10.02.2021 Запрета не существует При взыскании судебных расходов нужно учитывать сегментацию юридического рынка АГ

Материал выпуска № 2 (331) 16-31 января 2021 года.

Основная идея статьи состоит в том, что при определении разумности расходов на оплату услуг представителей следует сравнивать их ставки со ставками только сопоставимых по уровню юридических фирм схожей специализации, а не со ставками, действующими на юридическом рынке в целом. Однако, прежде всего, нужно обосновать необходимость привлечения «дорогих» юристов и их соответствие своим расценкам.

Необходимость соответствия вознаграждения рыночным расценкам

Существует множество факторов, которые учитываются при оценке разумности судебных расходов на оплату услуг представителей: юридическая и фактическая сложность дела, число участников, количество и длительность судебных заседаний, степень компетентности представителя, добросовестность его процессуального поведения, соответствие вознаграждения рыночным расценкам и пр. Необходимость учета каждого из факторов зависит от специфики конкретного дела, в частности от формы определения размера вознаграждения. Но один из факторов принимается во внимание всегда, вне зависимости от формы вознаграждения – соответствие вознаграждения рыночным расценкам.

Вознаграждение представителям в суде обычно определяется двумя способами: почасовая оплата; фиксированное вознаграждение. У каждого из этих способов есть свои особенности.

Например, при почасовой оплате очень важную роль играет биллинговый отчет. Судьи и оппоненты досконально проверяют, не дублируются ли записи, не завышено ли время выполнения определенного действия, сопряжено ли оно с судебным представительством (так, внутрифирменные обсуждения, встречи с клиентом и даже ознакомление с материалами дела очень часто признают не связанными с оказанием юридической помощи). Яркий пример такого тщательного исследования – спор о взыскании судебных расходов между ДЕПО Электроникс и Яндексом (дело № А40–84028/16). Из заявленных 24 млн руб. Девятый арбитражный апелляционный суд постановлением от 31 августа 2020 г. взыскал только 1 млн руб. В основном снижение произошло за счет вычеркивания из биллинговых отчетов необоснованных позиций.

При взыскании судебных расходов, рассчитанных на основании фиксированного вознаграждения, требования к биллинговым отчетам не столь строгие. Какая разница, сколько раз консультант встречался с клиентом и как долго он готовил иск, если стоимость услуг от этого не увеличится? В таком случае на первый план выходит соответствие вознаграждения рыночным расценкам за сопровождение аналогичного спора.

Но и при взыскании судебных расходов, рассчитанных на основании почасовых ставок, соответствие вознаграждения рыночным расценкам также проверяется. После того как из биллингового отчета вычеркнули, по мнению суда, все лишнее, необходимо проверить, соответствуют ли почасовые ставки рыночным.

Поэтому при взыскании судебных расходов размер вознаграждения представителя в любом случае будет оцениваться с точки зрения его соответствия рынку (п. 13 постановления Пленума ВС РФ от 21 января 2016 г. № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела»; п. 20 информационного письма Президиума ВАС РФ от 13 августа 2004 г. № 82 «О некоторых вопросах применения Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации»).

Сторона, с которой взыскиваются судебные расходы, заинтересована в том, чтобы показать суду невысокую стоимость юридических услуг, оказанных победителю. По этой причине проигравшая сторона обозначает самые низкие, а иногда даже нереалистичные цены. Однако при таком подходе не учитывается сегментация рынка юридических услуг. Дело в том, что этот рынок не однородный, он разбит на сегменты. Есть фирмы, которые оказывают услуги по всем категориям споров, но в которых знания по определенной их группе не очень глубокие. Есть фирмы (так называемые юридические бутики), занимающиеся только одной категорией споров и досконально знающие регулирование и практику в соответствующей сфере. Есть фирмы, известные высоким качеством услуг, а есть юристы-шарлатаны. Отсюда и цены в разных сегментах будут разные: корпоративные споры стоят дороже споров о защите прав потребителей, услуги частного юриста стоят дешевле услуг международной юридической фирмы, а хороший профессионал не возьмется на постоянной основе составлять иски по сложным спорам за символическое вознаграждение.

