10.06.2022 Нарушение пределов судебного разбирательства в суде с участием присяжных – основание для отмены обвинительного приговора АГ

Материал выпуска № 11 (364) 1-15 июня 2022 года.

Одной из особенностей суда с участием присяжных заседателей являются крайне высокие требования к пределам судебного разбирательства и относимости исследуемых в присутствии присяжных заседателей доказательств. Если при рассмотрении дел профессиональными судьями (судьей) эта проблема скорее носит академический характер, то при участии присяжных требуется строгое соблюдение указанных пределов.

По делам, рассматриваемым судьей единолично (или тройкой судей), проблематика пределов судебного разбирательства и относимости доказательств стоит куда менее остро и во многом носит исключительно академический характер. Даже в случае явного выхода за пределы судебного разбирательства одной из сторон судопроизводства данное нарушение не носит принципиального характера. Оно может быть в полном объеме компенсировано судом при принятии по делу итогового решения. Это обусловлено прежде всего тем, что при рассмотрении дела судьей единолично вопросы оценки достоверности, относимости и достаточности доказательств отнесены к компетенции самого председательствующего – профессионала в вопросах юриспруденции. При принятии решения председательствующий может просто не учитывать те доказательства, которые, по его мнению, выходят за пределы судебного разбирательства.

Совершенно иная картина складывается при рассмотрении дела судом с участием председательствующего судьи и коллегии присяжных заседателей. Разделение компетенций председательствующего и присяжных заседателей требует крайне строгого отношения к сведениям, исследуемым в судебном следствии, поскольку вышеописанный компенсаторный механизм не работает. Присяжные заседатели оценивают весь объем доказательств, исследованных в их присутствии.

Указанная особенность судопроизводства с участием присяжных заседателей приводит иногда к парадоксальным ситуациям.

Так, в 2005 г. на территории Московской области были убиты граждане Б., У. и Ч. Следствие установило, что данное убийство совершил гражданин М., который в 2016 г. был осужден Московским областным судом. Предварительным следствием и судом было установлено, что М. совершил убийство Б. и У. по заказу третьего лица, а гражданка Ч. была убита М. как случайная свидетельница происшедшего. То есть заказчик не имел умысла на убийство гражданки Ч., имел место классический эксцесс исполнителя. Вместе с тем на момент рассмотрения уголовного дела в отношении М. заказчик данного преступления, К.А.П., задержан не был.

В 2019 г. он был задержан, ранее выделенное в отношении него уголовное дело рассмотрено судом с участием коллегии присяжных, К.А.П. признан виновным.

В вопросном листе по делу К.А.П. присяжным заседателям в том числе предлагалось ответить на вопрос о доказанности факта убийства Ч. (первый основной вопрос вопросного листа), к которому К.А.П. отношения не имел, притом что во втором основном вопросе вопросного листа выяснялась причастность К.А.П. только к убийству Б. и У.

17 февраля 2021 г. Первым апелляционным судом общей юрисдикции вынесено апелляционное определение № 55–25/2021 по жалобе стороны защиты на обвинительный приговор в отношении К., постановленный на основании обвинительного вердикта присяжных заседателей. В числе нарушений, повлекших за собой отмену обвинительного приговора, апелляционная инстанция указала следующее:

«Так, постановка вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями, и их содержание регламентированы ст. 338 и 339 УПК РФ. Формулируя вопросы, судья должен учитывать, что полномочия присяжных заседателей, согласно ч. 1 ст. 334 УПК РФ, ограничиваются решением вопросов о доказанности обстоятельств, предусмотренных п. 1, 2 и 4 ч. ст. 299 УПК РФ. При формулировании вопросного листа данные требования закона не были выполнены в полной мере.

Органами предварительного следствия К.А.П. предъявлено обвинение в организации убийства по найму Б. и У. Вместе с тем содержание первого вопроса о доказанности события преступления включало и убийство потерпевшей Ч., в чем К.А.П. не обвинялся.

