08.10.2021 Некоторые проблемы взыскания исполнительского сбора с солидарных должников АГ

Материал выпуска № 18 (347) 16-30 сентября 2021 года.

В юридической доктрине и практике ни один из вопросов не вызывает столько различных споров и научных дискуссий, как вопрос о взыскании исполнительского сбора, а также публично-правовых последствиях, которые соответствующее взыскание порождает. Настоящая статья посвящена актуальной проблеме взыскания исполнительского сбора с должников в случае солидарного взыскания долга. Авторы данной статьи рассматривают его на конкретном примере из собственной профессиональной деятельности и приходят к выводу о необходимости четкого законодательного урегулирования этой процедуры.

В своей практической деятельности авторы настоящей статьи столкнулись с ситуацией, однозначный подход к разрешению которой на сегодняшний день отсутствует как в законодательстве, так и в судебной практике: между банком и физическим лицом в 2015 г. был заключен кредитный договор, который обеспечивался поручительством двух других физических лиц. Должник частично не исполнил свои обязательства по кредитному договору, в связи с чем банк в 2016 г. обратился в суд для взыскания соответствующего долга с указанных лиц как солидарных должников. Стороны заключили мировое соглашение, в котором определили порядок и сроки оплаты, в связи с чем производство по делу было прекращено.

В 2017 г. судебным приставом-исполнителем было возбуждено три исполнительных производства в отношении каждого солидарного должника. Однако только одно исполнительное производство возбуждено при соблюдении всех требований Федерального закона от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве». В двух других случаях судебный пристав-исполнитель не выполнил свою обязанность по направлению в адрес должников постановления о возбуждении исполнительного производства; взыскатель тем временем отозвал исполнительный лист; постановления о взыскании исполнительского сбора с указанных двух должников были отменены приставом; с точки зрения этих двух неуведомленных должников, в отношении них исполнительное производство не возбуждалось. Однако в отношении первого солидарного должника исполнительное производство было возбуждено в надлежащем порядке (хотя затем оно окончено в связи с отзывом исполнительного листа), исполнительский сбор был с него взыскан постановлением судебного пристава-исполнителя в размере семи процентов от суммы задолженности, имевшей место в 2017 г. (до настоящего момента указанное исполнительное производство не окончено в связи с отсутствием денежных средств на счетах данного должника и невозможностью полного взыскания суммы исполнительского сбора).

В дальнейшем судебным приставом-исполнителем другого отдела службы судебных приставов 27 января 2020 г. в отношении второго солидарного должника возбуждается исполнительное производство, предметом исполнения по которому явилось взыскание остатка задолженности солидарно (по условиям мирового соглашения). 31 марта 2020 г. банк направляет судебному приставу-исполнителю информацию о том, что задолженность перед банком полностью погашена, в связи с чем просит окончить исполнительное производство.

Как выясняется впоследствии, 25 марта 2020 г. судебный пристав-исполнитель вынес постановление о взыскании со второго из солидарных должников исполнительского сбора, несмотря на то что с другого солидарного должника ранее, в декабре 2017 г., уже был принудительно взыскан исполнительский сбор в размере семи процентов (однако фактически в полном объеме он еще не выплачен в казну), что подтверждается вступившими в законную силу решениями суда. При этом второй солидарный должник, с которого судебный пристав-исполнитель пытается взыскать еще один исполнительский сбор в размере семи процентов, получил постановление о взыскании исполнительского сбора только 27 августа 2020 г. Проблема усугублялась тем, что размер ответственности первого солидарного должника не равен размеру ответственности второго солидарного должника, так как во втором случае исполнительский сбор исчислен из намного меньшей суммы задолженности солидарных должников. Иными словами, семь процентов в случае с первым солидарным должником не эквивалентны в денежном выражении этим же процентам в случае со вторым солидарным должником. Получается, что каждый солидарный должник несет самостоятельную обязанность по уплате исполнительского сбора, а общая сумма исполнительского сбора, подлежащего взысканию в казну, – не семь, а четырнадцать процентов.