Вместе с тем суды склонны поддерживать позицию проигравшей стороны, и если она покажет, что на рынке в целом, вне зависимости от сегмента, есть юристы, готовые сопровождать аналогичный спор дешевле, то, скорее всего, судебные расходы снизят.

Яркий пример такого подхода – постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 3 ноября 2020 г. по делу № А66–19979/2018. Указывая на завышенную стоимость вознаграждения представителей, суд сослался на то, что в Твери есть юридические фирмы, готовые составить иск за цену от 3 тыс. руб. до 15 тыс. руб., а представлять интересы в суде первой инстанции – от 3 тыс. руб. до 30 тыс. руб.

Как правило, суды ориентируются при этом на самых дешевых юристов, вне зависимости от того, к какому сегменту юридического рынка они относятся, обладают ли они нужной компетенцией и занимаются ли они такими спорами в принципе.

С подобным подходом можно согласиться, если имеется в виду простой спор, не требующий высокой квалификации и если запрашиваемое вознаграждение изначально было не слишком значительным.

Но когда речь заходит о сложных спорах, такой подход представляется несправедливым. Выходит, вознаграждение за сопровождение спора по ценным бумагам или по концессионным соглашениям могут приравнять к вознаграждению за сопровождение типового спора о взыскании неустойки. В результате вместо реально потраченных 2–3 млн руб. победителю возместят около 100 тыс. руб. Разница колоссальная.

Поэтому отказ судов от учета сегментации юридического рынка – основная причина сильного занижения расходов на оплату услуг представителей. Соотносить размер таких расходов нужно с расценками юридических фирм, аналогичных как по уровню, таки по специализации.

В настоящее время наиболее объективным и доступным критерием для определения «аналогичности» уровня юрфирм являются юридические рейтинги. Кроме того, эти рейтинги дают понимание о специализации юрфирм.

Изменение сложившейся практики

Ранее суды учитывали рейтинг представителей и сравнивали расценки юридической фирмы, представлявшей победителя, с расценками иных юридических фирм аналогичного рейтингового уровня. Такая позиция была закреплена в постановлении Президиума ВАС РФ от 15 марта 2012 г. № 16067/11. В дальнейшем схожая позиция была поддержана и в постановлении Президиума ВАС РФ от 4 февраля 2014 г. № 16291/10.

В соответствии с этим складывалась практика арбитражных судов. Так, в постановлении Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 24 ноября 2015 г. по делу № А12–8275/2014 со ссылкой на постановление Президиума ВАС РФ № 16291/10 прямо указано, что высокий рейтинговый уровень представителя должен учитываться при оценке разумности судебных расходов.

В постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 4 сентября 2015 г. по делу № А40–74217/2013 суд отказался учитывать расценки юридических фирм, представленных проигравшей стороной, сославшись на то, что они не соответствуют рейтингу представителей победителей.

В постановлении ФАС Московского округа от 20 сентября 2013 г. по делу № А40–69023/11 суд также отказался принимать во внимание информацию о стоимости аналогичных услуг у юрфирм, представленных проигравшей стороной, поскольку эти юрфирмы относились к другому рейтинговому уровню. Он указал:

«Представленный таможенным органом Отчет о среднерыночных расценках на оказание юридических услуг в Московском регионе не мог быть принят в качестве такого, поскольку в нем отражены сведения о расценках компаний из другого рейтингового уровня юридических фирм (по критериям известности, открытости, качества услуг).

В свою очередь, документы заявителя свидетельствуют, что расценки общества с ограниченной ответственностью “Пепеляев Групп” соразмерны стоимости аналогичных услуг, оказываемых другими юридическими фирмами того же уровня (согласно рейтингам независимых экспертных агентств Chembers Global/Europe: EMEA 2012, PLC Which Lawyer, Право. RU‑300, РА Эксперт, КоммерсантЪ ближайшими конкурентами являются Baker&McKenzie, ФБК Право, Salans)».

Аналогичная позиция отражена в постановлении Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 8 декабря 2014 г. по делу № А42–1512/2012.

