13.01.2021 Как использовать межотраслевую преюдицию для защиты по уголовным делам об экономических преступлениях АГ

Материал выпуска № 1 (330) 1-15 января 2021 года.

В статье рассматриваются возможности использования межотраслевой преюдиции в выстраивании защиты по уголовным делам об экономических преступлениях, начиная со стадии доследственной проверки и до рассмотрения дела судом любой из инстанций. По мнению автора, более жесткая позиция высших судов относительно обязанности судов в ходе уголовного судопроизводства опираться на уже установленные вступившими в законную силу решениями обстоятельства по делу во многом устранила бы «внутреннее убеждение» и субъективный подход при применении норм о преюдиции.

Институт межотраслевой преюдиции в его нынешнем виде связан с внесением Федеральным законом от 29 декабря 2009 г. № 383-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Налогового кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации» существенных поправок в ст. 90 УПК РФ.

Ее новой редакцией установлена неопровержимая преюдиция в отношении обстоятельств, установленных вступившим в законную силу приговором либо иным вступившим в законную силу решением суда, принятым в рамках гражданского, арбитражного или административного судопроизводства. Эти обстоятельства признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки. При этом такие приговор или решение не могут предрешать виновность лиц, не участвовавших ранее в рассматриваемом уголовном деле.

Принципиальные позиции КС РФ

Конституционно-правовой смысл ст. 90 УПК РФ не раз становился объектом внимания Конституционного Суда РФ. Основополагающим документом являются разъяснения, данные в постановлении от 21 декабря 2011 г. № 30-П (далее – Постановление КС № 30-П), из которых следует, что в качестве единого способа опровержения (преодоления) преюдиции во всех видах судопроизводства должен признаваться пересмотр судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам. К кругу оснований относится установление приговором суда совершенных при рассмотрении ранее оконченного дела преступлений против правосудия, включая фальсификацию доказательств.

Принципиальные позиции, изложенные в Постановлении КС № 30-П, следующие:

  • бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения; при этом все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном УПК РФ, толкуются в его пользу, и до полного опровержения его невиновности обвиняемый продолжает считаться невиновным.

Таким образом, Конституционный Суд РФ категорично подтвердил, что не отмененный по вновь открывшимся обстоятельствам судебный акт, принятый в порядке гражданского или арбитражного судопроизводства, является доказательством, опровержение которого иным способом невозможно;

  • действующие во всех видах судопроизводства общие правила распределения бремени доказывания предусматривают освобождение от доказывания входящих в предмет доказывания обстоятельств, к числу которых процессуальное законодательство относит обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным решением по ранее рассмотренному делу (ст. 90 УПК РФ, ст. 61 ГПК РФ, ст. 69 АПК РФ);
  • признание преюдициального значения вступившего в законную силу судебного решения направлено на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов предполагает, что факты, установленные судом, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела.

Этой формулировкой КС РФ, на мой взгляд, оставил огромный простор для «внутреннего убеждения» следователей, позволив им произвольно определять, имеют установленные судебным актом факты значение для находящегося в производстве уголовного дела (или материала проверки) или нет. И здесь важно отметить, что следователю оставлена возможность одни обстоятельства из судебного акта признать, а другие произвольно посчитать не имеющими значения для данного дела;

  • решение по гражданскому делу, возлагающее гражданско-правовую ответственность на определенное лицо, не может приниматься другим судом по уголовному делу как устанавливающее виновность этого лица в совершении уголовно наказуемого деяния и в этом смысле не имеет для уголовного дела преюдициального значения. Пределы применения в уголовном судопроизводстве межотраслевой преюдиции могут быть ограничены признанием без дополнительной проверки данных только о наличии либо об отсутствии какого-либо деяния или события, установленного в порядке гражданского судопроизводства. Квалификация деяния как противоправного уголовно наказуемого может осуществляться только в судопроизводстве по уголовному делу.

Отсутствует судебная практика и позиция высших судов, которые могли бы дать определенный ответ на вопрос, относятся ли к обстоятельствам, не подлежащим оценке, факты, которые в рамках гражданского процесса разрешаются в порядке особого производства, в частности, вопрос о дееспособности. Открытым остается вопрос, может ли принятое судом решение об ограничении дееспособности или признании гражданина недееспособным быть принято в гражданском судопроизводстве в качестве достаточного доказательства невменяемости лица, совершившего общественно опасное деяние.

