08.07.2021 ВС уточнил основания наличия статуса залогового кредитора, если ранее тот уже получил исполнительный лист АГ НОВОСТИ

Суд указал, что если залоговые права подтверждены ранее вступившим в законную силу судебным решением, то применение каких-либо правил об определении срока действия залога при его несогласованности в договоре не требуется

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда вынесла Определение № 305-ЭС19-21616 (2) по делу № А40-288068/2018 об оспаривании лишения банка статуса залогового кредитора.

В 2012 г. Коммерческий банк «Огни Москвы» предоставил ООО «Мегатон» два кредита на общую сумму 12,5 млн долл. США. По условиям договора возврат кредита был обеспечен залогом в виде двух нежилых зданий в Москве, которые общество «Максвил» передало в залог банку по договорам ипотеки. В связи с тем что заемщик допустил просрочку, кредитор обратился в Третейский суд по Центральному Федеральному округу с иском о взыскании задолженности к заемщику, его поручителю – обществу «Консалт-Групп» и залогодателям (помимо «Максвила» в их число входили компании «Мастер Лайн» и «Прагматик»). В ноябре 2016 г. суд утвердил мировое соглашение между сторонами, в котором ООО «Мегатон» и его поручитель обязались погасить задолженность до 31 октября 2017 г. ежемесячными платежами, также суд разрешил банку в случае неисполнения условий соглашения обратиться в арбитражный суд за исполнительным листом – для принудительного получения долга.

В декабре 2018 г. было возбуждено дело о банкротстве общества «Максвил», процедура наблюдения стартовала 10 сентября 2019 г. При этом спустя несколько месяцев после начала банкротного дела, в феврале 2019 г. банк воспользовался правом получения исполнительного листа. В октябре того же года он направил в суд заявление о включении его требований как обеспеченных залогом имущества должника в реестр требований кредиторов общества «Максвил».

Суды первой и апелляционной инстанций, а также окружной суд решили, что поскольку срок действия залога в договорах не указан, то он определяется по правилам п. 6 ст. 367 ГК РФ: залог прекращается, в случае если в течение года с наступления срока исполнения обязательства залогодержатель не обратится к залогодателю с иском об обращении взыскания. Исходя из этого, суды установили, что выдача исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда не прервала срок действия залога, который заканчивался в октябре 2018 г.

Банк обратился с кассационной жалобой в Верховный Суд РФ, в которой настаивал, что он своевременно реализовал свое право на иск к залогодателю; после того как суд подтвердил его залоговые права в определении о выдаче исполнительного листа, этот срок уже не считается. Далее действовал лишь срок предъявления исполнительного листа к принудительному исполнению, который банк не пропустил.

Судебная коллегия по экономическим спорам ВС указала, что согласно п. 1 ст. 334 ГК РФ кредитор по обеспеченному залогом обязательству вправе получить предмет залога в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения должником этого обязательства. Верховный Суд отметил, что обращение взыскания на заложенное имущество осуществляется по решению суда, а при наличии между сторонами спора действующего арбитражного соглашения разрешается третейским судом. Одним из вариантов разрешения судебного спора в третейском суде является мировое соглашение, прекращение третейского разбирательства и принятие арбитражного решения на согласованных сторонами условиях. При этом Суд напомнил процедуру выдачи арбитражным судом исполнительного листа по заявлению стороны третейского разбирательства и указал, что банк обратился в третейский суд с требованиями как о взыскании долга по кредиту, так и об обращении взыскания на заложенное имущество, действуя в соответствии с ч. 4 ст. 238 и ст. 239 АПК РФ.

Верховный Суд, ссылаясь на п. 10 ст. 16 и п. 1 ст. 100 Закона о банкротстве, пояснил, что АС г. Москвы не должен был рассматривать в деле о банкротстве какие-либо разногласия в части состава и размера требований банка (за исключением разногласий, связанных с исполнением судебного акта или его пересмотра). «Поскольку залоговые права банка были подтверждены ранее вступившим в законную силу судебным решением, а вопрос о наличии или отсутствии залоговых правоотношений предметом обособленного спора о включении требований банка в реестр требований кредиторов должника не являлся, применение судами каких-либо правил об определении срока действия залога при его несогласованности в договоре (в том числе со ссылками на ст. 367 ГК РФ) не требовалось», – указала Экономколлегия.

