клиента о взыскании убытков с банка6. В абз. 2–3 п. 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 19 апреля 1999 г. № 5 «О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с заключением, исполнением и расторжением договоров банковского счета»7 разъяснено, что проверка полномочий лиц, которым предоставлено право распоряжаться счетом, производится банком в порядке, определенном банковскими правилами и договором с клиентом. В случаях передачи платежных документов в банк в письменной форме банк должен проверить по внешним признакам соответствие подписей уполномоченных лиц и печати на переданном в банк документе образцам подписей и оттиска печати, содержащимся в переданной банку карточке, а также наличие доверенности, если она является основанием для распоряжения денежными средствами, находящимися на счете. Если иное не установлено законом или договором, банк несет ответственность за последствия исполнения поручений, выданных неуполномоченными лицами, и в тех случаях, когда с использованием предусмотренных банковскими правилами и договором процедур банк не мог установить факта выдачи распоряжения неуполномоченными лицами. Банк, при списании денег со счета клиента при отсутствии законных оснований, обязан восстановить остаток по счету. Такая обязанность возникает в случае списания по счету на основании распоряжения, которого клиент не делал (например, на основании подложного платежного документа), или вовсе без каких-либо распоряжений клиента касательно данного конкретного списания при отсутствии законных или договорных оснований для списания со счета. Наличие такой обязанности вытекает из следующего: в качестве общего правила, распространяющегося и на отношения по договору банковского счета, должник (банк) несет риск исполнения обязательства неуправомоченному лицу (ст. 312 ГК РФ). Поэтому банк остается должным перед клиентом в отношении остатка по счету, если произвел списание (и перечислил деньги третьему лицу, выдал их наличными третьему лицу или списал в счет требования к клиенту) без наличия законных или договорных оснований для безакцептного списания или при отсутствии подлинного распоряжения клиента о таком списании.

Даже если банк, при всей своей осмотрительности не смог распознать, что распоряжение по счету сделано неуправомоченным лицом, – это, по общему правилу, не освобождает его от обязанности восстановить остаток по счету клиента, который распоряжений по счету не давал. Толкование норм гражданского права, из которых следует ответственность банка перед клиентом при списании средств со счета на основании подложных платежных поручений на началах риска (т.е. независимо от вины), также содержится в п. 2 постановления Пленума ВАС РФ от 19 апреля 1999 г. № 5.

Исполнение банком представленных неуполномоченным лицом спорных документов, на основании которых со счета истца были списаны денежные средства, является исполнением обязательства ненадлежащему лицу, и банк несет риск такой оплаты. Банк обязан обеспечивать сохранность денежных средств на счетах своих клиентов и отвечает за убытки, причиненные незаконным списанием денег со счетов, в частности, в случае, когда платежные поручения были подписаны неустановленными лицами и банк не проявил должной осмотрительности, которая от него требовалась по условиям гражданского оборота. Банк как субъект профессиональной предпринимательской деятельности в области проведения операций по счетам своих клиентов, осуществляющий их с определенной степенью риска, должен нести ответственность в виде возмещения убытков, причиненных неправомерным списанием принадлежащих клиенту денежных средств со счета, как за ненадлежащим образом оказанную услугу (определение СКГД ВС РФ от 28 апреля 2015 г. № 18-КГ15–48).

Для проверки подлинности исполненных банком платежных поручений при рассмотрении и разрешении данного дела было проведено почерковедческое исследование трех копий платежных поручений. Согласно экспертному заключению подписи от имени руководителя выполнены другим лицом. При таких обстоятельствах банк, действуя с должной степенью разумности и осмотрительности, мог и должен был учесть явное визуальное различие оттисков печати, в связи с чем ему не следовало совершать перечисление денежных средств при наличии оттиска печати и подписи в платежном поручении, явно визуально не совпадающих с оттиском печати и подписью в карточке с образцами. Работники банка, специализирующиеся на приеме и проверке документов, предоставляемых клиентами, могли и должны были определить недостоверность представленных документов. Таким образом, банк, являющийся профессионалом в области проведения операций по счетам клиентов, ответственным за сохранность вверенных ему денежных средств клиента, а не отдельно взятое должностное лицо кредитного учреждения, не проявил надлежащую осмотрительность при приеме и проверке спорных платежных поручений.