Однако после принятия уже упомянутого постановления Пленума ВС РФ от 21 января 2016 г. № 1 ситуация поменялась. В абз. 2 п. 13 данного постановления закреплено, что разумность судебных издержек на оплату услуг представителя не может обосновываться его известностью. Данное разъяснение суды восприняли как абсолютный запрет на учет рейтинга представителя. Например, в постановлении Десятого арбитражного апелляционного суда от 5 декабря 2019 г. по делу № А41– 95329/2018 указано:

«Доводы заявителя апелляционной жалобы о том, что МКА “Арбат” является одним из лидеров в области разрешения жилищно-коммунальных споров, что юристы коллегии являются постоянными участниками профессионального рейтинга “Право.ру‑300”, имеют публикации в профильных юридических изданиях, не могут быть приняты во внимание.

Согласно пункту 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016 № 1 разумность судебных издержек на оплату услуг представителя не может быть обоснована известностью представителя лица, участвующего в деле».

В постановлении Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14 октября 2019 г. по делу № А48– 4902/2016 суд прямо отказался учитывать расценки юрфирм аналогичного рейтингового уровня, сославшись на запрет учета известности:

«Ссылка заявителя о соразмерности заявленных требований, ввиду соответствия почасовых ставок оказанных услуг “коллегией адвокатов “Юридическая компания “Хренов и Партнеры” ставкам аналогичных юридических фирм, в том числе находящимся в одной группе рейтинга “Chambers Europe”, отклоняется судом, ввиду следующего.

Заявителем не было представлено доказательств, подтверждающих соразмерность взыскиваемых судебных расходов, факт известности лица соотнесения ставкам оказываемых услуг аналогичных юридических фирм не подтверждает обоснованность заявленных требований (ст. 9, 65 АПК РФ)».

Такая же позиция содержится в постановлении Седьмого арбитражного апелляционного суда от 28 октября 2016 г. по делу № А45–22724/2014.

Тем не менее некоторые суды до сих пор продолжают учитывать рейтинги при сравнении ставок юрфирм. Так, Арбитражный суд Московского округа в постановлении от 17 июня 2019 г. по делу № А41–80631/2017 отказался учитывать расценки иных юридических фирм ввиду несоответствия их рейтинга рейтингу представителей победителя:

«Судами верно установлено, что указание ответчиком на прайсы юридических организаций по размерам оплаты юридической помощи, оказываемой адвокатами физическим и юридическим лицам, действующим в Московской области, не могут служить доказательством чрезмерности судебных расходов, поскольку не отражают соответствие общей суммы вознаграждения рыночным ставкам оплаты услуг субъектов аналогичного рейтингового уровня и среднерыночные цены на аналогичные услуги».

Схожая позиция поддержана в постановлениях Девятого арбитражного апелляционного суда от 28 июля 2017 г. по делу № А40–40714/16 и от 18 августа 2020 г. по делу № А40– 185426/2016. В постановлении Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 9 февраля 2017 г. по делу № А29– 4199/2015 также указано на необходимость учета стоимости аналогичных услуг, оказываемых юрфирмами именно аналогичного рейтингового уровня.

Это не случайные эксцессы, идущие вразрез позиции ВС РФ. При определенном подходе к толкованию разъяснения ВС РФ никакого противоречия не обнаруживается.

Во главе угла – не известность, а высокое качество

На мой взгляд, разъяснение ВС РФ, согласно которому разумность услуг представителя не может обосновываться его известностью, не означает, что рейтинг представителя не нужно учитывать вообще, в том числе при отборе компаний, с которыми будет сравниваться размер вознаграждения представителя победившей стороны.

Такое разъяснение нужно понимать исключительно как запрет обосновывать высокое вознаграждение представителя только его известностью. Действительно, этого аргумента недостаточно. Следует проверить, соответствует ли размер вознаграждения представителя победившей стороны стоимости юридических услуг других фирм такого же рейтингового уровня, была ли необходимость в привлечении юридической фирмы столь высокого рейтинга. Подобное использование рейтингов допускается.

В подтверждение правильности подобного понимания указанного разъяснения Пленума ВС РФ можно привести следующие доводы.

Во-первых, в разъяснении нет прямого запрета на сравнение стоимости услуг представителя победившей стороны со стоимостью услуг юрфирм аналогичного рейтингового уровня. В нем говорится лишь о том, что известность представителя не может являться обоснованием разумности расходов на оплату его услуг.