Запреты применения норм о преюдиции

Принципиальное значение имеет тот факт, что уголовно-процессуальный закон устанавливает ряд категорических запретов применения норм о преюдиции. Так, ст. 90 УПК РФ исключены из не требующих доказывания обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором, постановленным судом в соответствии со ст. 226.9 (приговор по уголовному делу, дознание по которому проводилось в сокращенной форме), ст. 316 (приговор, постановленный в особом порядке) или ст. 317.7 (приговор в отношении подсудимого, с которым заключено досудебное соглашение о сотрудничестве).

Следует отметить, что ни ст. 69 АПК РФ, ни ст. 61 ГПК РФ указанных ограничений применения норм о преюдиции не содержат.

Уместно будет привести несколько примеров из судебной практики арбитражных судов, чтобы продемонстрировать, какие тяжелые последствия возникают в связи с этим.

ФАС Московского округа, разрешая кассационную жалобу по делу по иску о солидарном возмещении убытков с К. и Ш. в размере 160 035 967 руб., в основу судебного акта положил протоколы допросов К. в качестве подозреваемого, заключение МВД России по итогам бухгалтерской судебной экспертизы по уголовному делу № 103289 (вероятно, имелось в виду заключение бухгалтерско-судебной экспертизы экспертного подразделения МВД) и протокол ознакомления Ш. и его защитника с материалами уголовного дела (постановление Арбитражного суда Московского округа от 8 февраля 2018 г. № Ф05–21923/17 по делу № А40–13997/17).

Тот же суд, разрешая по существу кассационную жалобу по спору о признании недействительным решения общего собрания, указал: «Наличие вступивших в законную силу судебных актов арбитражных судов, которыми подтверждены правомерность владения Т. и Г. указанным количеством долей, суд первой инстанции не принял во внимание, в приговоре указано отношение к судебным актам, принятым арбитражным судом. Так, в приговоре указано: “доводы защиты о том, что судебные акты по делам А40–47730/201 58832/2005; А40–24628/2007; А40–67073/2007; А40–49003/2007; А40–28704/2008; А40–32242/2008; А40–8394/2008; А40–9203/2008; 34242/2008; А40– 24174/2008; А40–16175/2009; А40–43499/2009; 108506/2009; А40–133454/2009; А40–54260/2009; А40–91319/2009; А40–2664/2010; А40–11642/2010; А40–39414/2010; А40–92270/2010; А40–538/2010; А40–13380/2010; А40–90888/11; А40–58525/12; А40–113391/11; А40–113393/11; А40–72433/11, А40–29742/12, А40–132387/11, А40–18228/13, А43–8266/13, А40–36286/13, А40–157947/13 имеют преюдициальное значение, суд оценивает критически”». Очевидно, что при наличии судебного акта арбитражного суда суд уголовной нормы о преюдиции не применил, произвольно руководствуясь при этом судейским усмотрением (постановление Арбитражного суда Московского округа от 3 марта 2016 г. по делу № А40–49003/2007).

К сожалению, данный список можно продолжать, так как названные способы весьма спорного применения положений о преюдиции содержатся в 43 судебных актах ФАС Московского округа1.

Упомянутое Постановление КС № 30-П оставило для стороны обвинения огромное пространство для маневра, определив, в частности, пределы действия преюдициальной силы судебных решений – указав, что выводы суда по уголовному делу не являются предопределенными ранее состоявшимися судебными решениями, принятыми в другом виде судопроизводства в иных правовых процедурах.

В Постановлении КС № 30-П из судебных актов, имеющих преюдициальное значение, исключены также судебные акты других судов, если дело по существу не было разрешено или они касались таких фактов, фигурировавших в гражданском судопроизводстве, которые не являлись предметом рассмотрения и потому не могут быть признаны установленными вынесенным по его результатам судебным актом.

Весьма странно сформулирована гипотеза о возможности при осуществлении уголовного судопроизводства переоценки установленных в порядке гражданского судопроизводства выводов суда о том, содержит ли деяние признаки преступления, а также о виновности обвиняемого, которые должны основываться на всей совокупности доказательств по уголовному делу, в том числе на не исследованных ранее при разбирательстве гражданского дела данных, указывающих на подлог или фальсификацию доказательств, «такого рода доказательства исследуются в процедурах, установленных уголовно-процессуальным законом, и могут в дальнейшем повлечь пересмотр гражданского дела». Если допустить, что подлог и фальсификация доказательств установлены вступившим в законную силу приговором суда, тогда все предельно ясно. Но, к сожалению, п. 4 Постановления КС № 30-П сформулирован так, что любые гипотезы обвинения о фальсификации доказательств смогут быть проверены только в ходе рассмотрения уголовного дела по существу.

