08.12.2020 ВС защитил право кредитора направлять требование об уплате банковской гарантии по указанному в ней адресу АГ НОВОСТИ

Как пояснил Суд, требование об уплате по гарантии отлично от требования о включении в реестр, поэтому оно может быть предъявлено как по адресу, указанному в гарантии, так и по новому адресу конкурсного управляющего банка-банкрота
По мнению одной из экспертов «АГ», установив альтернативу по выбору адреса для направления требования, Верховный Суд фактически предоставил кредиторам дополнительную защиту в оспаривании отказов со стороны как арбитражных управляющих, так и судов. Другая полагает, что в рассматриваемом случае ВС принял несколько неоднозначное решение, разграничив требования к бенефициарам и требования о включении в реестр, что делает правоприменительную практику противоречивой.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда вынесла Определение № 302-ЭС19-16365 (3) от 1 декабря по делу об оспаривании кредитором банка-банкрота отказа конкурсного управляющего должника во включении его требований в реестр кредиторов из-за направления требования по уплате банковской гарантии по указанному в ней адресу.

В июле 2017 г. АО «Научно-производственная корпорация «Уралвагонзавод» заключило с ООО СК «Строй Групп» контракт на строительство азотно-кислотной станции. Поручителем СК «Строй Групп» выступило ООО КБ «Центрально-Европейский Банк», предоставившее заводу банковскую гарантию в размере 12,5 млн руб. сроком действия по 31 мая 2019 г. В банковской гарантии указывался конкретный адрес для предъявления требований в Чите.

В апреле 2018 г. ЦБР отозвал у Центрально-Европейского Банка лицензию, в конце того же года банк был признан банкротом, в отношении него было открыто конкурсное производство. Опубликованные в газете «Коммерсантъ» сведения о несостоятельности кредитной организации содержали информацию лишь о московском адресе для направления конкурсному управляющему должника корреспонденции и требований кредиторов.

13 мая 2019 г. завод направил требование в адрес кредитной организации об уплате банковской гарантии по читинскому адресу, которое поступило в место вручения 22 мая (до истечения срока действия гарантии). Однако почтовое отправление не было получено банком.

10 июня завод направил в адрес конкурсного управляющего (г. Москва) заявление о включении в реестр его требования, основанного на банковской гарантии, в размере 12,5 млн руб., но тот отказал в удовлетворении требования, сославшись на пропуск срока по гарантии. Это стало поводом для обращения в арбитражный суд с заявлением об оспаривании отказа.

Три судебные инстанции отказали в удовлетворении иска, мотивируя это тем, что завод предъявил требование по гарантии по актуальному адресу банка (адрес конкурсного управляющего в г. Москве) по истечении срока ее действия, что является основанием для отказа в выплате. Тем самым суды фактически исходили из того, что кредитор должен отслеживать актуальный адрес банка независимо от условий, предусмотренных сделкой.

В связи с этим завод обратился с кассационной жалобой в Верховный Суд, Судебная коллегия по экономическим спорам которого после изучения материалов дела № А78-14606/2018 согласилась с его доводами. Высшая судебная инстанция пояснила, что само по себе открытие конкурсного производства и последовавшее за этим изменение адреса должника не может влечь изменения условий договоров либо иных сделок об адресе направления юридически значимого сообщения. Иное свидетельствовало бы о возможности изменения условий договора (или иной сделки) в одностороннем порядке в отсутствие воли кредитора по обязательству.

«Публичное объявление об изменении адреса банка давало кредитору право направить сообщение по новому адресу, но не лишало его возможности направить сообщение и по тому адресу, который непосредственно указан в гарантии. Таким образом, завод имел право предъявить требование по гарантии в г. Читу. Согласно условиям банковской гарантии банк освобождался от всех своих обязательств, если требования завода (бенефициара) не были получены гарантом до 31 мая 2019 г. включительно (п. 11 гарантии). Из этого следует, что завод должен был обеспечить доставку требования об уплате по гарантии не позже указанной даты, – отметил ВС в своем определении. – Как установлено судами, требование поступило в место вручения 22 мая 2019 г., банком сообщение получено не было. Однако поскольку оно не было получено по обстоятельствам, зависящим от гаранта, то в силу абз. 2 п. 1 ст. 165.1 ГК РФ такое сообщение считается доставленным. Следовательно, требование об уплате по гарантии было представлено до истечения срока действия гарантии, в связи с чем оно должно было быть рассмотрено по существу».