ВС отметил, что судом проверялось соблюдение банком трехлетнего срока предъявления исполнительного листа к исполнению (п. 1 ст. 21 Закона об исполнительном производстве). Вместе с тем Суд пояснил, что данный срок имеет иную правовую природу по сравнению со сроком действия поручительства. Помимо этого ВС считает очевидным то, что со дня вступления в силу определения АС г. Москвы от 13 июня 2019 г. о выдаче исполнительного листа до обращения банка в арбитражный суд 28 октября 2019 г. с заявлением о включении его требований в реестр требований кредиторов не истек трехлетний срок.

Таким образом, Верховный Суд отменил решения нижестоящих инстанций, указав, что у них не было законных оснований ни для вывода о прекращении залога, ни для отказа банку в удовлетворении его требований о включении в реестр требований кредиторов должника, ни для лишения банка статуса залогового кредитора по указанному судами основанию. Суд направил рассматриваемый спор на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции для установления размера требований банка, подлежащего включению в реестр требований кредиторов общества «Максвил», и проверки прочих оснований наличия у банка статуса залогового кредитора.

Адвокат, советник Dentons Мария Михеенкова отметила, что в данном случае нижестоящие суды, по сути, исходили из того, что мировое соглашение, утвержденное решением третейского суда, на принудительное исполнение которого получено определение Арбитражного Суда РФ, никак не влияет на течение срока залога третьего лица. Адвокат указала, что ВС счел, что обращение в третейский суд, которое имело место в период действия залога, с последующим обращением за его принудительным исполнением уже следует рассматривать как реализацию права на иск, поэтому данное правило «исчерпано». При этом, отметила Мария Михеенкова, Верховный Суд обращает внимание, что за исполнительным листом на исполнение решения третейского суда кредитор обратился, судя по датам, уже после истечения данного годичного срока. Таким образом, ВС хотя и отметил «последующее судебное определение о выдаче исполнительного листа» как составляющую «получения судебной защиты» кредитором, годичный срок счел соблюденным исходя из даты обращения в третейский суд, нижестоящие суды же исходили из того, что мировым соглашением согласованы новые сроки возврата кредитов.

Адвокат считает, что мировое соглашение имеет двойственную природу. «Можно сказать, что в этом споре ярко проявилась двоякая природа мирового соглашения: с одной стороны, это судебный акт, а с другой – гражданско-правовой договор. Нижестоящие суды приоритетной сочли вторую составляющую, но Коллегия отдала предпочтение первой. Изменение мировым соглашением обеспеченного обязательства Коллегия не сочла влияющим на сроки действия залога», – поделилась Мария Михеенкова.

По мнению адвоката, старшего партнера АБ «Юрлов и Партнеры» Кирилла Горбатова, правовой вопрос в данном деле не является сложным и заключается в том, какие нормы после утверждения мирового соглашения и получения исполнительного листа действуют: материального (п. 6 ст. 367 ГК РФ) или процессуального права (п. 1 ст. 21 Закона об исполнительном производстве). «В данном случае ВС РФ, как представляется, совершенно верно указал, что после получения исполнительного листа на принудительное взыскание (в том числе на залоговый объект) имеют приоритет нормы процессуального права, а именно нормы Закона об исполнительном производстве», – отметил Кирилл Горбатов.

Адвокат АП г. Москвы, к.ю.н., Константин Евтеев посчитал определение ВС интересным: «Несмотря на тот факт, что решения третейского суда, тем более мировые соглашения, утвержденные этим судом, не часто фигурируют в банкротных делах, интерес к ним вызван обоснованно, отчасти в связи с тем, что эти решения имеют равную юридическую силу наравне с решениями арбитражных судов, а их предъявление для исполнения практически всегда имеет положительный эффект для кредитора».

По мнению эксперта, в первую очередь удивляет тот факт, что нижестоящие суды не учли подтверждение залоговых прав вступившим в законную силу решением суда, с учетом того, что отсутствие/наличие залоговых правоотношений не являлось предметом обособленного спора при включении в реестр требований. Константин Евтеев отметил, что подобное решение довольно часто используется на практике в процессах, что указывает на то, что не учитывается позиция довольно известного на практике Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22 июня 2012 г. № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве». Это, по его словам, привело к тому, что банк не только не был включен в реестр как залоговый кредитор, но и получил вывод о прекращении залога.

«В рассматриваемом случае я положительно оцениваю позицию Верховного Суда РФ, позиция банка показывает, что настойчивость и принципиальность в своей позиции играют большую роль при защите прав и законных интересов», – резюмировал Константин Евтеев.

Анжела Арстанова