18.05.2022 Страховой регресс и защита дистанционных работников: гражданские позиции ВС Право ру

ВС разъяснил, почему расчёты между страховщиками не могут быть основанием продлить срок исковой давности. Ещё суд запретил ограничивать право дистанционного работника на гарантии и компенсации при увольнении по инициативе работодателя. Регресс в результате ДТП, права удалёнщиков, моральный вред от действий враче, защита адвокатом своим авторских прав и недовольный тесть — о новых делах ВС за март читайте в материале.
1
Выплата регрессных требований по страхованию

В июне 2015 года Дмитрий Булыжкин* на машине Анатолия Булыжкина* попал в ДТП. В результате пострадал автомобиль Алины Ивановой*. «Росгосстрах», где купил страховку Булыжкин, 20 сентября 2016 года возместил ущерб страховой компании пострадавшей, а почти через три года, 2 сентября 2019-го,  подал регрессный иск к виновнику.

  • Июнь 2015 года: Дмитрий Булыжкин попал в ДТП  и повредил автомобиль Ивановой
  • 15 августа 2016 года: Страховая компания Ивановой выплатила ей деньги
  • 20 сентября 2016 года: «Росгосстрах» возместил эту сумму страховой компании Ивановой
  • 2 сентября 2019 года: «Росгосстрах» подал регрессный иск к Дмитрию Булыжкину

В иске страховщик потребовал возместить ему убытки в порядке регресса. Суд первой инстанции частично удовлетворил требования и взыскал с ответчика 191 288 руб. Он посчитал срок исковой давности с момента расчетов между страховыми (20 сентября 2016-го) и решил, что тот не пропущен.

Апелляционная инстанция отменила это решение. Суд отказал в иске «Росгосстраху» из-за пропуска срока исковой давности. Основное обязательство — возмещение суммы страхования потерпевшей  — исполнено в августе 2016 года. «Росгосстрах» подал иск 2 сентября 2019 года, выйдя за пределы трёхлетнего срока исковой давности.

Кассационная инстанция отменила апелляционное постановление и оставила в силе решение первой инстанции. ВС отменил (Дело № 41-КГ21-47-К4) это определение и направил дело на новое рассмотрение в суд кассационной инстанции. Судьи отметили, что взаиморасчёты между страховщиками не влияют на срок исковой давности и не могут быть основанием для его увеличения по регрессным требованиям.

Александр Павловский, партнер юридической компании A.Т. Legal , считает, что позиция ВС относительно исчисления начала течения срока исковой давности по регрессному требованию страховщика в подобных случаях позволит сформировать новый тренд в правоприменительной практике. Суды в большинстве случаев полагают, что исполнение основного обязательства происходит при возмещении денежных средств страховой компанией владельца транспортного средства страховой компании потерпевшего. В качестве примера Павловский приводит апелляционное определение СК по гражданским делам Кемеровского областного суда от 29 августа 2019 г. по делу N 33-9305/2019 и апелляционное определение СК по гражданским делам Иркутского областного суда от 05 августа 2019 г. по делу N 33-6148/2019. Новый подход подстегнет страховые компании более оперативно обращаться в суды для защиты своих прав и предъявления исковых заявлений в порядке регресса.

2
Больница не хочет компенсировать моральный вред

26 апреля 2017 года маленькую Юлию Чарушину* госпитализировали в инфекционное отделение Тихорецкой центральной районной больницы, а затем перевели в отделение анестезиологии и реанимации. Там через два дня девочка скончалась. Следственный отдел по Тихорецкому району Краснодарского края провел проверку по факту смерти. В заключении от 1 февраля 2018 года комиссия экспертов указала, что при оказании медицинской помощи в больнице допустили диагностические и тактические дефекты. Из-за этого состояние ребенка ухудшилось.

Родители девочки Алексей и Наталья Чарушины* в сентябре 2018 года подали иск к больнице и Минздраву Краснодарского края. Супруги просили 2 млн руб. компенсации морального вреда. Суд первой инстанции отказал в иске. Он отметил, что ошибки действительно были, но нет прямой причинно-следственной связи между действиями сотрудников больницы и смертью ребёнка.

Суд апелляционной инстанции назначил новую экспертизу. В заключении ГБУ Ростовской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» от 27 декабря 2019 года эксперты указали, что не увидели нарушений ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации». Они отметили, что лечение было достаточным и оказывалось в полном объеме. Вышестоящие инстанции оставили решение в силе.