Анализ описанного выше спора демонстрирует, что ненадлежащая идентификация лица, снимающего денежные средства со счета, в результате которой клиент лишается своих финансов, становится основанием для возложения на банк ответственности в равной степени как по спорам с потребителями, так и субъектами предпринимательской деятельности. В соответствии с п. 1.2 инструкции Банка России от 30 мая 2014 г. № 153-И «Об открытии и закрытии банковских счетов, счетов по вкладам (депозитам), депозитных счетов»8 идентификация клиента доступными в сложившихся обстоятельствах мерами – это не право, а обязанность банка, от исполнения которой он уклоняться не имеет права.

Еще один важный момент, на который адвокатам следует обратить внимание: в приведенном кейсе банк включил в свои правила условие, согласно которому он не несет ответственность за последствия и убытки, возникшие вследствие исполнения им распоряжений о перечислении или выдаче денежных средств со счета, выданных неуполномоченными лицами, исполнения расчетного и/или кассового документа и/или иного распоряжения, содержащего подложные подписи и/или печать клиента. Казалось бы, таким образом кредитная организация «подстелила соломки», заранее позаботилась о себе. Так почему же суд проигнорировал данный пункт правил и взыскал убытки с банка?

Правоприменитель обосновал проклиентскую позицию следующим образом: «…банком не были представлены объяснения относительно того, почему его сотрудником платежные поручения были приняты без какой-либо доверенности. Отсутствуют пояснения касательно того, в чем именно состояла невозможность проверки платежных поручений на предмет явного несоответствия, а также визуального отличия подписи директора от образца, содержащегося в карточке с образцами оттиска печати и подписи. Нежелание представить доказательства должно квалифицироваться исключительно как отказ от опровержения того факта, на наличие которого аргументированно со ссылкой на конкретные документы указывает процессуальный оппонент. Участвующее в деле лицо, не совершившее процессуальное действие, несет риск наступления последствий такого своего поведения (Постановление Президиума ВАС РФ от 06.03.2012 г. № 12505/11 по делу № А56–1486/2010)»9.

Учитывая тот факт, что практически любой «уважающий» себя банк старается включить в договор с клиентом условие, освобождающее его от ответственности за исполнение распоряжения неуполномоченного лица, проанализированные проклиентские выводы, высказанные судом, должны цениться на вес золота. Тем более, как свидетельствует практика, если банк включил в договор с субъектом предпринимательской деятельности условие, освобождающее его от ответственности за снятие денег по распоряжению неуполномоченного лица, то шансы взыскать с финансистов убытки являются минимальными в большинстве споров10.

Специфическая категория споров о хищении денежных средств связана с фальсификацией доверенности, на основании которой банк производит незаконную операцию. Как правило, по данной категории дел суды встают на сторону финансистов11. В 2020 г. одним из наиболее ярких судебных споров, завершившихся не в пользу клиента, стало дело, когда со счета клиента по нотариально удостоверенной доверенности было выдано 277 тыс. 133 доллара. Нотариус подтвердила факт выдачи доверенности, отметив при этом, что паспорт доверителя у нее сомнения не вызвал, личность обратившегося за нотариальным действием соответствовала паспорту. В то же время нотариус отметила, что истец не является тем человеком, который оформлял доверенность. Несмотря на явные противоречия, суд пришел к выводу о том, что отсутствует причинно-следственная связь между наступившими неблагоприятными последствиями и действиями банка, которые не могут быть признаны незаконными и неправомерными12.

И все же практика располагает немногочисленными примерами успешной защиты нарушенных имущественных интересов клиента в подобных ситуациях.

Пример. Организация, с чьего счета были списаны денежные средства по поддельной доверенности, предъявила иск к банку о возмещении вреда. Суд установил, что именно действия кредитной организации по исполнению поручений неуполномоченного лица привели к необоснованному списанию денежных средств со счета истца, который не должен нести имущественную ответственность за действия банка и его предпринимательские риски, поскольку неспособность сотрудников банка сличить подписи и оттиск печати при отсутствии доказательств нарушения обязательства вследствие непреодолимой силы должны повлечь неблагоприятные последствия именно для ответчика. Банку как субъекту профессиональной предпринимательской деятельности в области проведения операций по счетам клиентов, осуществляющему их с определенной степенью риска, надлежит нести ответственность в виде возмещения убытков, причиненных неправильным списанием принадлежащих истцу денежных средств. Банк, действуя с необходимой степенью разумности и осмотрительности, мог и должен был учесть явное визуальное различие оттисков печати, в связи с чем ему не следовало совершать перечисление денежных средств при наличии оттиска печати и подписи в платежном поручении, явно визуально не совпадающих с оттиском печати и подписью в карточке с образцами. Работники банка, специализирующиеся на приеме и проверке документов, предоставляемых клиентами, могли и должны были определить недостоверность представленных документов, но не сделали этого13.