В пользу этой концепции свидетельствует и положение того же п. 4 о том, что обстоятельства фальсификации доказательств как уголовно наказуемого деяния не составляют предмета доказывания по гражданскому делу.

Данные фактические обстоятельства выходят за рамки объективных пределов законной силы судебного решения, вынесенного в гражданском судопроизводстве.

Единый способ преодоления преюдиции

Несмотря на возможность столь широкого толкования пределов межотраслевой преюдиции, Постановлением КС № 30-П все же установлен единый способ опровержения (преодоления) преюдиции во всех видах судопроизводства – пересмотр судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам, к числу оснований которого относится установление приговором суда совершенных при рассмотрении ранее оконченного дела преступлений против правосудия, включая фальсификацию доказательств.

К сожалению, за рамками внимания Постановления остался открытым вопрос, единым или единственным способом является процедура отмены судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам, хотя и указано на возможность преодоления преюдиции.

КС РФ обратил особое внимание на то, что даже подтверждения факта фальсификации доказательств для пересмотра решения по гражданскому делу может оказаться недостаточно, если другие установленные в гражданском процессе данные позволяют признать переход права собственности законным, несмотря на факт фальсификации.

Сразу оговорюсь, что далее речь о возможностях использования механизмов межотраслевой преюдиции будет идти в контексте защиты по делам о преступлениях против собственности, в частности, мошенничестве и растратах, где основным квалифицирующим признаком являются размер ущерба, а также установление способа реализации преступного умысла (обман или злоупотребление доверием).

Оценка стоимости имущества

Сумма ущерба в порядке преюдиции может быть установлена судебными актами в рамках как споров о правах, так и при рассмотрении исков, вытекающих из ненадлежащего исполнения условий договора и/или отказа от его исполнения.

Общая концепция фиксации стоимости имущества приобретает принципиальное значение в свете п. 30 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 г. № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» (далее – Постановление Пленума ВС № 48), в соответствии с которым стоимость имущества, похищенного в результате мошенничества, присвоения или растраты, следует определять исходя из его фактической стоимости на момент совершения преступления.

Важно здесь то, что путем установления в порядке преюдиции стоимости имущества, являющегося предметом судебного спора, возможно с достаточной степенью вероятности опровергнуть гипотезу следствия, а при направлении дела в суд такие разночтения могут служить основанием для возвращения дела прокурору.

В случае, если помимо установления стоимости имущества необходимо максимально уменьшить вероятность обращения взыскания на имущество, нажитое в период нахождения в браке, на выручку может прийти судебная тяжба о разделе совместно нажитого имущества, в ходе которой допустимо как зафиксировать судебным актом объективную стоимость имущества, так и распределить имущество в долевую собственность. Вопрос о разделе совместно нажитого имущества приобретает самостоятельное значение в первую очередь по той причине, что при наложении ареста на имущество в порядке ст. 115 УПК РФ следствие не обращает внимания на установленный Семейным кодексом РФ принцип общей совместной собственности супругов на все имущество, приобретенное в браке, а ошибочно определяет единоличного собственника имущества только на основании данных о государственной регистрации права собственности.

Далее в том же пункте Постановления Пленума ВС № 48 указано, что при установлении размера похищенного в результате мошенничества, присвоения или растраты судам надлежит иметь в виду, что хищение имущества с одновременной заменой его менее ценным квалифицируется как хищение в размере стоимости изъятого имущества.

В этом случае у защиты создается пространство для маневра: первый вариант – идти по пути определения стоимости изъятого имущества на момент его изъятия; второй – устанавливать стоимость имущества, предоставленного взамен изымаемого.

Во всех указанных случаях наличие в мотивировочной части судебного акта сведений о стоимости имущества, исчисленной на основании заключения экспертизы или заключения специалиста в рамках арбитражного процесса и принятого судом в качестве относимого и допустимого доказательства, является эффективным инструментом защиты.

Дополнительные возможности при оценке имущества

Дополнительные возможности защите дают нормы законодательства о банкротстве и об оспаривании торгов, когда речь идет о хищении путем замены имущества на менее ценное, впоследствии включенное в конкурсную массу.

