07.06.2021 Истребование акций АГ

Материал выпуска № 11 (340) 1-15 июня 2021 года.

В статье рассматриваются подходы судебной практики к одному из наиболее серьезных нарушений прав акционеров – незаконному присвоению принадлежащих им акций третьими лицами, влияние изменений в законодательстве на судебную практику, правовые последствия истребования акций из чужого незаконного владения и высказывается идея о необходимости совершенствования законодательства и практики в этой области.

На протяжении последних двух десятилетий многие теоретики и практики обращали внимание на проблемы, связанные с регулированием корпоративных отношений и защитой прав акционеров. Более того, судебная практика, сформировавшаяся за последние 20 лет, иллюстрирует практическую значимость исследования названных вопросов.

Вероятно, одним из наиболее серьезных нарушений прав акционеров является незаконное присвоение принадлежащих им акций третьими лицами. Осуществляя финансовые вложения в акционерное общество, акционер-инвестор заинтересован в реализации всех прав, закрепленных акцией (особенно в праве на участие в управлении акционерным обществом и праве на получение дивидендов). Именно поэтому акционеры должны иметь адекватные способы защиты их прав и законных интересов в случае, когда третьи лица нарушают их.

В судебной практике выработались несколько юридических инструментов защиты прав акционера в ситуации, когда он был лишен акций помимо своей воли: истребование акций, возмещение убытков, причиненных акционеру, признание права собственности на утраченные акции и восстановление корпоративного контроля, признание сделки недействительной и применение последствий недействительности сделки либо применение последствий недействительности ничтожной сделки.

Настоящая статья посвящена вопросам защиты прав акционеров путем истребования акций. Истребование иных помимо акций видов бездокументарных ценных бумаг на сегодняшний день не актуально, поэтому в настоящей статье не рассматривается.

История вопроса

Несмотря на теоретические дискуссии по поводу правовой природы акций, которые после закрепления в россий ском законодательстве обязательной бездокументарной формы акций никогда не рассматривались как «вещи» в классическом понимании этого термина, на протяжении последних 20 лет арбитражные суды допускали возможность применения такого вещно-правового способа защиты прав владельцев акций, как истребование акций из чужого незаконного владения, в связи с отсутствием специализированного инструментария защиты корпоративных прав.

Начало судебной практике, допускающей виндикацию акций, было положено разъяснением в п. 7 Обзора практики разрешения споров по сделкам, связанным с размещением и обращением акций (информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 21 апреля 1998 г. № 33), в котором было указано, что требование собственника (уполномоченного собственником лица) о возврате акций, предъявленное к добросовестному приобретателю, носит виндикационный характер и может быть удовлетворено лишь при наличии условий, предусмотренных ст. 302 Гражданского кодекса РФ.

Виндикация стала самым распространенным способом восстановления акционера в правах. Хотя некоторые теоретики предлагали в качестве альтернативы виндикации признание сделок с акциями недействительными и применение последствий недействительности данных сделок, этот способ защиты прав акционера на практике применительно к ситуации, когда состоялась цепочка сделок, направленных на создание фигуры добросовестного приобретателя в качестве владельца спорных акций, оказался неработоспособным. Как правило, после приобретения акций по возмездной сделке недобросовестный приобретатель производил отчуждение спорных акций в пользу третьего лица, которое в свою очередь отчуждало акции другому лицу. Очевидно, что в данных обстоятельствах реституция по первой сделке не способствовала возврату утраченных акций, т.е. единственным выходом было предъявление виндикационного иска. Одним из наиболее ярких примеров является постановление Президиума ВАС РФ от 20 марта 2012 г. № 14989/11 по делу № А21–2060/2006, в рамках которого Президиум ВАС РФ признал возможность виндикации акций, выбывших из владения истца помимо его воли, после смешения акций, дробления образовавшихся пакетов и совершения с ними ряда параллельных сделок. Безусловно, при формировании данной правовой позиции Президиум ВАС РФ учел, что указанные сделки совершались единой группой недобросовестных лиц в рамках одной общей схемы взаимосвязанных сделок по передаче прав на акции истца.

В рамках реформы гражданского законодательства в 2013 г. в ГК РФ были введены специальные нормы, регулирующие вопросы истребования акций (ст. 149.3 и 149.4 ГК РФ). Новые правила об истребовании акций не стали революционными: они представляют собой аналог виндикации (квазивиндикацию), разработанный для бездокументарных ценных бумаг, которые с точки зрения новой классификации объектов гражданских прав (ст. 128 ГК РФ) являются не вещами, а имущественными правами.

Вместо классической виндикации законодатель предложил иной способ защиты прав обладателя бездокументарной ценной бумаги: «Правообладатель, со счета которого были неправомерно списаны бездокументарные ценные бумаги, вправе требовать от лица, на счет которого ценные бумаги были зачислены, возврата такого же количества соответствующих ценных бумаг» (п. 1 ст. 149.3 ГК РФ).

