13.04.2022 Сделки супруга-банкрота АГ

Материал выпуска № 7 (360) 1-15 апреля 2022 года.

Статья посвящена актуальным проблемам удовлетворения требований кредиторов в ситуации, когда супруг банкрота с помощью различного рода сделок, распоряжаясь совместно нажитым имуществом, фактически отчуждает имущество (либо долю в праве на имущество должника), причиняя вред кредиторам. Автор касается вопроса о том, когда сделки супруга должника могут быть так же, как сделки самого должника, оспорены, и указывает на основания для такого оспаривания.

В п. 1 ст. 45 СК РФ установлена презумпция разделения долгов супругов, т. е. все обязательства должника-гражданина (далее – должник) затрагивают исключительно его имущество, но не имущественную массу его супруга. И лишь при недостаточности имущества должника кредиторы могут обратить взыскание на долю в общем с супругом имуществе.

Соответственно, кредиторы должника не могут рассчитывать на имущество его супруга, их интерес ограничен исключительно личным имуществом должника и долей должника в совместном с его супругом имуществе.

При этом существует проблема, связанная с тем, что супруг должника может с помощью различного рода сделок, распоряжаясь совместно нажитым имуществом, фактически отчуждать имущество либо долю в праве на имущество должника и, следовательно, причинять вред кредиторам должника-гражданина.

Именно с целью решения названной проблемы Федеральный закон от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) содержит специальное регулирование оснований для оспаривания сделок супруга должника. В п. 1 ст. 213.32 Закона о банкротстве указано, что сделки должника могут быть оспорены по основаниям, указанным в ст. 61.2 (как подозрительные) и ст. 61.3 (как сделки с предпочтением). При этом в п. 4 ст. 213.32 Закона о банкротстве указано, что оспариванию по вышеназванным основаниям (подозрительность и предпочтение) подлежат сделки супруга должника, совершенные в отношении совместного имущества, по основаниям, предусмотренным законодательством.

По существу, п. 4 ст. 213.32 Закона о банкротстве отсылает к тому, что:

  • имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью (п. 1, 2 ст. 34 СК РФ);
  • по обязательствам одного из супругов взыскание может быть обращено на его имущество или долю одного из супругов, которая бы ему причиталась в результате раздела совместного имущества, согласно ч. 3 ст. 256 ГК РФ.

Иными словами, с точки зрения Закона о банкротстве сделками по выводу активов должника с целью причинения вреда его кредиторам следует считать не только те сделки, которые заключаются самим должником в отношении своего имущества непосредственно, но и часть тех сделок, которые заключаются супругом должника.

Названный подход обусловлен специфическим правовым режимом совместной (общей) собственности супругов, который предполагает:

  • возможность для каждого из супругов распоряжаться совместной собственностью в силу законодательной презумпции согласия другого супруга на соответствующее распоряжение (п. 2 ст. 253 ГК РФ);
  • отсутствие деления имущества, находящегося в совместной собственности, на доли до развода (ст. 38 СК РФ, ч. 4 ст. 256 ГК РФ).

Соответственно, в силу представленных особенностей с целью защиты интересов кредиторов должника сделки его супруга могут быть оспорены на основании ст. 61.2, 61.3 Закона о банкротстве аналогично сделкам, совершенным должником от своего имени. Иное бы означало, что режим совместной собственности супругов позволял бы осуществлять свободный вывод активов должника из-под «удара» требований его кредиторов в процедуре банкротства.

Таким образом, поскольку долю должника в совместном имуществе супругов составляют его активы, то сделки его супруга подлежат оспариванию на тех же основаниях, что и сделки, произведенные в отношении активов непосредственно должника (т. е. по ст. 61.2, 61.3 Закона о банкротстве).

Рассмотрим специфические ситуации по оспариванию сделок супруга должника.

Вывод активов через супруга

Начнем с того, что изменение режима права собственности – не панацея. Суд вполне может прийти к выводу о том, что через супруга должника осуществлен вывод активов должника во вред кредиторам.

Как уже было сказано, существование возможности оспаривания сделок супруга должника в процедуре банкротства обусловлено спецификой правового режима совместной собственности супругов.

Совершенно закономерно возникает мысль о том, что изменение правового режима собственности на имущество «спасет» от оспаривания сделки супруга должника.

Например, очевидным решением выглядит заключение брачного договора, по условиям которого право собственности на те или иные объекты будет четко распределено между должником и его супругом. Плюс этого решения в том, что подобное перераспределение совместной собственности между супругами нельзя однозначно классифицировать как вывод активов должника через его супруга. По сути, происходит лишь некое «закрепление» долей супругов в общем имуществе, которые обычно не определены в силу специфики совместной собственности.

Однако применение названного инструментария по выводу активов должника из конкурсной массы в настоящее время недопустимо, и все из-за позиции, изложенной в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 г. № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан» (далее – Постановление № 48).

В абз. 3 п. 9 Постановления № 48 указано, что внесудебный раздел (определение, перераспределение) долей супругов в общем имуществе юридически не связывает кредиторов, требования которых возникли в отношении должника до указанного обстоятельства.

