10.05.20. Момент истины и время возможностей. Роль защиты прав участников делового оборота в условиях вторжения государства в частноправовые отношения еще более возрастает. АГ.

Роль защиты прав участников делового оборота в условиях вторжения государства в частноправовые отношения еще более возрастает
Клювгант Вадим
Клювгант Вадим

К.и.н., адвокат, партнер КА Pen&Paper, вице-президент АП г. Москвы
Материал выпуска № 9 (314) 1-15 мая 2020 года.

Автор комментария к статье Юлия Тая «Прекращение обязательств без потерь» (см. «АГ». 2020. № 9 (314)), отмечая ценность статьи, состоящую в правовой экспресс-диагностике нынешних реалий, разъясняет, в чем легитимная цель вторжения государства и публичного права в цивилистическую материю в настоящий особый период, каким должно быть государственное регулирование всех видов, чтобы недобросовестное поведение субъектов гражданских правоотношений не получало защиты со стороны государства, а добросовестное – наоборот, было защищено, какова при этом задача государства, и подчеркивает, что роль судебной власти в поддержании баланса защищаемых Конституцией РФ и законом ценностей, в том числе – в защите прав участников делового оборота в условиях «коронавирусной» турбулентности, еще более возрастает.

Проблема, которую анализирует в своей статье Юлий Тай, мой уважаемый коллега (в том числе по работе в органах самоуправления московской адвокатской корпорации), без преувеличения относится к числу фундаментальных.

Действительно, экстремальные ситуации (а нынешняя «коронавирусная» ситуация именно такая) проверяют всех и каждого на прочность и на верность главным человеческим ценностям: мораль, этика, взаимное доверие и уважение, солидарность, мудрость, выдержка, гражданственность. Государство же во всех его ипостасях сдает экзамен и на эффективность функционирования в этих особых условиях, и на соблюдение приоритетов, установленных на конституционном уровне: человек, его права и свободы – высшая ценность, их обеспечение – цель и смысл деятельности всех органов власти и управления. Соответственно, все государственные функции должны осуществляться только исходя из этих приоритетов.

При этом нельзя не согласиться с Юлием Таем в том, что «публичное право и публичная власть в такой обстановке, безусловно, врываются в цивилистическую материю, как горячий нож в масло, т.е. легко и без всякого сопротивления». То, что они врываются, – очевидный факт. Согласно п. 3 ч. 2 ГК РФ: «К имущественным отношениям, основанным на административном или ином властном подчинении одной стороны другой, в том числе к налоговым и другим финансовым и административным отношениям, гражданское законодательство не применяется, если иное не предусмотрено законодательством».

Однако вопрос в том, с какой целью, из каких побуждений осуществляется это вторжение. Представляется очевидным, что единственной легитимной его целью могут являться обеспечение и поддержание оптимального баланса конституционных ценностей (например, не подлежащего ограничению права на жизнь и здоровье, с одной стороны, и права на свободу передвижения и экономической деятельности, с другой). Если же под предлогом поддержания этого баланса осуществляется злоупотребление властью, насаждается полицейщина, вводятся необоснованные и непропорциональные ограничения, не способствующие достижению такой цели, – это недопустимо и незаконно. Также незаконны и недопустимы создание административным путем необоснованных преимуществ для субъектов государственного сектора экономики при определении и получении мер государственной поддержки, иные формы дискриминации и ограничения конкуренции. Все это не что иное, как проявления властного произвола.

В гражданско-правовых отношениях государство и частные субъекты полностью равноправны (ст. 124 ГК РФ). Государство при осуществлении любых своих полномочий обязано помнить и чтить презумпцию добросовестности участников гражданских правоотношений и разумности их действий (п. 5 ст. 10 ГК РФ).

В сфере же публичных отношений от государства как сильной их стороны требуются особая добросовестность и прозрачность во всем, что оно решает и делает. И – да: в этих отношениях государство должно доказывать свою добросовестность и законность своих решений и действий, а также делать все возможное для минимизации их негативных последствий для участников делового оборота.

