10.06.2022 Уголовная ответственность за обещание или предложение посредничества во взяточничестве АГ

Материал выпуска № 11 (364) 1-15 июня 2022 года.

Последние годы в России активно декларировался курс на борьбу с коррупцией, проявляющийся в законодательной сфере во введении новых и изменении существующих норм, которые устанавливали уголовную ответственность за взяточничество и иные коррупционные преступления. Практика правоприменения все эти годы шла по пути снижения стандартов доказывания по таким делам с одновременным ужесточением наказаний, назначаемых за взяточничество, и общим увеличением количества подобных дел. Это порождает выявленные выше проблемы и неопределенность в правоприменении.

Так, согласно официальной статистике Судебного департамента при Верховном Суде РФ в 2016 г. судами рассмотрено 71 дело по ч. 6 ст. 290 УК РФ, а в 2021 г. – уже 129 дел. При этом в 2016 г. количество лиц, в отношении которых было назначено наказание, не связанное с лишением свободы, составляло четыре человека или 5,7% от общего числа осужденных, а в 2021 г. – уже 20 человек или 15,5% от общего числа осужденных.

Сомнительная позиция

По мнению автора, не отличается либерализмом и постановление Пленума Верховного Суда РФ от 9 июля 2013 г. № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях» (далее – постановление № 24). В самом начале этого ориентирующего нижестоящие суды документа подчеркиваются опасность коррупции и важность борьбы с данным явлением. Вероятно, только ведущейся борьбой с коррупцией можно объяснить высказанную позицию о том, что если взяткодатель намеревался передать, а должностное лицо – получить взятку в значительном или крупном либо в особо крупном размере, но фактически размер принятого незаконного вознаграждения не «дотянул» до указанного в УК РФ, то содеянное надлежит квалифицировать как оконченные дачу либо получение взятки также в значительном, крупном или особо крупном размере. Данное разъяснение противоречит теории уголовного права и установленному ст. 30 УК РФ понятию неоконченного преступления, но необходимо признать, что практика в рассматриваемых ситуациях устоялась, и она в полной мере соответствует этой позиции.

Явная непоследовательность

Характерным примером устоявшегося тренда на борьбу с коррупцией стало введение в УК РФ нормы, устанавливающей уголовную ответственность за обещание или предложение посредничества во взяточничестве. Напомним, что такая ответственность предусмотрена ч. 5 ст. 291.1 УК РФ, а максимальное наказание за обещание или предложение посредничества во взяточничестве составляет 7 лет лишения свободы вне зависимости от размера взятки, посредником при передаче которой обещает или предлагает выступить виновное лицо.

Подобная санкция свидетельствует о явной непоследовательности российского законодателя. Так, лицо, давшее взятку в значительном размере (свыше 25 тыс. руб.), может быть подвергнуто наказанию в виде лишения свободы до 5 лет, а получившее такую же взятку – до 6 лет. Наказание за дачу и получение взятки в меньшем размере, а тем более за мелкое взяточничество, еще менее сурово. Очевидно, что данные деяния гораздо более общественно опасны, чем обещание или предложение взятки, но по каким-то необъяснимым причинам законодатель отнес именно последние к тяжким преступлениям. Представляется, что при введении данной нормы какой-либо реальной криминологической экспертизы общественной опасности деяния, которая должна была предшествовать его законодательной криминализации, не проводилось.

Проявляется непоследовательность законодателя и в самой конструкции состава преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 291.1 УК РФ. Исходя из описания объективной стороны состава указанного преступления, он считается оконченным с момента выраженного виновным лицом обещания или предложения выступить посредником во взяточничестве. Таким образом, устанавливается уголовная ответственность за одни лишь слова без их последующей практической реализации в виде конкретных действий. При этом, как уже отмечено выше, вне зависимости от размера обсуждаемой взятки данные слова отнесены законодателем к категории тяжких преступлений. Подобная конструкция состава преступления вызывает вопросы в связи с фактической невозможностью применения положений ст. 31 УК РФ к лицу, которое, например, пообещало потенциальному взяткодателю выступить посредником во взяточничестве, а затем само же отказалось от совершения каких-либо действий. Объективная сторона преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 291.1 УК РФ, в виде высказанного обещания передать взятку, будет иметь место даже при условии добровольного отказа до возбуждения дела от своих слов. Потому защите вряд ли удастся убедить суд в необходимости применения ст. 31 УК РФ, хотя очевидно, что общественная опасность совершенных действий в данном случае сводится к нулю. В аналогичной ситуации высказанного получателем взятки намерения такую взятку получить и последующего добровольного отказа от ее получения положения ст. 31 УК РФ применимы. Между тем вряд ли у кого-то имеются сомнения, что получение взятки намного более общественно опасно по сравнению с обещанием или предложением посредничества.

Как на практике?