Авторы реформы гражданского законодательства предлагали полностью исключить виндикацию бездокументарных ценных бумаг, однако в текущей редакции ГК РФ одним из основных способов защиты прав правообладателя по бездокументарной ценной бумаге остается истребование бездокументарной ценной бумаги. Единственное отличие заключается в том, что в рамках действующего регулирования истребованы могут быть такие же ценные бумаги, а не те же самые ценные бумаги, тем самым законодатель попытался решить проблему индивидуализации акций для целей их истребования. Хотя с практической точки зрения данное уточнение не принципиально, поскольку в любом случае в рамках одного выпуска все бездокументарные ценные бумаги закрепляют равный объем прав.

По сути в ст. 149.3 и 149.4 ГК РФ законодатель закрепил подходы, сложившиеся в судебной практике до реформы гражданского законодательства, а также попытался урегулировать некоторые спорные вопросы, по которым судебная практика не устоялась.

Высказывавшиеся до недавнего времени размышления некоторых теоретиков о невозможности применения виндикации к бездокументарным ценным бумагам, на мой взгляд, никогда не имели какого-либо практического значения: начиная с 1997 г. судебная практика исходила из того, что иск об истребовании акций носит виндикационный (или, если угодно, квазивиндикационный) характер.

Возможность пересмотра судебных актов после принятия новых норм об истребовании акций

Верховный Суд РФ в определении от 22 января 2015 г. № 301-ЭС14–7093 по делу № А43–28743/2013 подтвердил, что правила ст. 149.3 ГК РФ – это аналог классических норм о виндикации (ст. 301 и 302 ГК РФ), а также разъяснил, что принятие ст. 149.3 ГК РФ не является вновь открывшимся обстоятельством и не дает оснований для пересмотра судебных актов, принятых до вступления в силу норм о квазивиндикации акций, равно как и не дает право на повторное предъявление иска со ссылкой на новые нормы ГК РФ в ситуации, когда спор уже был разрешен по «старым» правилам. Аналогичная правовая позиция сформулирована, например, в постановлениях АС Волго-Вятского округа от 9 сентября 2014 г. № Ф01–3449/14 по делу № А43–29047/2013 и АС Московского округа от 24 января 2017 г. № Ф05–20714/16 по делу № А40– 125859/2015.

Надлежащие истец и ответчик по искам об истребовании акций

Надлежащим истцом по иску об истребовании акций является лицо, доказавшее, что оно являлось собственником акций (постановления ФАС Московского округа от 28 июля 2009 г. № КГ-А41/6625–09 по делу № А41-К1–22681/07, от 28 апреля 2009 г. № КГ-А40/1932–09-П по делу № А40–10437/06–45–99, от 30 мая 2017 г. по делу № А40–91331/15). В качестве доказательства титула истца на спорные акции могут выступать, например, выписка по лицевому счету (счету депо), предоставленная регистратором (депозитарием), или договор, на основании которого акции приобретались истцом. Пожалуй, единственным прецедентом, когда акции были истребованы в пользу лица, никогда не являвшегося их собственником, является дело Башнефти (решение Арбитражного суда города Москвы от 7 ноября 2014 г. по делу № А40–155494/14, определение ВС РФ от 24 июня 2019 г. № 305-ЭС14– 6586 по делу № А40–155494/2014).

Надлежащим ответчиком по иску об истребовании акций является лицо, в чьем фактическом владении находятся спорные акции (определения ВАС РФ от 7 июля 2011 г. № ВАС8338/11 по делу № А57–4895/2010, ВС РФ от 29 мая 2017 г. № 305-ЭС17–5003 по делу № А40–125859/2015, постановления АС Московского округа от 11 сентября 2019 г. по делу № А40–305956/2018, от 30 января 2020 г. № Ф05–24762/19 по делу № А40–265484/2018). Если такое лицо установить невозможно, то предъявление иска об истребовании акций бессмысленно. При этом регистратор, осуществляющий ведение реестра акционеров общества, не является надлежащим ответчиком.

Последствия смешения акций после их неправомерного списания

Актуальная судебная практика (после вступления в силу ст. 149.3 ГК РФ) не сталкивается с трудностями идентификации конкретных акций (у незаконного владельца) в случае, если они смешались с другими акциями того же выпуска, поскольку в рамках квазивиндикационного иска требуется вернуть такие же акции, а не те же самые акции, которые были утрачены. Однако чаще всего подобное смешение сопровождается цепочкой переходов акций к другим лицам. В таком случае истребование акций возможно, только если удастся доказать недобросовестность всей цепочки переходов акций (пример, когда при недоказанности всей цепочки сделок требование не удовлетворяется судом – постановление Арбитражного суда Московского округа от 24 января 2017 г. № Ф05–20714/2016 по делу № А40–125859/2015).