В связи с этим необходимо понять, насколько законно при таких обстоятельствах действует судебный пристав-исполнитель, и не просто в силу своих полномочий и компетенции, а в рамках открытой модели административного права. Ведь основная проблема заключается в порядке и условиях взыскания исполнительского сбора с солидарных должников с учетом того, что Федеральным законом «Об исполнительном производстве» прямо не урегулирован вопрос о том, должен ли должнику устанавливаться срок на добровольное исполнение требования пристава в случае, если ранее должник не был уведомлен о возбужденном в отношении него исполнительном производстве и до получения такого уведомления исполнительное производство было окончено.

Согласно ч. 3.1 ст. 112 ФЗ «Об исполнительном производстве» в отношении нескольких должников по солидарному взысканию в пользу одного взыскателя исполнительский сбор взыскивается солидарно в размере, установленном ч. 3 настоящей статьи.

В процессе толкования указанного нормативного положения Федерального закона «Об исполнительном производстве» Верховный Суд РФ указал: общая сумма взысканного исполнительского сбора со всех солидарных должников не должна превышать семи процентов от суммы, подлежащей взысканию по исполнительному документу, предусматривающему солидарное взыскание1.

Конституционный Суд РФ, рассматривая вопрос о возможности принятия жалобы гражданина И.Н. Ильюшенко на нарушение его конституционных прав ч. 1 и 3 ст. 112 Федерального закона «Об исполнительном производстве», в своем определении от 16 июля 2013 г. № 1236-О указал, что положения названной статьи не предусматривают обязанность каждого из солидарных должников в исполнитель ном производстве самостоятельно уплачивать исполнительский сбор в указанном данной статьей размере; в соответствии с оспариваемыми законоположениями исполнительский сбор характеризуется как денежное взыскание, налагаемое на должника в случае неисполнения им исполнительного документа в срок, установленный для добровольного исполнения исполнительного документа, и взыскивается с должника-гражданина в размере семи процентов от подлежащей взысканию суммы или стоимости взыскиваемого имущества; соответственно, при солидарной ответственности должников судебный пристав-исполнитель при наличии оснований выносит постановление о солидарном взыскании исполнительского сбора в отношении каждого из солидарных должников, порядок взыскания которого аналогичен порядку взыскания по исполнительным документам в отношении солидарных должников; учитывая, что исполнительский сбор взыскивается однократно на основании одного исполнительного документа, общая сумма взысканного исполнительского сбора со всех солидарных должников не должна превышать семи процентов от суммы, подлежащей взысканию по такому исполнительному документу (абз. 2–3 п. 2).

Что касается вопроса об исполнительском сборе с точки зрения правовой природы, то для юридического сообщества не секрет, что Конституционный Суд РФ неоднократно повторял свою правовую позицию, впервые высказанную в постановлении КС РФ от 30 июля 2001 г. № 13-П «По делу о проверке конституционности положений подпункта 7 пункта 1 статьи 7, пункта 1 статьи 77 и пункта 1 статьи 81 Федерального закона “Об исполнительном производстве”» в связи с запросами Арбитражного суда Воронежской области, Арбитражного суда Саратовской области и жалобой открытого акционерного общества «Разрез «Изыхский», согласно которой исполнительскому сбору как штрафной санкции присущи признаки административной штрафной санкции: он имеет фиксированное, установленное Федеральным законом денежное выражение, взыскивается принудительно, оформляется постановлением уполномоченного должностного лица, взимается в случае совершения правонарушения, а также зачисляется в бюджет и во внебюджетный фонд, средства которых находятся в государственной собственности; из этого следует, что в качестве штрафной санкции административного характера исполнительский сбор должен отвечать вытекающим из Конституции РФ требованиям, предъявляемым к такого рода мерам юридической ответственности (абз. 4–5 п. 3). Те же выводы сформулированы, в частности, в постановлении КС РФ от 19 января 2017 г. № 1-П.

