16.03.20. Позитивное изменение судебной практики. Суды отказались от формального подхода. Источник — АГ.

Позитивное изменение судебной практики

Суды отказались от формального подхода
Шилова Юлия
Шилова Юлия

Адвокат юридической фирмы ART DE LEX
Материал выпуска № 4 (309) 16-29 февраля 2020 года.

В настоящем комментарии к статье Вячеслава Голенева «Сложное и объемное основание» (см.: «АГ». 2020. № 3 (308), № 4 (309)) автор уделяет внимание определению коллеги одного из критериев несения ответственности контролирующего лица за банкротство компании, указывает, что именно суды не всегда учитывают при рассмотрении данной категории дел, и поддерживает вывод автора об изменении судебной практики, ориентированной на реальный поиск лица, виновного в невозможности удовлетворения требований кредиторов.

Выражаю согласие с позицией автора настоящей статьи касательно того, что одним из критериев, по которому может быть установлена невозможность погашения реестра, является вина контролирующего лица – причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в его пользу ряда сделок. При этом, как правильно указывает автор статьи, лицо может быть привлечено к субсидиарной ответственности вне зависимости от того, признаны ли сделки недействительными или нет, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не является критерием для несения ответственности контролирующего лица за банкротство компании.

Вместе с тем судебная практика не всегда учитывает п. 3 ст. 61.11 Закона о банкротстве при вынесении судебного акта при рассмотрении вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности, и нередко в мотивировочной части можно встретить аргументацию, в которой указывается, что  основанием для отказа в привлечении к субсидиарной ответственности является то, что сделки по расторжению договоров безвозмездного пользования или по изъятию имущества не оспорены и не признаны недействительными, см. к примеру: постановления Арбитражного суда Центрального округа от 29 июля 2019 г. № Ф10-2740/2019 по делу № А14-13038/2018, Уральского округа от 18 декабря 2019 г. № Ф09-8952/19 по делу № А76-15030/2018.

Также соглашусь с автором статьи относительно того, что суды при рассмотрении вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности отходят от критерия обязательной юридической аффилированности контролирующего лица с должником. На мой взгляд, позиция, выраженная в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 7 октября 2019 г. № 307-ЭС17-11745(2) по делу № А56-83793/2014, является позитивным изменением в построении судебной практики, поскольку направлена на отступление от формального подхода к установлению владельца компании и направлена на реальный поиск лица, виновного за невозможность удовлетворения требований кредиторов.

Нижестоящие суды также восприняли позицию Верховного Суда РФ позитивно и в своих судебных актах руководствуются ею. Так, в постановлении Арбитражного суда Московского округа от 24 октября 2019 г. № Ф05-17505/2019 по делу № А40-95412/2015 суд пришел к выводу, что не являлись руководителями должника де-юре, лица имели непосредственный доступ к документации должника и, следовательно, подлежат к привлечению к ответственности.

С учетом мнения автора, а также современной тенденции, складывающейся по вопросу рассмотрения споров о привлечении к субсидиарной ответственности, хотелось бы отметить, что несмотря на ряд обстоятельств, подлежащих доказыванию для привлечения к ответственности по основанию, – невозможность погашения требований кредиторов, согласно статистическому бюллетеню ЕФРСБ за 2018 г. и первое полугодие 2019 г., количество судебных актов с положительным решением судов о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц заметно увеличивается. Рост основан как на увеличении количества изначально поданных заявлений, так и на отказе судов от формального подхода к исследованию доказательств, что существенно увеличивает шансы конкурсных кредиторов на удовлетворение своих требований.