Регулирование всех видов должно быть таким, чтобы и граждане, и все субъекты экономической деятельности одинаково и однозначно понимали содержание введенных ограничений и требований. Понимая это, они могли бы, действуя разумно и осмотрительно, предвидеть и учесть все последствия этих требований и ограничений, в том числе – для исполнения своих обязательств и обязательств своих контрагентов. Всякая же расплывчатость, недоговоренность, противоречивость, иными словами «гибридность» регулирования, требованиям добросовестности и прозрачности не соответствует, поскольку создает дополнительные необоснованные трудности и риски для людей вообще и предпринимателей в частности. А им сейчас, выражаясь очень деликатно, и так весьма непросто.

Вместе с тем не должно получать защиты со стороны государства недобросовестное поведение субъектов гражданских правоотношений, при котором неисполнение договорных обязательств лишь прикрывается ссылками на форс-мажорные обстоятельства, решения госорганов, прочие объективные обстоятельства и трудности.

Государство должно быть и образцом исполнения собственных обязанностей перед гражданами, задавая самый высокий стандарт добросовестности и правопослушания. Например, ст. 61 Конституции РФ гарантирует защиту и покровительство государства своим гражданам, находящимся за пределами страны. Насколько добросовестно государство исполняет эту обязанность в отношении своих граждан, которые длительное время вынужденно, из-за остановки авиасообщения самим же государством, находятся в иностранных государствах, в том числе в крупнейших очагах эпидемии? Получают ли эти люди от государства актуальную, достоверную и полную информацию о своем положении и перспективах, не говоря уже обо всей необходимой помощи? И самое главное: все ли, и насколько своевременно и правильно, делает государство для скорейшего возвращения этих людей домой? Вопросы, к сожалению, риторические. А ведь все начиналось для этих людей с вступления в частные гражданско-правовые отношения в рамках договора авиаперевозки…

Ряд примеров критически важных причинно-следственных связей между действиями и решениями государства и исполнением/неисполнением договорных обязательств из сферы частного права уже достаточно обширен. Автор комментируемой статьи их приводит и анализирует, где возможно – дает разумные рекомендации, где невозможно – указывает на ключевые риски и зоны уязвимости. В этой правовой экспресс-диагностике нынешних реалий видится несомненная практическая ценность статьи.

Особого внимания заслуживает справедливое в ней замечание о том, что негативные последствия неисполнения договорных обязательств могут быть далеко не только гражданско-правовыми. Это обусловлено и объективно-междисциплинарным характером многих правовых проблем в экономике и предпринимательстве, и субъективно – гипертрофированной ролью уголовно-правовой репрессии в их регулировании. По-другому это называется необоснованной, зачастую искусственной криминализацией делового оборота, а еще проще – «кошмарить бизнес».

Роль судебной власти в поддержании баланса защищаемых Конституцией РФ и законом ценностей, в том числе – в защите прав участников делового оборота в условиях «коронавирусной» турбулентности и вторжения государства в частноправовые отношения, еще более возрастает. И опять же она возрастает во всех видах судопроизводства. Готова ли и способна ли судебная власть эффективно справиться с этой ролью – покажет время. Пока и здесь вопросов больше, чем ответов, и в статье об этом также сказано.

И еще одно важное соображение профессионально-прикладного характера. Юлий Тай вполне уместно напоминает известную присказку: хорошие юристы знают актуальную практику, а лучшие – ее создают. Оказавшись перед необходимостью ответа на уникальный «коронавирусный» вызов, мы одновременно открываем и новые профессиональные возможности, причем не только цивилистические. Их важно вовремя увидеть, осмыслить и реализовать в практически полезные для доверителей правовые позиции и продукты. Те, кто сумеют правильно и творчески распорядиться этими возможностями, наверняка будут среди самых востребованных и в нынешний особый период, и особенно – в период «посткоронавирусный», когда все накопившиеся правовые и правоприменительные завалы неизбежно будут разгребаться.

В заключение хотелось бы поблагодарить Юлия Тая и за содержательное интересное чтение, и за неравнодушие, активную профессиональную и гражданскую позицию.