ВС обратил внимание (Дело № 18-КГ21-165-К4) на то, что для ответственности за моральный вред имеет значение не только прямая, но и косвенная причинная связь между действиями сотрудников больницы и смертью пациента. Суд отменил акты нижестоящих инстанций и отправил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе.

Суды не должны искать прямую причинно-следственную связь между смертью и действиями лечащего врача, считает Георгий Белоусов, адвокат Балтийская коллегия адвокатов имени Анатолия Собчака .

Алена Лежнева, юрист Юридическая компания «Генезис» отмечает, что не так остро будет вставать вопрос о доказывании причинно-следственной связи и влияние ее на суть произошедших событий. С учетом новых и рассматриваемых судебных дел похожей категории, может сложиться единая практика трактовки подобных случаев в пользу потерпевших от действий врачей.

3
Борьба бывшего адвоката за свои книги

Петербургский адвокат Валерий Смирнов написал серию книг «Записки офицера таможенной службы». Вторую, третью, четвертую и пятую части серии напечатало издательство «Левша. Санкт-Петербург» в 2010–2015 годах. При печати второй части серии книг Смирнов и издательство договорились о передаче автору всего тиража (500 книг). Из договоров на три последующие части следовало, что Смирнову передадут только часть тиража, а часть оставит у себя издательство. Также в последующих соглашениях стороны закрепили за издательством «право на изготовление, распространение и продажу дополнительной части тиража произведения в количестве 150 экземпляров».

Спустя время Смирнов увидел свои книги в Интернет-магазине. Автор пришёл к выводу, что издательство напечатало дополнительные экземпляры без его согласия. Он купил их, а потом через суд потребовал 2 млн руб. компенсации за незаконное распространение. Ответчики указали, что представленные истцом в качестве доказательств экземпляры  — букинистические, и исключительные права автора не нарушены. Суд первой инстанции пришёл к выводу, что в книгах, которые Смирнов представил как доказательство, есть все данные о законном введении экземпляров в оборот. Апелляционная и кассационная инстанции согласились с выводами нижестоящего суда.

ВС отменил ранее принятые решения и направил дело на новое рассмотрение в первую инстанцию (дело № 78-КГ21-69-КЗ). Суд подчеркнул — издательство в возражении на иск полагало, что по сделкам с автором, к «Левше. Санкт-Петербург» перешли права на распоряжение переданными ему экземплярами произведений.

Судьи отметили, что раз стороны спора расходились в толковании условий договоров, суду следовало самостоятельно разъяснить их положения с учётом ст. 431 ГК о буквальном значении содержащихся в нём слов и выражений путём сопоставления с другими условиями и смыслом сделки в целом.

Как указал Верховный суд, и издательству, и владельцу Интернет-продавца было необходимо доказать правомерность использования произведений истца, Екатерина Смирнова, партнер, руководитель Санкт-Петербургского офиса Semenov & Pevzner .

4
Дистанционный работник не может быть ограничен в правах

Дарья Никишова* работала полевым супервайзером на ИП Дину Доронину* по трудовому договору о дистанционной работе от 1 мая 2016 года. Стороны допустили расторжение трудового договора по инициативе работодателя, если у того мало работы. В 2020 году Доронина сообщила о намерении воспользоваться этим пунктом: расторгнуть договор по соглашению с выплатой компенсации в 60 000 руб. Никишова не согласилась с размером компенсации, но это не помешало Дорониной издать приказ об увольнении со ссылкой на пункт договора.

Никишова обратилась в Каширский городской суд Московской области и просила признать приказ об увольнении незаконным, восстановить ее на работе, взыскать 118 527, 25 руб. среднего заработка за время вынужденного прогула и компенсировать моральный вред в размере 20 000 руб. Истица указала, что она не нарушала трудовую дисциплину и не совершала виновных действий. В таком случае дистанционному работнику предоставляются гарантии и компенсации в соответствии с главой 27 ТК, защищающей права сотрудника при расторжении трудового договора.

Суд первой инстанции отказал Никишовой. Она не оспаривала основание расторжения с ней трудового договора и увольнение по инициативе работодателя. Она не соглашалась лишь с размером компенсации. Три инстанции пришли к выводу, что увольнение Никишовой правомерно.