Неправильная постановка первого вопроса повлияла на вынесение справедливого вердикта присяжными заседателями, что является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, влекущем отмену приговора».

Главное, что обращает на себя внимание в процитированном определении: гораздо более строгий подход апелляционной инстанции к вопросу определения относимости сведений, доводимых до присяжных заседателей, по сравнению с ныне существующей правовой позицией судов.

Несмотря на то что в обвинении, предъявленном К.А.П., фигурировал факт убийства гражданки Ч. в качестве одного из элементов объективной стороны преступления, инкриминированного К.А.П., однако каких-либо самостоятельных процессуальных последствий он за собой (согласно тому же обвинению) не повлек. Тем не менее упоминание факта убийства Ч. в вопросном листе суд апелляционной инстанции посчитал одним из существенных нарушений, которые повлекли за собой отмену приговора.

Нарушение, допущенное судом первой инстанции, могло породить совершенно абсурдную ситуацию: обстоятельства убийства Ч., установленные судом в отношении подсудимого М., могли быть признаны не доказанными приговором суда в отношении К.А.П., что повлекло бы за собой серьезный правовой казус.

В настоящее время большинство судей считают относимыми любые сведения, включенные в объем обвинения. Не секрет, что следователи часто «замусоривают» формулы обвинений обстоятельствами и подробностями, не влияющими на уголовно-правовую оценку действий подсудимого. При этом такие «излишества» перекочевывают из текста обвинения в формулировки вопросного листа.

Так, в 2021 г. Белгородским областным судом рассматривалось уголовное дело в отношении подсудимого С. Формула обвинения в организации убийства включала в себя элементы объективного состава таких преступлений, как:

  • незаконный оборот специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации;
  • нарушение неприкосновенности частной жизни;
  • уничтожение чужого имущества путем поджога.

Указанные составы преступлений были выделены в отношении подсудимого в отдельное производство и судом с участием присяжных не рассматривались, тем не менее председательствующий посчитал возможным исследовать эти факты с участием присяжных заседателей.

Нет сомнений, что данное расширение предмета доказывания по упомянутому делу в отношении С. преследовало единственную цель: восполнить крайне скудную доказательственную базу по обвинению по ст. 105 УК РФ за счет подробностей по другим противоправным деяниям, приписываемым подсудимому, чтобы опорочить подсудимого в глазах коллегии присяжных и тем самым повысить вероятность вынесения ими обвинительного вердикта.

Другим примером незаконного расширения предмета доказывания может служить уголовное дело, рассматриваемое в настоящее время в Верховном суде республики Коми по так называемым пичугинским. Здесь следствие пошло еще дальше и включило в объем обвинения по ст. 210 УК РФ утверждения о совершении группировкой мошенничеств и вымогательств без указания места, времени и обстоятельств таких деяний. То есть обвинение по ст. 210 УК РФ в этой части оказалось очевидно неконкретизированным. Между тем председательствующий по делу не только отказался возвращать дело прокурору в связи с неконкретизированностью обвинения, но и на основании этого принял решение о законности доведения до сведения присяжных заседателей вообще любых обстоятельств, которые содержат элементы вышеуказанных преступлений, не включенных в объем обвинения.

Подход Первого апелляционного суда устанавливает в большей степени соответствующие УПК РФ стандарты соблюдения требований пределов судебного разбирательства в судебном процессе с участием присяжных заседателей. Более того, обсуждаемое судебное решение позволяет экстраполировать данный подход не только на содержание вопросного листа, но и на все судебное следствие в целом, поскольку очевидно, что вопросы, прямо или косвенно не затронутые в вопросном листе, не могут быть предметом исследования по уголовному делу.

Нет сомнений, что если обсуждаемая правовая позиция, выраженная Первым апелляционным судом в столь явном и однозначном виде, войдет в судебную практику, то это самым серьезным образом отразится как на подходе к составлению вопросных листов, так и на самом судебном следствии.