Эффективность иска об истребовании акций

Эффективность способа защиты прав акционера, утратившего акции помимо своей воли, в каждом случае зависит от конкретных обстоятельств. Например, акционер может вместо иска об истребовании акций заявить требование о возмещении убытков в ситуации, когда он утратил интерес к самим акциям, неправомерно списанным с его счета (например, постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 5 февраля 2014 г. № Ф02– 6415/13 по делу № А10–5400/2012).

Действующее законодательство не ограничивает лиц в выборе способа защиты нарушенного права, но избранный истцом способ защиты права не должен нарушать права и законные интересы иных лиц. В связи с этим нельзя не отметить пример неэффективного способа защиты: если акции были похищены со счета депо, то предъявление депозитарию требования о восстановлении счета и похищенных с него акций не имеет положительных судебных перспектив, поскольку депозитарий не является лицом, на счет которого были зачислены ценные бумаги истца, и удовлетворение такого требования может привести в нарушение законодательства к увеличению уставного капитала акционерного общества. В данном случае надлежащим способом защиты нарушенного права может являться требование о приобретении депозитарием для истца незаконно списанных ценных бумаг за свой счет либо возмещение всех необходимых для их приобретения расходов (см. постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 21 мая 2019 г. № 09АП19714/2019 по делу № А40–305956/2018; определением Верховного Суда РФ от 13 января 2020 г. № 305-ЭС19–24484 отказано в передаче дела в Судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда РФ).

Когда квазивиндикация максимально эффективна

Можно констатировать, что истребование акций как способ защиты эффективен в случае, когда совокупно доказаны два обстоятельства:

1) факт выбытия акций из владения помимо воли.

При недоказанности данного обстоятельства велика вероятность отказа в удовлетворении иска (например, постановление Арбитражного суда Московского округа от 29 февраля 2016 г. № Ф05–12488/2013 по делу № А41–8897/2011).

Вместе с тем в судебной практике подтверждено, что утрата акций по своей воле не препятствует предъявлению иска об истребовании акций (например, если истец так и не получил оплату за проданные им акции) – постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 20 марта 2020 г. № Ф03–715/2020 по делу № А59–7663/2018. Данная позиция представляется обоснованной ввиду отмеченных проблем реституционного способа защиты;

2) нахождение спорного пакета акций у ответчика (например, в определении Верховного Суда РФ от 29 мая 2017 г. № 305-ЭС17–5003 по делу № А40–125859/2015 отмечено, что акции не подлежат истребованию у лица, которое не являлось их владельцем).

В случае, если истец не обладает достаточными доказательствами для подтверждения любого из двух указанных элементов квазивиндикационного иска, суд отказывает в удовлетворении заявленного требования.

Неэффективность оспаривания сделок, совершенных после утраты акций

Примером неэффективного способа защиты при неправомерном списании акций можно назвать требование о признании сделок купли-продажи, заключенных после неправомерного списания акций, недействительными. Причин тому несколько: вопервых, в судебной практике был выработан подход, согласно которому недействительность договора купли-продажи акций не является безусловным основанием для истребования акций у добросовестных приобретателей. Этот подход основан на п. 39 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 10, Пленума ВАС РФ № 22 от 29 апреля 2010 г. «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», в котором разъяснено, что недействительность сделки, во исполнение которой передано имущество, не свидетельствует сама по себе о его выбытии из владения передавшего это имущество лица помимо его воли. Во-вторых, истцу необходимо доказывать «недобросовестность» всей цепочки сделок, совершенных после неправомерного списания акций. Это может быть проблематичным, когда в цепочку входят несколько десятков, а то и сотен сделок, плюс когда внутри цепочки есть биржевые сделки, заключенные добросовестными приобретателями. И, наконец, применение реституции как средства возврата акций фактически стало невозможным ввиду того, что Конституционный Суд РФ выразил правовую позицию, согласно которой собственник не вправе, минуя виндикацию, оспаривать сделки, совершенные после незаконного отчуждения у него имущества, и заявлять требование о реституции по таким сделкам, поскольку механизм реституции не учитывает интересы добросовестного приобретателя (постановление Конституционного Суда РФ от 21 апреля 2003 г. № 6-П).

Анализ судебной практики последних лет позволяет сделать вывод, что в случае неправомерного списания акций эффективной стратегией для возврата акций может быть использование сразу нескольких способов защиты: наряду с требованием о возврате акций в соответствии со ст. 149.3 ГК РФ истцы чаще всего заявляют и требования о признании права собственности на акции (например, определение Верховного Суда РФ от 6 апреля 2018 г. № 305-ЭС18–2134 по делу № А40– 236320/2016).

Окончание в следующем номере.