15.04.20. Фальсификация доказательств не должна быть обыденностью. АГ. НОВОСТИ.

Исследование вскрыло проблемы, требующие переосмысления и нормативного регулирования
Рубинштейн Евгений
Рубинштейн Евгений

Советник Федеральной палаты адвокатов РФ, член Совета АП г. Москвы, к.ю.н., доцент

1 июня «АГ» опубликовала новость о докладе «Фальсификация доказательств. Полицейские методы», в котором приведен анализ практики по уголовным делам о фальсификации доказательств в 2019 г. Обзор подготовил адвокат АП Владимирской области Максим Никонов, сотрудничающий с правозащитной организацией «Зона права».

Читайте также
Адвокаты проанализировали доклад об уголовном преследовании силовиков за фальсификацию доказательств
В качестве одного из решений проблемы автор документа предлагает перевести состав ч. 2 ст. 303 УК в категорию тяжких преступлений, увеличив максимально возможное наказание в виде лишения свободы до 6 лет
01 Июня 2020 Новости

Автор доклада провел прекрасное, на мой взгляд, исследование. В профессиональном сообществе наблюдается тенденция превращения обсуждения вопросов фальсификации доказательств в официальном и неофициальном ракурсах в обыденное явление. Во многих случаях фальсификация доказательств рассматривается уже как данность, сопровождающая производство по уголовному делу. Удивительно, но мы привыкли слышать о подбросах наркотических средств, проставлении подписей за участников следственных действий и сознательном искажении протоколов, а также о других нарушениях при формировании доказательств.

Коллеги самостоятельно пытаются доказать и обосновать факты фальсификации, зная о том, что в подавляющем большинстве случаев суды поддержат сторону обвинения. Для этого существуют формулировки, «прошедшие апробацию» в вышестоящих инстанциях – такие, например, как «не имеет существенного значения», «не повлияло на достоверность сведений», «не нарушило конституционных прав», «является технической ошибкой», «не нашло реального подтверждения» и т.д. Доклад Максима Никонова заставляет вновь обратить внимание на эти факты и задуматься о том, что может адвокатское сообщество предложить для их устранения или хотя бы минимизации.

На некоторых выводах остановлюсь подробнее. Как следует из приведенной в исследовании официальной статистики, а также его содержания, количество уголовных дел по обвинению в фальсификации доказательств крайне мало. Это усугубляется еще и тем, что на основании ч. 2 ст. 303 УК РФ четверть всех уголовных дел была прекращена в связи с назначением судебного штрафа.

Не оспаривая важность и значимость института освобождения от уголовной ответственности в связи с назначением судебного штрафа, все же необходимо обратить внимание, что применительно к фальсификации доказательств это основание не только не выполняет своего предназначения, но и в некоторой степени ослабляет регулятивную и предупредительную функцию нормы ч. 2 ст. 303 УК РФ.

В настоящее время сложилась ситуация, когда субъект преступления, фальсифицируя доказательства, планирует получить преимущества, а также профессиональную (и не только) выгоду, не опасаясь потенциального привлечения к уголовной ответственности, от которой он в дальнейшем с высокой долей вероятности будет освобожден. Однако если освобождение от ответственности по каким-то причинам не состоится, практика назначения судами наказания свидетельствует о лояльности и мягкости по отношению к лицам, совершившим такие преступления, – реальное наказание назначается единицам. Перекос нормативного регулирования в пользу следователей и дознавателей очевиден и требует исправления.

Как показало исследование, наибольшую опасность представляют факты фальсификации результатов оперативно-разыскной деятельности, которая практически выведена из-под контроля, вследствие чего названные факты крайне сложно поддаются выявлению. Максим Никонов вскрыл давнюю проблему «сакрального» отношения к результатам ОРД со стороны прокуроров и судов, требующую нового осмысления и выработки детальных нормативных правил их нуллификации.

Кроме того, результаты изучения наглядно свидетельствуют, что институт понятых был «урезан» поспешно. Несмотря на все его недостатки, он способен играть роль фактора, снижающего риск фальсификации и усиливающего возможности ее выявления. Также нуждается в изменении институт засекреченных свидетелей, который при действующем регулировании открывает широкие просторы для фальсификации. Кроме того, требования к протоколу следственного действия устарели, что позволяет неограниченно их подменять. Развитие технологий требует по-новому взглянуть на способы обеспечения достоверности результатов следственных действий.

В заключение отмечу, что исследование адвоката Максима Никонова заставляет адвокатское и научное сообщества вновь вернуться к этой непростой теме, осмыслить ее и подготовить рекомендации, в том числе нормативного характера, в целях минимизации фальсификации доказательств.