Соответственно, несмотря на внесудебный раздел (определение, перераспределение) имущества супругов, имущество должника, перешедшее его супругу в результате указанных обстоятельств, все равно попадет в конкурсную массу и будет реализовано с целью удовлетворения требований кредиторов, если внесудебный раздел (определение, перераспределение) имущества супругов произойдет уже после возникновения требований кредитора (–ов).

Изложенное также означает, что внесудебный раздел (определение, перераспределение) имущества супругов до возникновения требований кредиторов к должнику неизбежно влечет за собой необходимость руководствоваться названными юридическими фактами при формировании конкурсной массы и реализации имущества должника.

Более того, в абз. 4 п. 9 Постановления № 48 установлено, что супруг, получивший имущество должника в результате раздела (определения, перераспределения) совместной собственности, осуществленного после возникновения требований кредиторов, обязан передать все полученное имущество (или его денежный эквивалент) финансовому управляющему должника. В противном случае у финансового управляющего возникает возможность истребовать у такого супруга должника все полученное им имущество в натуре и включить в конкурсную массу должника согласно ст. 308.3 ГК РФ.

Представленный механизм работает примерно следующим образом. Так, постановлением Арбитражного суда Московского округа от 28 сентября 2021 г. № Ф05–16564/2020 по делу № А40–88372/2017 обособленный спор по оспариванию сделки супруга должника был направлен на новое рассмотрение. Суды первой и апелляционной инстанции не учли, что брачный договор, по которому большая часть активов должника была передана его супругу, заключен до возникновения требований ряда кредиторов к должнику.

В частности, суд кассационной инстанции прямо указал, что в силу абз. 3 п. 9 Постановления № 48 суду первой инстанции при установлении обстоятельств наличия или отсутствия у должника задолженности перед определенным лицом необходимо установить, какие обязательства кредиторов должника возникли до заключения брачного договора и после заключения брачного договора1.

Соответственно, в случае установления наличия требований кредиторов, которые возникли до заключения брачного договора, сделка супруга должника по передаче части активов, которые до заключения брачного договора находились в совместной собственности; после заключения брачного договора были определены в пользу непосредственно супруга должника, может быть признана недействительной по основаниям, закрепленным ст. 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве2.

Представленный подход судов является вполне оправданным, поскольку посредством использования разработанной позиции ВС РФ удается предотвратить ситуации вывода активов через супруга должника с помощью предварительного изменения правового режима активов должника.

В противном случае нарушились бы интересы кредиторов должника, требования которых возникли до раздела (определения, перераспределения) совместной собственности должника и его супруга.

Таким образом, сделка супруга должника с активом, который ранее находился в совместной собственности, но в результате раздела (определения, перераспределения) перешел в единоличную собственность супруга должника, может быть признана недействительной по специальным банкротным основаниям в случае, если суд установит наличие требований кредиторов, которые возникли до соответствующего раздела (определения, перераспределения) совместной собственности должника.

К вопросу об осведомленности контрагента

Сделка супруга должника по выводу активов подлежит оспариванию в случае, если будет установлено, что контрагент супруга должника был осведомлен о направленности данной сделки на вывод активов должника с целью причинения ущерба кредиторам.

Согласно абз. 2 п. 7 постановления Пленума ВАС РФ от 23 декабря 2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)”» (далее – Постановление № 63) в рамках оспаривания сделок по специальным основаниям суду необходимо устанавливать, насколько другая сторона сделки была (или могла быть) осведомлена о возможности причинения вреда кредиторам должника.

Названное разъяснение применимо и к сделкам супруга должника, поскольку, как и в случае со сделками самого должника, оспаривание сделок его супруга призвано защитить интересы конкурсной массы и кредиторов должника.

Соответственно, применительно к оспариванию сделок супруга должника суд должен установить, знал ли контрагент супруга должника о том, что такой сделкой фактически причиняется ущерб самому должнику.

Для этого требуется специфический перечень доказательств, учитывая особенности сторон спорной сделки. Так, например, постановлением Арбитражного суда Московского округа от 20 ноября 2018 г. № Ф05–15270/2018 по делу № А40–55991/2017 суд вернул обособленный спор по оспариванию сделки супруга должника на повторное рассмотрение, указав в том числе на то, что нижестоящие суды вообще не исследовали вопрос осведомленности контрагента о причинении сделкой вреда кредиторам должника.

На втором круге рассмотрения приведенного спора было установлено, что контрагент не знал о том, что спорная сделка причиняет вред кредиторам должника и конкурсной массе, поскольку финансовый управляющий доказательств иного так и не предоставил (постановление Арбитражного суда Московского округа от 20 октября 2020 г. № Ф05–15270/2018 по делу № А40–55991/2017).

Более того, суд особо подчеркнул, что поскольку контрагент супруга должника не являлся заинтересованным лицом по смыслу ст. 19 Закона о банкротстве, то сам факт совершения сделки с имуществом, находящимся в совместной собственности должника и его супруга, не означает, что представленная сделка супруга должна быть оспорена по специальным банкротным основаниям.

