11.05.20. Сделать правильный выбор. Оспаривание сделок с адвокатами в банкротстве: отдельные вопросы правоприменения . АГ.

Оспаривание сделок с адвокатами в банкротстве: отдельные вопросы правоприменения
Солодовникова Лидия

Юрист Адвокатского бюро «Линия Права» (Москва)
Материал выпуска № 9 (314) 1-15 мая 2020 года.

Тема рисков оспаривания соглашений с адвокатами и платежей адвокатам при банкротстве доверителей по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, получила широкий отклик профессиональной аудитории. Соответствующие вопросы освещались в публикациях Вячеслава Голенева, Елены Якушевой, Сергея Хухорева, Василия Раудина, Юлия Тая, Сергея Гуляева, Анны Васильевой. Продолжая ее освещение, автор статьи путем анализа отдельных судебных актов, связанных с признанием недействительными соглашений об оказании юридической помощи должников с адвокатами, пришла к выводу, что соответствующие сделки были оспорены вследствие установления нарушений законодательства и отсутствия доказательств, которые необходимы для разрешения дела с учетом специфики банкротства.

В качестве вступления упомяну историю моего товарища – арбитражного управляющего, который оспаривал сделки должника с известными юридическими компаниями. В общих чертах: одна из компаний составляла проект процессуального документа, а вторая – проверяла за первой. Посчитав это экономически необоснованными сделками в предбанкротный период, учитывая немаленькие суммы вознаграждений и отрицательный результат оказанных услуг, повлекший признание должника банкротом, управляющий обратился с заявлением на основании п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве. Отказывая в удовлетворении заявления, суд отметил, что услуги топовых юридических компаний не могут оцениваться как совершенные на нерыночных условиях, поскольку их уровень (услуг) отличается высоким качеством и признан общественностью. И что самое интересное, в той ситуации я придерживалась позиции управляющего, ведь для кредиторов заключенные с консультантами соглашения однозначно повлекли вред, а согласно позиции Верховного Суда РФ размер оплаты услуг представителя не может оцениваться исходя из его известности1.

Обоснованная вынужденная мера

Анализируя проблемы, возникающие в рамках рассматриваемой тематики, я задумалась: адвокат является таким же кредитором, контрагентом, как и другие лица, чьи обязательства не вызывают сомнений, а требования считаются обоснованными по смыслу Закона о банкротстве. Так необходимо ли обеспечивать ему привилегированное положение?

С одной стороны, опираясь на необоснованно сложившуюся в отдельных кругах точку зрения о том, что юридические услуги – это нечто раздутое и ничем не подтвержденное «выбивание» денег из доверителя, управляющие и кредиторы без оглядки бегут в суд признавать недействительным такие сделки. Некоторые в качестве доказательств нерыночных условий опираются на утвержденные региональными адвокатскими палатами ставки, другие обосновывают завышенность цен путем сравнения со схожими заключенными соглашениями с другими адвокатами, юридическими компаниями, частнопрактикующими юристами. Иногда заявители не брезгуют представить в качестве доказательства нерыночного размера вознаграждения по соглашению об оказании помощи при рассмотрении судебного дела, например, соглашение об оказании юридических услуг по подготовке договора купли-продажи доли в уставном капитале общества. Представляется, что метод по принципу «все средства хороши» не только неуместен, но зачастую может сыграть злую шутку с самим заявителем. Ведь при отказе в признании сделки недействительной контрагент вправе обратиться с заявлением о взыскании расходов с должника, а суд уже дал оценку возможным расценкам адвоката, поэтому расходы могут быть существенными.

Но, с другой стороны, как я указала выше, адвокат является таким же кредитором, как и другие. Почему же статус адвоката должен менять установленные правила для всех кредиторов?

Судебная практика, подкрепленная новыми разъяснениями Президиума Верховного Суда РФ2, складывается таким образом, что стандарт доказывания в делах о банкротстве становится одним из самых высоких при рассмотрении разных обособленных споров. Кредитору все сложнее аргументировать основания заявленного требования. В условиях установления подконтрольности аффилированным лицам и бенефициарам многочисленных процедур это представляется обоснованной вынужденной мерой. Так почему при, казалось бы, справедливом «закручивании гаек» необходимо предоставлять «зеленый свет» всем соглашениям об оказании юридической помощи с адвокатами? Представляется, что лоббирование «адвокатской защиты» в банкротстве на основании того, что адвокат не может отказаться от оказания помощи, что оказание услуг, не соответствующих предмету конкретного соглашения, идет вразрез с принципами адвокатской деятельности, не будет отвечать целям банкротства – соразмерного удовлетворения требований кредиторов. При этом если отсутствуют основания подозрительных сделок и сделок с предпочтением, то соглашение о юридической помощи устоит, а если такие основания имеются, то как тогда можно освобождать адвоката от возможной реституции и пополнения конкурсной массы (либо уменьшения размера реестровых требований).

