13.01.2021 В отсутствие механизма обмена Обращение взыскания на единственное жилье: развитие практики АГ

Материал выпуска № 1 (330) 1-15 января 2021 года.

В статье рассмотрены кейсы, связанные с обращением взыскания на единственное жилье должника-гражданина. Дана оценка действиям должника, а также законности вынесенных судебных актов. Приведены позиции Верховного Суда РФ, на которые рекомендуется опираться адвокатам при защите интересов своих доверителей. Обозначены перспективы развития практики по обращению взыскания на единственное жилье гражданина. Прошло уже более полутора лет с момента выхода постановления Пленума ВС РФ от 25 декабря 2018 г. № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан», и на примере нескольких кейсов можно постараться определить, как происходило развитие практики по вопросу исключения единственного жилья из конкурсной массы.

Правовой пробел

Согласно п. 60 постановления Пленума ВС РФ от 17 ноября 2015 г. № 50 «О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства», п. 39 постановления Пленума ВС РФ от 13 октября 2015 г. № 45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан», определению КС РФ от 4 декабря 2003 г. № 456 единственному жилью должника-гражданина предоставляется исполнительский иммунитет.

Согласно ст. 446 ГК РФ должнику-гражданину предоставляется исполнительский иммунитет в отношении принадлежащего на праве собственности жилого помещения (его частей), которое является для гражданина-должника и членов его семьи, совместно проживающих в данном жилом помещении, единственным пригодным для постоянного проживания.

Однако в действующем законодательстве до сих пор не закреплены положения, регулирующие возможность обращения взыскания на единственное «роскошное» жилье.

На существующий правовой пробел указывал Конституционный Суд РФ в постановлении от 14 мая 2012 г. № 11-П, в котором он сформулировал правовую позицию, что для федерального законодателя не исключается возможность конкретизации положения абз. 2 ч. 1 ст. 446 ГПК РФ в части, касающейся размеров жилого помещения, на которое может быть обращено взыскание по исполнительным документам.

С момента введения в действие гл. X Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», регулирующей несостоятельность граждан, а также в условиях отсутствия правового регулирования, которое бы уточнило возможность обращения взыскания на роскошное жилье, количество судебных решений, посвященных исключению имущества из конкурсной массы, только увеличилось. Соответственно, увеличилось число актов, в которых суды предприняли попытки конкретизировать абстрактные понятия «роскошного» жилья и разумных потребностей гражданина.

Диаметрально противоположные выводы судов

В качестве примера, демонстрирующего возможность обращения взыскания на единственное жилье гражданина, можно привести определение Судебной коллегии (далее – СК) по экономическим спорам ВС РФ от 29 ноября 2018 г. № 305-ЭС18–15724 по делу № А40–67517/2017.

Согласно позиции ВС РФ преодоление исполнительского иммунитета на жилое помещение возможно в случаях совершения должником противоправных действий в период обращения взыскания на спорную квартиру, направленных на создание видимости наличия обстоятельств, препятствующих обращению взыскания на спорную квартиру. К таким обстоятельствам относятся: сокрытие имущества от обращения взыскания, отчуждение иных (более скромных) пригодных для проживания жилых помещений, в том числе жилых помещений, зарегистрированных на супруга, регистрация гражданина в спорной квартире в преддверии банкротства. Подобное поведение должника свидетельствует о недобросовестном поведении при попытке уйти от уплаты долга и, как следствие, злоупотреблении правом.

Противоправный интерес должника выражается в том, что гражданин, имевший адрес постоянной регистрации в иной квартире, до начала процедуры банкротства намеренно изменил ее на регистрацию в спорном доме с целью сохранения наиболее ликвидного жилого помещения. Указанное обстоятельство подтверждается тем, что его регистрация в спорном доме была осуществлена только после окончания исполнительного производства по делу об обращении взыскания на спорное имущество. Единственной целью подачи заявления гражданина о признании себя несостоятельным (банкротом) являлись обход вступивших в законную силу судебных решений и прекращение процедуры обращения взыскания на спорное имущество в рамках исполнительного производства.