Верховный Суд также назвал ошибочным вывод нижестоящих инстанций о том, что требование направлено конкурсному управляющему только 10 июня 2019 г. Дело в том, что требование об уплате по гарантии отличается от требования о включении в реестр, что не исключает по воле кредитора объединения их в одном документе. Соответственно, требование об уплате по гарантии может быть предъявлено как по адресу, указанному в гарантии, так и по новому местонахождению конкурсного управляющего должника. При этом требование о включении в реестр подлежит направлению в соответствии с законодательством о банкротстве, согласно которому требования к кредитной организации о включении в реестр предъявляются кредитором по адресу, опубликованному в официальном издании.

Следовательно, завод первоначально заявил требование об уплате по гарантии в пределах срока ее действия, а уже затем обратился к конкурсному управляющему с заявлением о включении в реестр. Таким образом, конкурсный управляющий банка обязан был рассмотреть требование завода на предмет его обоснованности, чего им сделано не было. В свою очередь, нижестоящие суды, сочтя правомерным отказ по мотиву пропуска срока по гарантии, такую ошибку управляющего не исправили и не рассмотрели требование завода по существу. В связи с этим ВС РФ отменил судебные акты нижестоящих судов и вернул дело на новое рассмотрение в первую инстанцию.

Юрист практики банкротства АБ «Инфралекс» Дарья Соломатина полагает, что Верховный Суд обоснованно указал судам нижестоящих инстанций на существенную разницу в порядке направления требования об уплате по гарантии и требования о включении в реестр кредиторов должника по такой гарантии. «Процедура направления требования о включении в реестр строго подчинена специальным положениям законодательства о банкротстве. В случае же с требованием по гарантии, предъявляемым в рамках установленных ею сроков после введения в отношении гаранта банкротной процедуры, по мнению Верховного Суда, возможна более широкая дискреция», – отметила она.

По словам эксперта, по общему правилу, кредитор вправе потребовать от кредитной организации – должника исполнения по гарантии: до окончания срока ее действия посредством направления соответствующего требования гаранту (п. 2 ст. 374 ГК РФ); в любой момент в ходе конкурсного производства, обеспечив получение соответствующего требования конкурсным управляющим должника-гаранта (п. 1 ст. 189.85 Закона о банкротстве).

«В рамках рассмотренного спора Верховный Суд указал, что даже изменение местонахождения постоянно действующего органа гаранта в связи с признанием последнего банкротом не лишает кредитора возможности направления должнику требования об уплате по гарантии в установленные сроки по указанному в ней адресу. Изложенный подход не нов, однако его фиксация на уровне высшей судебной инстанции должна положительно повлиять на судебную практику. Установив альтернативу по выбору адреса для направления требования, Верховный Суд, по сути, предоставил кредиторам дополнительную защиту в оспаривании отказов со стороны как арбитражных управляющих, так и судов», – заключила Дарья Соломатина.

Арбитражный управляющий, руководитель группы практик «Корпоративное право и банкротство» юридической фирмы INTELLECT Ольга Жданова считает, что в рассматриваемом случае Верховный Суд принял несколько неоднозначное решение, разграничив требования к бенефициарам и требования о включении в реестр.

По мнению эксперта, ВС РФ почему-то не учел, что с момента введения конкурсного производства для должника и его кредиторов наступают определенные последствия. «Но в Законе о банкротстве прямо говорится, что все требования могут быть предъявлены только в рамках конкурсного производства, информация о введении конкурса публичная, данные о том, куда направлять требования, тоже, в конце концов, кредитор мог направить требование по двум адресам. В сложившейся ситуации Суд скорее разрешил данный спор по справедливости, нежели руководствуясь нормами права, потому что действия кредитора больше похожи на ошибку, чем на сознательно принятое решение о последовательном направлении требований сначала в адрес должника, затем в адрес конкурсного управляющего. Подобное решение делает правоприменительную практику противоречивой, а этого быть не должно», – резюмирует Ольга Жданова.

Зинаида Павлова