ВС отметил, что право дистанционного сотрудника на гарантии и компенсаций при увольнении по инициативе компании не может быть ограничено по сравнению с теми, кто трудится по месту нахождения работодателя  (дело № 4-КГ21-54-К1). Коллегия судей отправила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Артем Денисов, управляющий партнер Юридическая компания «Генезис» , считает, что пока тенденция формального разрешения трудовых споров не имеет предпосылок к изменению.

По мнению Анны Ивановой, адвоката, партнера практики трудового права BGP Litigation , из определения ВС работодателю надо сделать два вывода:  «Если вы увольняете работника по соглашению сторон и сумма выходного пособия меньше 5 зарплат, не признавайтесь, что вы уволили сотрудника из-за отсутствия объемов работы. Не исключено, что суды со ссылкой на Определение ВС начнут сравнивать любое выходное пособие с тем, что бы по максимуму работник мог получить при сокращении».

Михаил Герман, экс-федеральный судья, партнер GRATA International , считает, что определение ВС – это начало формирования судебной практики по спорам дистанционных сотрудников. Этот акт — хороший повод для работодателей провести ревизию трудовых договоров с дистанционными работниками на предмет их соответствия нормам ТК  и сохранения баланса прав и законных интересов.

5
Попытка взыскать долг с зятя

Алексей Еремин* «для улучшения жилищных условий» передал своему зятю Никите Белову* 2,5 млн руб. по расписке по 30 мая 2016 года. Тот деньги не вернул. Спустя два года тесть обратился в Приморский районный суд г. Санкт-Петербурга с иском к Белову. Он просил взыскать задолженность по договору займа и 264 315 руб. процентов за пользование чужими средствами с марта 2017-го по июнь 2018-го. Затем Еремин уточнил требования и говорил уже о 2,5 млн с Белова как неосновательном обогащении.

В мае 2019 года суд первой инстанции отказал Еремину и указал, что истец не предоставил доказательств заключения договора займа. В расписке нет условий о возврате денежных средств. Суд пришел к выводу, что в качестве неосновательного обогащения деньги взыскать тоже нельзя. Из буквального толкования расписки следует, что истец передал деньги для определенной цели – «улучшения жилищных условий».

В ноябре 2019 года апелляционная инстанция оставила решение без изменений. Кассационная инстанция отменила акты нижестоящих судов и направила дело на новое рассмотрение в апелляцию. Третий кассационный суд общей юрисдикции отметил, что суды не учли всех обстоятельств дела.

При повторном рассмотрении дела суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что деньги необходимо взыскать с Белова как неосновательное обогащение. Третий кассационный суд общей юрисдикции поддержал такую позицию.

ВС отменил (дело № 78-КГ21-65-КЗ) акты нижестоящих инстанций и отправил дело на новое рассмотрение в Санкт-Петербургский городской суд. Коллегия по гражданским делам указала, что суд не праве самостоятельно изменять предмет иска. Иное нарушает принцип диспозитивности гражданского процесса.

В практике встречается подход, когда суды выходят за рамки исковых требований со ссылкой на то, что могут самостоятельно квалифицировать правоотношения и разрешить спор, отмечает  Гаяне Штоян, адвокат, старший юрист практики семейного права BGP Litigation . При этом указание заявителем конкретной правовой нормы в обоснование иска не определяет вывод судьи о том, каким законом следует руководствоваться при разрешении дела.

Долгом спорная сумма не является, поскольку расписка не содержит существенного условия заемных правоотношений — обязательства ответчика по возврату денег, рассуждает Нурида Ибрагимова, руководитель Департамента контроля качества Национальная Юридическая Служба АМУЛЕКС .  Тем не менее, по мнению эксперта, сомнительно понимать эту сумму как неосновательное обогащение. Если истец знал об отсутствии правоотношений между ним и ответчиком и все равно передал ответчику денежные средства, то согласно п. 4 ст. 1109 ГК их нельзя признать неосновательным обогащением.

Чтобы решить проблему квалификации, надо допустить иски с альтернативными либо факультативными требованиями, предполагает Алексей Агеев, партнер юридической фирмы Ru.Courts. По мнению эксперта, предпосылки в судебной практике Высшего арбитражного и Верховного суда есть, но до этого нашему процессу еще далеко. Поэтому, с точки зрения юриста, сейчас важнее, чтобы ВС создал определенность в вопросе переквалификации.

*-Имена и фамилии изменены редакцией.