Схожие обстоятельства по созданию искусственной ситуации, при которой применяются правила исполнительского иммунитета, раскрыты в деле № А76–11986/20161. В указанном деле гражданин пытался исключить из конкурсной массы двухэтажный дом, который, по его мнению, являлся единственно пригодным для его проживания и членов его семьи. Суд, отказывая в удовлетворении заявления гражданина об исключении единственного жилья из конкурсной массы, установил, что ранее должник пытался подарить указанное недвижимое имущество дочери. Помимо двухэтажного дома гражданин также отчуждал иные жилые помещения, пригодные для проживания его и членов его семьи, земельные участки, нежилые помещения и транспортные средства.

Посредством оспаривания сделки данное имущество было возвращено в конкурсную массу. Установлено, что должник намеренно выводил свое имущество перед банкротством, что с учетом интересов кредиторов повлекло отказ в защите его прав.

Альтернативная практика представлена в Московском округе (дело № А41–44577/20162). Суды, удовлетворяя заявления гражданина об исключении квартиры из конкурсной массы, установили, что ранее должник пытался подарить указанное имущество сестре. Однако по мнению суда кассационной инстанции, этот факт не является предопределяющим обстоятельством, свидетельствующим о злоупотреблении правом при разрешении вопроса об исключении недвижимого имущества из конкурсной массы в качестве единственного жилья. В указанном деле, как и в ранее приведенном кейсе, договор дарения, заключенный между должником и сестрой должника, признан недействительным. Однако по мнению суда апелляционной инстанции, обоснованность которого подтвердил суд округа, признанный недействительным договор дарения с сестрой в отношении спорной квартиры, а также совершение подозрительных сделок супругом должника по отчуждению иных объектов недвижимого имущества не могут влиять на общий вывод о правомерности заявленного должником ходатайства об исключении квартиры из конкурсной массы в качестве единственного жилья, так как финансовым управляющим не оспаривались сделки супруга, а вывод о злонамеренном отчуждении этого имущества носит предположительный характер. То обстоятельство, что в конкурсную массу должника возвращена спорная квартира в результате признания договора дарения недействительным, не является предопределяющим, поскольку возврат имущества в конкурсную массу в качестве последствий недействительности сделки не предрешал вопрос о его статусе в качестве единственного жилья.

Сравнивая два этих дела, рассмотренные в одно время, можно установить общие черты. И в одном, и в другом деле должник и его несовершеннолетние дети не проживали в спорном жилом помещении, оба должника пытались избавиться от имущества, а сделки по отчуждению этого имущества были оспорены со ссылками на ст. 10 ГК РФ. Однако это не помешало судам прийти к диаметрально противоположным выводам по вопросу исключения имущества из конкурсной массы.

Можно предположить, что одним из существенных критериев, позволяющим определить «искусственность» создания ситуации, при котором спорное имущество становится единственным пригодным для проживания, является признание сделок по отчуждению иного имущества, принадлежащего ранее должнику либо членам его семьи, недействительными.

Неразрешенной остается также ситуация, при которой должник не совершал противоправных действий по отчуждению иных объектов недвижимости, пригодных для проживания его и членов семьи, а изначально являлся владельцем «роскошного» жилья.

Могут ли кредиторы самостоятельно приобрести должнику скромное жилье и реализовать взамен его роскошное?

Правила обмена роскошного жилья на необходимое не выработаны

В 2012 г. законодателем был представлен проект закона3, позволяющий приобретать должнику стандартное жилье взамен «роскошного», однако указанный законопроект был отклонен.