Рассмотрим отдельные основания признания сделок с адвокатами недействительными на примерах судебной практики.

Сделки с неравноценным встречным исполнением

В одном из дел суд кассационной инстанции оставил в силе определение первой инстанции, признал соглашение об оказании юридической помощи между должником и адвокатом недействительным по п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве. Кассация признала верными выводы суда первой инстанции о том, что оказанные адвокатом услуги завышены по сравнению с аналогичными услугами иных адвокатских образований. Так, суд первой инстанции посчитал, что все мероприятия по соглашению способен выполнять штатный юрист с ежемесячной зарплатой 100–150 тыс. руб. Оказание юридической помощи и представительство интересов генерального директора должника по уголовному делу не могут явиться основанием для платы из расчета 550 тыс. руб./мес. Это более 50– 55% от максимально возможного размера ежемесячного вознаграждения. Мало того, судами косвенно сделан вывод, что оплата адвокату, оказывающему услуги, связанные с защитой генерального директора должника в рамках уголовного дела, не может признаваться сделкой, совершенной в условиях обычной хозяйственной деятельности должника3.

Затрагивая вопрос соглашения о защите по уголовному делу, следует упомянуть, что среди комментариев к статье Вячеслава Голенева важным является комментарий Василия Раудина относительно признания недействительными в качестве отдельных сделок должника акта об оказании юридической помощи и отчета, которые были представлены доверителю по результатам защиты по уголовному делу.

Исходя из положений гл. III.1 Закона о банкротстве, п. 1, 2, 4 ст. 25 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ и гл. 49 ГК РФ соглашение между адвокатом и доверителем является гражданско-правовым договором, который может быть оспорен по банкротным основаниям.

С учетом того, что акт и отчет по результатам защиты в рамках уголовного дела служат подтверждением оказания услуг адвокатом, следует говорить об оспаривании соответствующей сделки. Кроме того, согласно п. 3 ст. 61.1 Закона о банкротстве оспариваться могут и действия, направленные на исполнение обязательства.

Полагаю, что в рамках дела о банкротстве юридического лица вопрос оспаривания сделок с адвокатами о защите физического лица в уголовном деле рассмотрен в приведенном мною примере верно. Если компания заключает с адвокатами соглашения о защите по уголовному делу членов ее органов управления или сотрудников, то данная сделка не может являться обычной для общества. Более того, представляется, что если защита осуществляется по каким-либо делам, непосредственно или косвенно повлекшим неплатежеспособность компании, то в условиях банкротства такие сделки нельзя назвать обоснованными и соответствующими принципу добросовестности. В связи с этим, например, соглашение адвоката о защите бывшего директора должника, обвиняемого в совершении экономического преступления, которое повлекло банкротство общества, при наличии всех требуемых оснований, не может безусловно «защищаться» от оспаривания. В противном случае получается, что компания-должник и кредиторы не только пострадали от действий руководителя, но еще фактически и вознаградили его, оплачивая услуги адвоката.

При разрешении вопроса об оспаривании сделки должника-гражданина, заключенной с адвокатом для защиты по уголовному делу, на мой взгляд, также не имеется оснований для ограничения применения ст. 61.2, 61.3 Закона о банкротстве. Если должник совершил сделки на нерыночных условиях (равно как и в целях причинения вреда кредиторам или с предпочтением), то почему недобросовестный контрагент должен получать защиту?

Сделки, совершенные с целью причинения вреда кредиторам

Суды выяснили, что вред имущественным правам кредиторов причинен в виде увеличения размера имущественных требований к должнику: адвокат определил размер вознаграждения из расчета 150 тыс. руб. ежемесячно вне зависимости от числа судебных заседаний, проведенных в месяц. Оценивая добросовестность поведения сторон, суды установили, что на момент заключения соглашения с адвокатом должник прекратил исполнение части денежных обязательств перед кредиторами. Адвокат был осведомлен о совершении сделки с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, поскольку являлся представителем должника при рассмотрении дела, в рамках которого с него была взыскана задолженность, послужившая основанием для возбуждения банкротства. Более того, в рамках уголовного дела должника от его имени выступали также еще два защитника4. В итоге сделка была признана недействительной по п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве в силу п. 9 постановления Пленума ВАС РФ от 23 декабря 2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)”».