В данном же случае такое обоснование базируется не просто на указании высокого рейтинга представителя, а на доводе о соответствии вознаграждения представителя стоимости аналогичных услуг, сложившейся на рынке. Между тем ВС РФ не дал никаких ориентиров относительно того, стоимость услуг каких компаний нужно использовать для оценки «рыночности» вознаграждения.

Напомним, Президиум ВАС РФ прямо указывал, что при оценке разумности расходов на оплату услуг представителей надо сравнивать ставки представителей именно аналогичного рейтингового уровня. Поскольку ВС РФ не высказал иной позиции, нельзя однозначно утверждать, что он отменил подход, установленный Президиумом ВАС РФ.

Иными словами, ВС РФ выступил против использования следующего довода: «Конечно, это дорого, ведь речь идет об известном адвокате Петрове». Но он не запрещал использовать довод с совершенно другим смыслом: «Да, адвокат Петров, представлявший мои интересы, дорогой. Но он сильный специалист в такой-то сфере. Другие крупные специалисты в этой сфере берут за свои услуги столько же». Между этими доводами большая разница.

В первом случае вознаграждение обосновывается только известностью представителя, а во втором – его высокой квалификацией и соответствием размера вознаграждения вознаграждению иных профессионалов с аналогичной квалификацией. Во втором случае известность, которую запретил использовать ВС РФ, в аргументации вообще не фигурирует.

Во-вторых, ВС РФ в отказных определениях продолжает указывать, что при оценке разумности судебных расходов необходимо проверять соответствие размера вознаграждения представителя рыночным ставкам оплаты услуг субъектов аналогичного рейтингового уровня. Такая позиция поддержана, к примеру, в определении ВС РФ от 9 февраля 2016 г. № 303-ЭС15–3372.

Можно возразить, что отказные определения не играют такой роли, как определения о рассмотрении кассационной жалобы по существу. Однако в рамках научной дискуссии, не так сильно скованной формальными рамками юридической силы актов, как дискуссия судебная, это возражение не столь актуально. На мой взгляд, в ходе научной дискуссии в первую очередь должна оцениваться суть аргумента, а не его формальный статус.

Кроме того, стоит учитывать приведенную выше практику судов, продолжающих сравнивать ставки представителей со ставками юрфирм аналогичного рейтингового уровня.

В-третьих, рейтинги – показатель не известности, а профессионализма и качества оказываемых услуг. Это следует из анализа анкет для участия в рейтинге. Так, почти в любом рейтинге учитываются сложность дела, его значимость для правовой системы в целом, квалификация юристов, работающих в фирме, количество споров, рассмотренных высшими судебными инстанциями. Оценку анкет проводят практикующие юристы, способные соотнести действительную сложность дела с той, на которую указал претендент.

Оценивается и количество споров, сопровождаемых фирмой. Больше споров в определенной сфере – больше опыта, а значит, выше квалификация. Стоит также отметить, что количество споров необходимо расценивать как показатель качества оказываемых услуг, поскольку оно в данном случае подтверждается «голосованием рублем». Вряд ли клиенты массово обратятся в дорогостоящую компанию, оказывающую услуги сомнительного качества.

Кроме того, в рейтинговании принимается во внимание квалификация юристов, работающих в фирме. Например, в рейтинге «Право‑300» учитывается присоединение к фирме значимых юристов. Очевидно, что если в компании стал работать крупный специалист по строительным спорам, обладающий не только большим практическим опытом, но и имеющий множество научных публикаций в данной области, то это будет свидетельствовать не столько об известности фирмы, сколько о ее высокой квалификации в сфере строительных споров.

Данное обстоятельство особенно важно для российских рейтингов, поскольку их организаторы более осведомлены об уровне профессионализма локальных юристов, чем организаторы зарубежных рейтингов.

Стоит обратить внимание на то, что оценка анкет проводится с учетом мнений клиентов юрфирмы: при подаче анкет фирма указывает их контакты для последующего опроса организаторами рейтинга. Кроме того, в оценке юрфирмы участвуют ее конкуренты.

