14.07.2022 Брачный договор, перепродажа и перераспределение участков // Верховный суд разобрал пример вывода дома и участка из-под взыскания Закон ру

Яркий пример схемы по уводу имущества из-под взыскания разобрала гражданская коллегия Верховного суда (ВС). Все началось с брачного договора ответчиков, по которому спорное имущество перешло мужу. Потом через цепочку дарений, перераспределений участков и перепродаж с участием родственников и знакомых имущество оказалось у третьих лиц. Истец о брачном договоре знал, но не предполагал, что ответчик будет действовать недобросовестно, отчуждая спорное имущество. О смене владельцев он узнал только через четыре года, получив выписку из реестра. ВС согласился, что срок давности не пропущен и все сделки надо признать недействительными (см. определение).

В мае 2015 года в пользу Ильгама Самигуллина из Казани суд взыскал с супруги Алексея Карикова 2,7 млн руб. долга. Решение исполнено не было, поэтому потребовалось обратить взыскание на имущество должницы. Но в марте 2016 года супруги заключили брачный договор, по которому все имущество перешло к мужу. Ильгам Самигуллин оспорил брачный договор, он был признан недействительным. Но обратить взыскание на имущество получилось не сразу.

Сначала Ильгам Самигуллин попробовал сделать это за счет квартиры ответчиков. Но она уже была перепродана третьему лицу. Этому помогли действия пристава. Сначала он наложил запрет на регистрационные действия, но через 15 дней его снял. Уже неделю спустя Алексей Кариков продал квартиру. Конечного покупателя квартиры суды признали добросовестным, поэтому вернуть ее продавцу не удалось. Впоследствии пристав был осужден по ст. 286 УК (превышение должностных полномочий), а истец смог взыскать 1,5 млн руб. убытков со службы судебных приставов.

Оставшуюся сумму долга Ильгам Самигуллин попробовал вернуть за счет участка и дома ответчиков — и именно этот эпизод дошел сейчас до ВС. В 2020 году из выписки из ЕГРН истец узнал, что участок и дом на нем перешли в собственность третьих лиц. Причем сделано это было через цепочку дарений и перепродаж. В определении ВС она подробно описана и может служить образцовой иллюстрацией того, как активы выводят из-под взыскания.

Сначала Алексей Кариков подарил имущество своей дочери Кристине Волковой. Потом участок был разделен на несколько новых. Затем дочь ответчика подарила два из этих участков Анастасии Молофеевой. Потом Кристина Волкова и Анастасия Молофеева перераспределили участки, присвоим им новые номера. Анастасия Молофеева продала участки Нане Пантелеевой и Татьяне Емельяновой. Нана Пантелеева продала свой участок Азату Хузину. Наконец, Татьяна Емельянова и Кристина Волкова снова перераспределили участки. При этом, несмотря на многократную смену титульных владельцев, домом продолжал пользоваться Алексей Кариков.

Ильгам Самигуллин требовал признать недействительным договор дарения участка и дома между Алексеем Кариковым и Кристиной Волковой и все последующие сделки в цепочке. А конечные приобретатели Азат Хузин и Татьяна Емельянова заявили встречные иски — о признании себя добросовестными приобретателями.

Первая инстанция согласилась, что сделки были совершены с целью уклонения от взыскания на долю супруги Алексея Карикова в общем имуществе, — именно для этого были приняты меры по переоформлению участков и дома, в связи с чем все сделки являются недействительными в силу их мнимости. Апелляция и кассация отказали истцу и признали Азата Хузина и Татьяну Емельянову добросовестными приобретателями: на момент покупки права продавцов по распоряжению имуществом не были ограничены, сведений о запретах и ограничениях в Росеестре не было.

Гражданская коллегия ВС согласилась с выводами первой инстанции. Все оспариваемые сделки были совершены в кратчайший срок, стороны сделок — родственники и знакомые, а доказательств перечисления и получения денег по этим сделкам нет. Более того, Алексей Кариков сам участвовал в сопровождении сделок в Росреестре, что подтверждается нотариально удостоверенными доверенностями. Перераспределение изначального участка было сделано, чтобы его было сложно идентифицировать по кадастровому номеру и обратить взыскание.

Ответчики в деле ссылались на пропуск исковой давности: Ильгам Самигуллин при оспаривании брачного договора в 2016 году знал его условия, из которых следовало, что что имущество по нему переходит к супругу. Но первая инстанция посчитала, что это не говорит о том, что истец знал об оспариваемых сделках. Считая ответчика добросовестным участником гражданского оборота, Ильгам Самигуллин не предполагал, что ответчик в то же время, несмотря на исполнительное производство, продает свои объекты недвижимости. Более того, ответчик все время указывал тот же дом как место своего проживания. То есть, у истца не было сомнений, что владение домом ответчик осуществляет как собственник.

Ильгам Самигуллин утверждал, что о смене собственника ему стало известно в 2020 году при получении выписки из ЕГРН. Сведений о размежевании участка в выписке не было, а о последующих продажах истцу стало известно в судебных заседаниях по данному делу. Поэтому, считает ВС, нет оснований считать исковую давность пропущенной.

Гражданская коллегия согласилась с доводами истца и признала, что исковая давность начала течь только с момента, когда ему стало известно о сделках. До этого он мог исходить из предположения о добросовестности ответчиков и не предполагать, что они могли совершить явно противоправные действия. То, что они все же были совершены, дает основания для признания сделок недействительными, согласился ВС с судом первой инстанции. Апелляция выводы первой инстанции не опровергла, но отказала истцу.

Гражданская коллегия отправила дело на пересмотр в апелляцию.