Изложенные судебные акты позволяют сделать вывод о том, что доказывание осведомленности контрагента по спорной сделке в ситуации отчуждения совместной собственности супругом должника является достаточно проблематичным. Довольно сложно представить ситуацию, когда контрагент, не аффилированный с должником, достоверно знал, что через его супруга приобретает актив, на который претендуют кредиторы. И дело даже не в том, знал или не знал приобретатель актива о наличии брака. Даже осведомленность об этом факте никак не свидетельствует о том, что по спорной сделке приобретается актив в ущерб интересам должника.

Следовательно, приобретатель по спорной сделке скорее знал о том, что приобрел некий актив супруга должника, а не самого должника. В рамках сделки довольно редко осуществляется проверка финансового состояния супруга контрагента, несмотря на то что при наличии спора именно контрагент должен будет доказать, что предпринял все разумные меры для проверки приобретаемого актива.

Более того, даже в случае отсутствия согласия должника на отчуждение актива, находящегося в совместной собственности супругов, нельзя сделать однозначный вывод о том, что контрагент супруга по этой сделке имел соответствующую информацию. Отсутствие необходимого согласия должника является самостоятельным основанием для оспаривания (ч. 2 ст. 35 СК РФ).

При этом применительно к отсутствию согласия должника в отношении сделок его супруга с активами, составляющими совместное имущество, следует отметить позицию, изложенную в постановлении Арбитражного суда Московского округа от 20 октября 2020 г. № Ф05–15270/2018 по делу № А40–55991/2017. Она сводится к тому, что:

  • при совершении одним из супругов сделки по распоряжению общим имуществом супругов также предполагается, что он действует с согласия другого супруга (ч. 2, 3 ст. 35 СК РФ);
  • супруг, чье нотариально удостоверенное согласие на совершение указанной сделки не было получено, вправе требовать признания сделки недействительной в судебном порядке в течение года со дня, когда он узнал или должен был узнать о совершении данной сделки;
  • поскольку должник не оспорил сделки, то они являются сделками должника и правомерно оспариваются именно как сделки должника.

Иными словами, с точки зрения суда, сделка супруга должника приравнивается к сделке самого должника (несмотря на то, что не является таковой) в случае, если согласие должника на совершение сделки отсутствовало, но фактически такая сделка не была им оспорена.

Несмотря на то что суд признал спорную сделку супруга должника фактически сделкой самого должника, бремя доказывания осведомленности контрагента супруга должника о том, что данная сделка причиняет вред кредиторам, не было ослаблено или перенесено.

Соответственно, даже в ситуации, когда должник не предоставил своего согласия на отчуждение супругом совместной собственности, не уменьшается сложность доказывания наличия знания контрагента по спорной сделке о причинении вреда кредиторам должника.

Таким образом, сделка супруга должника будет оспорена по специальным основаниям лишь при условии знания контрагента по спорной сделке о том, что такая сделка направлена на причинение вреда его кредиторам.

Доказывание названного обстоятельства осложнено тем, что фактически сделка с активами должника, находящимися в совместной собственности с супругом, осуществляется через супруга. Следовательно, контрагент супруга должника по спорной сделке мог добросовестно полагать, что приобретает актив супруга, а не самого должника. Вместе с тем в данном случае необходимо применять презумпцию осведомленности контрагента супруга должника, которая установлена п. 7 Постановления № 63, представив обоснованные предположения, что контрагент знал, что причиняет вред кредиторам должника. На такого контрагента переходит бремя доказывания того, что он предпринял все возможные меры по проверке приобретаемого актива (наличие режима совместной собственности, финансовое состояние супруга должника и самого должника), чтобы установить наличие или отсутствие обстоятельств причинения вреда кредиторам.

Выводы

Итак, сделки супруга должника могут быть оспорены финансовым управляющим или кредиторами каждый раз, когда их юридический состав подпадает под диспозицию ст. 61.2, 61.3 Закона о банкротстве, причем так же, как если бы эти сделки совершались самим должником, в силу специфики регулирования режима совместной собственности.

Кроме того, применительно к основаниям для оспаривания таких сделок в судебной практике нам удалось обнаружить некоторые закономерности. Во-первых, юридический факт раздела (определения, перераспределения) совместной собственности супругов, в результате которого супруг должника приобрел личное право собственности на актив, не спасет от оспаривания сделку супруга должника по отчуждению такого актива, если названный юридический факт возникнет после возникновения требований какого-либо кредитора к должнику. Во-вторых, сделка супруга должника может быть оспорена по специальным банкротным основаниям лишь при условии, что контрагент супруга знал о том, что спорная сделка причиняет вред кредиторам должника, однако названный факт знания контрагента достаточно тяжело доказать.


1 Схожая позиция отражена также, например, в определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 26 января 2021 г. № 5-КГ20–150-К2.

2 Схожая позиция содержится в постановлении Арбитражного суда Московского округа от 28 сентября 2021 г. № Ф05–16564/2020 по делу № А40–88372/2017.