Однако позиция Конституционного Суда РФ по этому вопросу представляется нам фрагментарной и вносящей еще большую путаницу в судебную практику. Если признавать исполнительский сбор разновидностью административного штрафа, то нужно отметить и другие характерные для него признаки.

Публичные аспекты

Во-первых, административный штраф является одной из разновидностей наказания как публично-правовой санкции государства, поэтому ему должен быть присущ принцип личной ответственности. Между тем судебная практика, которая не только игнорирует приведенные выше правовые позиции ВС РФ и КС РФ, но и исходит из допустимости взыскания исполнительского сбора с каждого из солидарных должников в размере, превышающем семь процентов от подлежащей взысканию суммы или стоимости взыскиваемого имущества, с нашей точки зрения, является изначально порочной, поскольку базовый принцип применения санкции властным субъектом – принцип личной ответственности – судами в рамках осуществления судебного контроля не соблюдается.

Во-вторых, игнорируется принцип индивидуализации наказания, поскольку подход, формируемый на данном этапе судебной практикой, позволяет не учитывать предшествующее поведение якобы виновных лиц (добровольное исполнение одним из солидарных должников условий мирового соглашения в части выплаты долга кредитору, уплата исполнительского сбора в размере семи процентов другим солидарным должником и пр.).

В-третьих, такой базовый принцип, как равенство всех перед законом и судом, тоже нарушается. Исходя из сложившейся судебной практики, солидарные должники оказываются в менее выгодном положении по сравнению с другими должниками. Например, если должник выступает в одном лице и отсутствует солидаритет, то у такого должника априори нет никаких рисков, связанных с тем, что с него может быть взыскан исполнительский сбор в размере, превышающем семь процентов от подлежащей взысканию суммы или стоимости взыскиваемого имущества. При этом солидарные должники рискуют оказаться в ситуации, когда их количество может быть прямо пропорционально размеру исполнительского сбора. Так, при наличии трех должников по одному и тому же обязательству перед одним кредитором с одного из должников принудительно взыскивается исполнительский сбор в трехкратном размере – двадцати одного процента, а с остальных неплатежеспособных должников не будет никакого принудительного взыскания, что, безусловно, ставит указанный круг субъектов в неравное положение.

В-четвертых, нарушается принцип формальной определенности, поскольку неясность в вопросах, затронутых выше, не позволяет солидарным должникам не только понять однозначное содержание такого правового регулирования, но и предвидеть последствия своего поведения. А самого по себе нарушения требования определенности правовой нормы, которым порождается возможность ее произвольного толкования правоприменителем, достаточно для признания такой нормы не соответствующей Конституции РФ, что неоднократно подтверждалось решениями КС РФ (в частности, в постановлениях от 20 декабря 2011 г. № 29-П; от 23 декабря 2013 г. № 29-П; от 2 июня 2015 г. № 12-П; от 25 июня 2015 г. № 17-П).

И, наконец, впятых: нарушается принцип предсказуемости действий публичных субъектов, так как совершенно невозможно предугадать поведение конкретного судебного пристава-исполнителя при решении вопроса о том, как правильно привлечь солидарных должников к публичной ответственности за неисполнение в добровольном порядке солидарными должниками содержащихся в исполнительном документе требований.

Таким образом, Конституционный Суд РФ не в полной мере раскрыл правовую природу исполнительского сбора и его публично-правовые признаки. В связи с этим, как мы считаем, если соответствующие положения Федерального закона «Об исполнительном производстве» не будут признаны неконституционными, то как минимум в ближайшее время должно быть дано конституционно-правовое толкование этих положений, поскольку права и законные интересы солидарных должников ущемляются и выхолащиваются не только из-за порочной правоприменительной практики, но и из-за недосказанности по указанному вопросу. Требуется также внести изменения в законодательство, направленные на конкретизацию и дополнение действующих правовых норм.