В другом споре со счета физического лица по поддельной доверенности, якобы удостоверенной нотариусом, банк незаконно списал около 40 млн руб. Отказывая в удовлетворении требований обманутого вкладчика, суды исходили из того, что при расторжении договора банковского вклада и последующей выдаче денежных средств банк действовал в соответствии с требованиями действующего законодательства и локальных нормативных актов. Поскольку в обязанности банка не входит осуществление проверки достоверности представленных клиентом документов на предмет возможной подделки, банк не несет ответственности за последствия исполнения поручений, выданных неуполномоченными лицами, а потому у него отсутствовали правовые основания для отказа мошеннику, действующему по доверенности от имени вкладчика, в расторжении договора и выдаче денежных средств. Верховный Суд РФ отметил, что нижестоящие суды необоснованно сделали вывод о том, что действия мошенника повлекли правовые последствия для вкладчика. Однако согласно п. 1 ст. 183 ГК РФ при отсутствии полномочий действовать от имени другого лица или при превышении таких полномочий сделка до надлежащего одобрения не влечет правовых последствий для представляемого. Поскольку действия мошенника по расторжению договора и получению денег впоследствии вкладчиком не одобрялись, то они не повлекли прекращение договора банковского вклада в связи с его расторжением и не повлекли прекращение обязанности банка по возврату вкладчику суммы вклада и процентов14.

В этой первой части статьи рассмотрены споры между банками и клиентами в связи с хищением денежных средств со счетов (вкладов) последних; во второй ее части, которая выйдет в одном из ближайших выпусков «АГ», будут более подробно проанализированы особенности защиты доверителя, ставшего жертвой хищения денежных средств с банковского счета по поддельной нотариально удостоверенной доверенности.


1 Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 25 апреля 2019 г. № 305-ЭС17–10167(6) по делу № А40–69103/2016.

2 Апелляционное определение ВС Республики Калмыкия от 11 июля 2019 г. № 33–587/2019 по делу № 2–511/2019.

3 Апелляционное определение ВС Республики Калмыкия от 1 сентября 2020 г. № 33–588/2020 по делу № 2–511/2019.

4 Определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 28 апреля 2015 г. № 18-КГ15–48.

5 Апелляционное определение Краснодарского краевого суда от 28 июля 2015 г. № 33–13759/15 по делу № 2–1234/13.

6 Постановление Девятого ААС от 8 апреля 2021 г. № 09АП‑74145/2020 по делу № А40–130072/2020.

http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_23458/

8 Текст Инструкции опубликован в «Вестнике Банка России» от 26 июня 2014 г. № 60.

9 Постановление Девятого ААС от 8 апреля 2021 г. № 09АП‑74145/2020 по делу № А40–130072/2020.

10 См., например: определения ВС РФ от 4 декабря 2017 г. № 301-ЭС17–18087 по делу № А43–16734/2016; от 4 декабря 2017 г. № 301-ЭС17–18088 по делу № А43– 16577/2016; от 26 сентября 2016 г. № 306-ЭС16–10323 по делу № А72–17743/2014.

11 См., например: постановления АС Волго-Вятского округа от 6 апреля 2018 г. № Ф01–268/2018 по делу № А43– 2058/2017; АС Дальневосточного округа от 16 января 2020 г. № Ф03–6259/2019 по делу № А51–25541/2018 (определением ВС РФ от 20 апреля 2020 г. № 303-ЭС20– 5233 отказано в передаче дела № А51–25541/2018 в Судебную коллегию по экономическим спорам ВС РФ для пересмотра в порядке кассационного производства данного постановления).

12 Определение Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 17 ноября 2020 г. по делу № 88– 26850/2020.

13 Постановление АС Московского округа от 6 ноября 2020 г. № Ф05–17719/2020 по делу № А40–239469/2019.

14 Определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 12 августа 2019 г. № 78-КГ19–20.