Правоприменение по ч. 5 ст. 291.1 УК РФ традиционно пошло по пути практической ревизии неудачно сконструированной нормы. Так, согласно официальной статистике Судебного департамента Верховного Суда РФ за период 2016–2021 гг. судами было рассмотрено только 160 дел по ч. 5 ст. 291.1 УК РФ, и лишь по 40 из них (25% от общего количества рассмотренных дел) были вынесены приговоры, связанные с назначением реального наказания в виде лишения свободы.

Таким образом, на практике судьи в большинстве случаев признают меньшую общественную опасность обещания или предложения посредничества во взяточничестве по сравнению с дачей и получением взятки, что в целом вполне очевидно всем, кроме законодателя.

Обращает на себя внимание достаточно небольшое количество подобных уголовных дел, несмотря на то что формулировка объективной стороны, состава преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 291.1 УК РФ, максимально широка и, как уже отмечено выше, предусматривает ответственность даже за неосторожно высказанное слово, не подкрепленное какой-либо конкретикой.

Судебная практика же идет по пути привлечения к уголовной ответственности по указанной статье при наличии не только слов, но и конкретных действий, подтверждающих реальность намерений виновного лица выступить в качестве посредника во взяточничестве. По большинству изученных автором приговоров такими действиями судьи признавали факт получения виновным предмета взятки, задокументированный в рамках оперативно-розыскных мероприятий.

Так, приговором Динского районного суда Краснодарского края от 30 июля 2021 г. по делу № 1–219/2021 лицо было признано виновным в том, что предложило через него передать взятку, после чего взяткодатель согласился, но сообщил в правоохранительные органы, и в момент передачи денежных средств лицо было задержано.

Приговором Красноярского районного суда Самарской области от 13 мая 2021 г. по делу № 1–72/2021 лицо было признано виновным в том, что обещало передать взятку и уже получило для этого денежные средства, после чего было задержано.

В описанных случаях фактически речь шла о возможном посредничестве во взяточничестве, которое, тем не менее, квалифицировалось по ч. 5 ст. 291.1 УК РФ. Ни одного приговора, по которому виновное лицо было наказано именно за обещание или предложение посредничества во взяточничестве, т.е. слова, не подкрепленные конкретными действиями, автору в открытых источниках найти не удалось.

Это в очередной раз подчеркивает сомнительность примененных законодателем формулировок, которые не находят своей поддержки и понимания у правоприменителей.

К вопросу об ином способствовании

Еще одной неудачной новеллой российского уголовного законодательства автор считает введение так называемого интеллектуального посредничества во взяточничестве, которое выражается в «ином способствовании» взяткодателю и (или) взяткополучателю в достижении либо реализации договоренности между ними о получении и даче взятки. Постановление № 24 разъясняет: посредничество в указанной форме считается оконченным с момента выполнения посредником одного из действий, направленных на достижение или реализацию соглашения (например, организации встреч, ведения переговоров), независимо от того, достигнуто и реализовано ли такое соглашение.

На практике подобная формулировка порождает конкуренцию между обещанием или предложением посредничества во взяточничестве и интеллектуальным посредничеством во взяточничестве. Кроме того, она фактически исключает возможность применения положений ст. 31 УК РФ о добровольном отказе от преступления при любой из форм посредничества во взяточничестве.

Так, если посредничество осуществляется в форме помощи в организации встреч, и в дальнейшем посредник после первой встречи заявляет, что не желает принимать в этом никакого участия, то он все равно подлежит уголовной ответственности, поскольку в соответствии с указанными разъяснениями выполнил объективную сторону интеллектуального посредничества.

Если же лицо изначально имеет умысел на физическое посредничество, т.е. передачу взятки через него, но в определенный момент добровольно и окончательно заявляет, что не будет выступать в таком качестве, то оно в подавляющем большинстве случаев подлежит уголовной ответственности за оконченный состав посредничества, но в интеллектуальной форме, так как до своего добровольного отказа участвовало в переговорах по обсуждению способов передачи взятки и ее размера.

Представляется, что авторы постановления № 24 в данном случае не учли подобную, весьма вероятную на практике ситуацию, фактически исключив возможность добровольного отказа не только от обещания или предложения посредничества во взяточничестве, но и от самого посредничества.

Таким образом, нормы, устанавливающие уголовную ответственность за обещание или предложение посредничества во взяточничестве, а также посредничество во взяточничестве, сконструированы неудачно, что порождает выявленные выше проблемы и неопределенность в правоприменении. Законодателю следует обратить внимание на указанные проблемы, подвергнув нормы ревизии и корректировке. Норму ч. 5 ст. 291.1 УК РФ вообще, по мнению автора, стоит перевести в разряд административных правонарушений, за исключением обещания или предложения посредничества во взяточничестве в крупном и особо крупном размерах, что, очевидно, будет приветствоваться правоприменителями не только со стороны защиты.