По нашему мнению, при привлечении физического лица к ответственности в виде взыскания исполнительского сбора не должно быть неопределенности ни в части размера ответственности, ни в части непосредственно процедуры. Данный вопрос должен быть урегулирован на законодательном уровне предельно четко и конкретно. В случае же с солидарными должниками (при наличии в настоящее время единственного разъяснения Верховного Суда РФ, которое было дано в 2016 г., и недостаточно определенно выраженных решений в ряде постановлений Конституционного Суда РФ) у судебных приставов нет никаких законодательных препятствий для взыскания семи процентов исполнительского сбора с каждого из солидарных должников. Иными словами, на сегодняшний день приставы вправе взыскивать исполнительский сбор с солидарных должников по своему усмотрению, бессистемно и бессрочно (поскольку пресекательный срок для привлечения к такой ответственности не установлен). Какой-либо зачет сумм исполнительского сбора, взысканных с разных солидарных должников по разным исполнительным производствам (даже через разные отделения ФССП России), также не предусмотрен законодательством РФ.

В соответствии с ч. 12 ст. 30 Федерального закона «Об исполнительном производстве» срок для добровольного исполнения составляет пять дней со дня получения должником постановления о возбуждении исполнительного производства либо с момента доставки извещения о размещении информации о возбуждении исполнительного производства в банке данных. В части 14 ст. этой же статьи указанного Закона содержится исчерпывающий перечень случаев, когда срок для добровольного исполнения исполнительного документа не устанавливается. Исполнительный лист может предъявляться и отзываться взыскателем из службы судебных приставов неограниченное количество раз (и столько же раз будет оканчиваться и снова возбуждаться исполнительное производство по одному исполнительному листу). На наш взгляд, срок для добровольного исполнения устанавливается в первом постановлении о возбуждении исполнительного производства, которое было надлежащим образом направлено должнику. Если по вине пристава должник не получил постановление о возбуждении исполнительного производства, то впоследствии нельзя исходить из того, что срок для добровольного исполнения был установлен ранее; в последующем постановлении о возбуждении исполнительного производства по тому же исполнительному листу срок для добровольного исполнения исполнительного документа устанавливаться не должен. Однако судебные приставы такую точку зрения не поддерживают, а судьи разводят руками, ссылаясь на отсутствие законодательного регулирования этой нетипичной ситуации.

Таким образом, проблема законного привлечения солидарного должника к ответственности в виде взыскания исполнительского сбора и вопрос о правовой природе исполнительского сбора до сих пор не разрешены, следовательно, отсутствует возможность распространить принципы привлечения к административной ответственности на случаи привлечения к ответственности в исполнительном производстве. Эти существенные пробелы, несомненно, должны быть устранены, причем на законодательном уровне.

На сегодняшний день Выборгским районным судом г. Санкт-Петербурга разрешены три аналогичных дела (их отличие только в основаниях возникновения солидарного обязательства). Это дела № 2а1761/2021; № 2а1762/2021; № 2а1763/2021 (до возвращения судом апелляционной инстанции на новое рассмотрение в суд первой инстанции) и№ 2а7792/2021 (после возвращения на новое рассмотрение)). В рамках рассмотрения этих дел авторы настоящей статьи оспаривали начисление исполнительского сбора, представляя одного из солидарных должников, и все три дела были обжалованы в апелляцию (распределено разным судебным составам). В первом случае суд апелляционной инстанции оставил решение суда первой инстанции в силе (признал постановление судебного пристава законным). Во втором случае суд апелляционной инстанции признал постановление пристава законным, однако освободил солидарного должника от исполнительского сбора. В третьем случае суд апелляционной инстанции отправил дело на новое рассмотрение, которое, как и во втором случае, завершилось признанием постановления пристава законным и освобождением от исполнительского сбора. В данный момент мы занимаемся подготовкой кассационной жалобы на апелляционное определение Санкт-Петербургского городского суда по делу № 2а1761/2021 – именно в этом деле суд не стал освобождать солидарного должника от уплаты исполнительского сбора.


1 Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2016), утв. Президиумом ВС РФ 13 апреля 2016 г. (Разъяснения по вопросам, возникающим в судебной практике. Вопрос 1).