Судебная практика также не дает однозначного ответа на данный вопрос. К примеру, Арбитражный суд Уральского округа в рамках дела о несостоятельности должника-гражданина № А60–56649/20174 признал законным исключение из конкурсной массы квартиры площадью 147,3 кв. м взамен предоставленной кредитором квартиры, общей площадью 31,7 кв. м. Таким образом, суд допустил механизм обмена роскошной квартиры на более скромное жилье.

Однако можно ли назвать такой механизм в этом случае правом должника на проживание в прежнем районе?

СК по экономическим спорам ВС РФ в определении от 23 января 2020 г. № 308-ЭС19–18381 по делу № А53–31352/2016 при разрешении вопроса о предоставлении исполнительского иммунитета в отношении одной из квартир, находящейся в совместной собственности супругов, указала, что для разрешения вопроса об исключении имущества из конкурсной массы судам следовало привлечь к его разрешению должника, его супругу и их детей, кредиторов каждого из супругов, установить, кто из членов семьи обладал правом пользования той или иной квартирой, и лишь после этого определить помещение, в отношении которого предоставляется исполнительский иммунитет, исходя из необходимости как удовлетворения требований кредиторов, так и защиты конституционного права на жилище супругов-должников и членов их семьи. При этом суду следовало указать, что правила обмена роскошного жилья на необходимое не выработаны, критерии определения последнего не закреплены.

Позиция ВС РФ

Наконец, ВС РФ, развивая практику об обращении взыскания на единственное жилье, пришел к выводу5 о недопустимости замены квартиры должника-гражданина площадью 40 кв. м, которую нижестоящие суды признали «роскошным» жильем, на предоставленную кредиторами квартиру площадью 19,8 кв. м.

Важно обратить внимание, что нижестоящие суды указывали на злоупотребление в действиях должника, связанных с «единственным» жильем. Так, гражданином предпринимались попытки перевода указанного помещения в нежилой фонд и обустройства отдельного входа с улицы, т. е. воля гражданина была направлена на создание нежилого помещения для сдачи в аренду и последующего извлечения прибыли. Можно предположить, что должник имел иное жилье (не оформленное на праве собственности) для проживания.

Однако предварительная воля должника на перевод указанного помещения в нежилой фонд, свидетельствующая об отсутствии намерения проживать в указанном помещении, не стала предопределяющим обстоятельством для определения критериев обмена квартиры должника на квартиру, предоставленную кредиторами. Ключевым моментом в настоящем споре явилось отсутствие в законе закрепленного правового механизма, позволяющего реализовать возможность подобного обмена.

ВС РФ сформулировал правовую позицию о недопустимости замены единственного жилья на квартиру поменьше ввиду отсутствия критериев «роскошного» жилья и порядка обмена на «стандартное» жилье в нормативных правовых актах. До устранения правового пробела законом действия кредиторов по замене «роскошного» жилья нарушают правила об исполнительском иммунитете.

Таким образом, до устранения пробела в законодательном регулировании адвокатам при защите интересов своих доверителей предстоит опираться на позиции ВС РФ, запрещающие применение правил предоставления замещающего жилья взамен «роскошного» до внесения соответствующих изменений в законодательство, но дающие возможность преодоления правила об исполнительском иммунитете на единственное жилье в случае совершения противоправных действий должником, направленных на создание искусственной ситуации, в которой «роскошное» жилье будет защищено от взыскания, что в конечном счете поможет сформировать единую систему разрешения подобных споров.


1 Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 4 июля 2018 г. по делу № А76–11986/2016.

2 Решение АС Московской области от 19 сентября 2016 г. по делу № А41–44577/2016.

3 Проект федерального закона № 175340–6 «О внесении изменений в статью 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации» (в ред., внесенной в ГД ФС РФ, текст по состоянию на 21 ноября 2012 г.).

4 Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 20 ноября 2019 г. по делу № А60–56649/2017.

5 Определение СК по экономическим спорам ВС РФ от 29 октября 2020 г. № 309-ЭС20–10004 по делу № А71–16753/2017.