Так, в рейтинге «Право‑300» существует номинация «рейтинг симпатий», в рамках которой юридические консультанты определяют достоинства и недостатки своих конкурентов. Признание профессиональным сообществом – наглядный показатель высокого качества оказываемых услуг.

Таким образом, высокие позиции в рейтинге свидетельствуют не столько об известности фирмы, сколько о хорошем качестве оказываемой ею юридической помощи. Известность в данном случае представляет собой побочное явление, появившееся вследствие признания профессионализма компании.

Судебная практика также подтверждает, что рейтинг – показатель высокой квалификации сотрудников фирмы, а не известности. На это, к примеру, прямо указано в постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 28 июля 2017 г. по делу № А40–40714/16:

«Оценка стоимости аналогичных услуг должна производиться с учетом квалификации привлекаемых сторонами представителей. Указанные в заявлении о взыскании судебных расходов рейтинги не являются показателем известности представителя, а лишь говорят о высокой квалификации сотрудников фирмы».

Эта позиция поддержана в постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 18 августа 2020 г. по делу № А40–185426/2016:

«Как усматривается из материалов дела, финансовым управляющим предъявлено к Матросовой Е. В. требование об оспаривании сделки купли-продажи недвижимого имущества, в случае удовлетворения которого у Матросовой Е. В. было бы истребовано имущество общей стоимостью 80 000 000 руб. или денежные средства в той же сумме. Ввиду чего, в силу существенного размера исковых требований Матросова Е. В. обратилась для оказания юридической помощи к квалифицированным представителям. МГКА “Делькредере” входит в тройку лучших юридических компаний в категории “Арбитражный процесс” независимого рейтинга Право.ru‑300. Данный рейтинг составляется на основании отзывов клиентов и сложности юридических споров, в связи с чем позволяет объективно определять уровень профессионализма представителей».

В-четвертых, оценивая целесообразность расходов, необходимо учитывать желание стороны получить качественную юридическую помощь за разумную цену. Данный вывод вытекает из постановления Президиума ВАС РФ от 15 марта 2012 г. № 16067/11, в котором указано, что оценивать разумность судебных расходов нужно с позиции не только суда, но и стороны, которая несет расходы, не будучи уверенной в исходе дела. При этом надо исходить из двух предпосылок:

1) сторона хочет выиграть дело, и ее желание нанять квалифицированных юристов оправдано;

2) сторона понимает, что она потенциально может проиграть дело, и расходы ей никто не возместит. Поэтому, действуя разумно, она не будет необоснованно нанимать явно дорогих юристов.

Если дело в силу своей сложности требовало привлечения высококвалифицированных специалистов, то это необходимо учитывать при оценке разумности судебных расходов. Но, признавая желание стороны получить высококачественную юридическую помощь и соглашаясь с обоснованностью привлечения таких специалистов, невозможно в то же самое время сопоставлять их ставки со ставками юрфирм из нижнего ценового сегмента. Раз привлечение таких профессионалов признано обоснованным, то и сравнивать вознаграждение представителей победившей стороны нужно со ставками аналогичных профессионалов. Но иных объективных источников для выявления таких профессионалов, кроме рейтингов, не существует.

Стоит отметить, что это коррелируется с другим положением п. 13 постановления Пленума ВС РФ от 21 января 2016 г. № 1, согласно которому при оценке разумности расходов на оплату услуг представителей необходимо учитывать сложность дела.

Такой подход опять же не противоречит запрету на учет известности представителя. В данном случае разумность расходов обосновывается профессионализмом представителя, а рейтинг используется как справочный материал для поиска аналогичных по уровню юрфирм, с тем чтобы сравнить с ними расценки представителя, участвовавшего в деле.

Из всего сказанного можно сделать вывод, что позиция, изложенная в абз. 2 п. 13 постановления Пленума ВС РФ от 21 января 2016 г. № 1, не направлена на запрет учета рейтинга представителя для отбора компаний, с которыми будет сравниваться его вознаграждение: если дело является сложным и представитель оправдал свою квалификацию, то вознаграждение за сопровождение дела необходимо сравнивать с вознаграждением юристов, аналогичных по уровню и специализации представителю победившей стороны.