Согласно ст. 85, 86 Закона об исполнительном производстве оценка имущества должника производится судебным приставом-исполнителем по рыночным ценам, действующим на день исполнения исполнительного документа, за исключением случаев, когда оценка производится по регулируемым ценам. Если оценка отдельных предметов является затруднительной, судебный пристав-исполнитель для определения стоимости имущества назначает специалиста. Привлечение к оценке имущества специалиста-оценщика не меняет характера возникающих в ходе исполнительного производства отношений, в силу которых оценка имущества должника осуществляется судебным приставом-исполнителем. Действия последнего могут быть обжалованы стороной в исполнительном производстве в порядке, установленном ст. 90 Закона об исполнительном производстве (п. 7 Обзора практики разрешения арбитражными судами дел, связанных с признанием недействительными публичных торгов, проводимых в рамках исполнительного производства – информационное письмо Президиума ВАС РФ от 22 декабря 2005 г. № 101). Таким образом, в случае выставления на торги имущества, которое предварительное следствие посчитало менее ценным, в основу позиции защиты возможно положить постановление об оценке, принятое должностными лицами Федеральной службы судебных приставов в установленном законом порядке.

Именно эти механизмы будут играть главенствующую роль при защите по делам о мошенничестве в сфере кредитования, когда в основу обвинения положена гипотеза о завышении стоимости залогового имущества.

В Постановлении Пленума ВС № 48 (п. 26) указано, что от хищения следует отличать случаи, когда лицо, изымая и (или) обращая в свою пользу или пользу других лиц чужое имущество, действовало в целях осуществления его действительного или предполагаемого права на это имущество (например, если лицо обратило в свою пользу вверенное ему имущество в целях обеспечения долгового обязательства, не исполненного собственником имущества). При наличии оснований, предусмотренных ст. 330 УК РФ, в указанных случаях содеянное образует состав самоуправства.

Из данного разъяснения можно сделать вывод, что наличие гражданско-правового спора – как уже оконченного вынесением судебного акта, так и находящегося в производстве соответствующего суда – может быть положено в основу позиции защиты с точки зрения подтверждения отсутствия умысла как такового, а также доказательства отсутствия корыстного мотива.

Противоречие в позициях КС РФ и ВС РФ

Существенным подспорьем для обоснования обязательности норм о межотраслевой преюдиции служит определение Конституционного Суда РФ от 3 апреля 2012 г. № 662-О-Р об отказе в принятии к рассмотрению ходатайства о разъяснении ранее принятого им Постановления КС № 30-П.

Принципиально важно, что преодоление преюдиции названное Определение связало исключительно с установлением приговором суда преступления против правосудия, что должно исключать преодоление преюдиции приговорами о преступлениях против собственности.

Однако в определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 11 декабря 2018 г. № 78-КГ18–60 установлено: то обстоятельство, что действия П. квалифицированы органами предварительного следствия и судом только по ч. 4 ст. 159 УК РФ, а не по статьям гл. 31 Кодекса «Преступления против правосудия», само по себе не исключает пересмотра судебных постановлений по вновь открывшимся обстоятельствам на основании п. 3 ч. 3 ст. 392 ГПК РФ.

«Положения данной нормы процессуального закона не ставят возможность пересмотра судебных постановлений по вновь открывшимся обстоятельствам в зависимость от того, по какой именно статье Уголовного кодекса Российской Федерации квалифицировано преступление, совершенное лицом, участвующим в деле, при рассмотрении этого дела судом».

Несмотря на очевидное противоречие в позициях Верховного Суда РФ и Конституционного Суда РФ, следует отметить, что на сегодняшний момент в этой «дуэли» позиций «побеждает» непосредственный правоприменитель.

Подводя итог, можно сделать вывод о достаточно широких возможностях использования межотраслевой преюдиции в выстраивании защиты по уголовным делам об экономических преступлениях, начиная со стадии доследственной проверки и до рассмотрения дела судом любой из инстанций.

Однако, с моей точки зрения, более жесткая позиция высших судов относительно обязанности судов в ходе уголовного судопроизводства опираться на уже установленные вступившими в законную силу решениями обстоятельства по делу во многом устранила бы «внутреннее убеждение» и субъективный подход при применении норм о преюдиции.


1 Информация сервиса «Мой арбитр» по запросу «статья 90 УПК РФ» на 15 ноября 2020 г.