Несмотря на то что суды пошли по более легкому пути в признании сделки, совершенной в течение года до принятия заявления о признании должника банкротом, на основании п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве, в итоговом судебном акте были установлены обстоятельства для квалификации сделки по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. Таким образом, наращивание кредиторской задолженности адвокатом в отсутствие четко определенных услуг влечет причинение вреда кредиторам, а представление интересов в рамках судебных разбирательств будет свидетельствовать об известности адвокату состояния неплатежеспособности должника.

Сделки, совершенные с предпочтением

В рамках одного из дел было установлено, что вознаграждение адвокату по гражданско-правовой сделке уплачивалось наравне с выплатой зарплаты работникам по трудовым договорам. В связи с этим была нарушена очередность и допущено преимущественное удовлетворение требований одного кредитора перед другими, что служит основанием для признания сделки недействительной по ст. 61.3 Закона о банкротстве5.

Прежде чем перейти к выводам, хотела бы отметить, что в настоящее время набирает обороты внеконкурсное оспаривание сделок должника, ведущих к утрате активов или принятию дополнительных обязательств при наличии неисполненных обязательств перед кредиторами. В таком случае контрагент может оспорить сделку по ст. 10, 168 ГК РФ как совершенную со злоупотреблением правом во вред кредиторам до введения процедур конкурсного производства или внешнего управления, либо вообще без возбуждения процедуры банкротства. В этом отношении примечательно определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 14 февраля 2019 г. № 305-ЭС18-18538 по делу № А40-191951/2017, в котором указано, что вред кредиторам может прослеживаться в формировании задолженности «своим» кредиторам путем использования договорной конструкции возмездного оказания услуг, стоимость которых без каких-либо оснований значительно превышает среднерыночную. И несмотря на то, что договор оказания услуг заключен не с адвокатом, а с коммерческой организацией, нет оснований однозначно отрицать возможность адаптации подобной схемы, предусматривающей вывод активов или формирование кредиторской задолженности, к лицам, имеющим статус адвоката.

***

Проанализировав отдельные судебные акты по признанию недействительными соглашений должников с адвокатами, можно сделать вывод, что соответствующие сделки были оспорены вследствие установления нарушений законодательства и отсутствия доказательств, которые необходимы для разрешения дела с учетом специфики банкротства.

Так, назначение высокой цены за оказание юридической помощи доверителю-должнику при наличии у него долгов перед кредиторами вряд ли можно назвать разумным. При этом, если следовать верному сравнению Юлия Тая юриста с врачом в его комментарии к статье Вячеслава Голенева, адвокат, делая выбор между отказом в правовой помощи и согласием в ее оказании, исходя из имеющихся у него сведений о платежеспособности доверителя, должен стать врачом и оценить, насколько помощь одному лицу может причинить вред другим. И несмотря на нестандартность вопросов, подлежащих разрешению, каждый юрист, адвокат, специалист в той или иной отрасли, оказывающий услугу на том или ином уровне, понимает, сколько она стоит. А вот то, что размер вознаграждения не является завышенным и соответствует рыночным условиям сделки при ее оспаривании по ст. 61.2 Закона о банкротстве, надо обосновать, представив соответствующие доказательства (акты, отчеты, проекты документов, судебные акты с указанием адвоката в качестве представителя лица, участвующего в деле, копии протоколов судебных заседаний и пр.). Более того, полагаю, что поскольку адвокат является профессионалом, то ему не сложно подтвердить действительность сделки и факт ее исполнения. В такой ситуации можно утверждать, что «и волки сыты, и овцы целы».


1 Пункт 13 постановления Пленума ВС РФ от 21 января 2016 г. № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела».

2 Обзор судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утв. Президиумом ВС РФ 29 января 2020 г.).

3 Постановление АС Московского округа от 9 октября 2018 г. № Ф05-7649/2016 по делу № А40-91397/15.

4 Постановление АС Волго-Вятского округа от 28 января 2019 г. № Ф01-6495/2018 по делу № А11-3656/2016.

5 Постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 4 апреля 2018 г. № 02АП-8871/2017 по делу № А29-4518/2016.