18.06.20. ВС перечислил признаки формального судебного спора в банкротном деле. АГ. НОВОСТИ.

Суд указал, что формальный судебный спор характеризуется в том числе минимальным набором доказательств, представленных одной стороной спора, и пассивной позицией другой стороны в опровержении этих доказательств
По мнению одного из экспертов «АГ», рассматриваемый спор интересен двумя аспектами: после подробного анализа природы конкуренции требований кредиторов в банкротстве ВС дал понятный алгоритм участия в них и решил не выходить за пределы принципа правовой определенности, отказав в удовлетворении кассационной жалобы. Другая отметила, что выводы Верховного Суда, безусловно, имеют значение для последующей практики.

8 июня Верховный Суд вынес Определение № 305-ЭС17-2261(8) по делу об обжаловании кредитором организации-банкрота судебного определения о возврате последним денежной суммы конкурирующему кредитору.

В октябре 2018 г. в рамках банкротства ООО «Научно-исследовательский и проектный институт по строительству и эксплуатации объектов топливно-энергетического комплекса» Арбитражный суд г. Москвы признал недействительной сделкой списание с расчетного счета должника в пользу ООО «РусИнжиниринг» 62 млн руб. в декабре 2015 г. Своим определением от 31 октября суд обязал общество возвратить эту денежную сумму в конкурсную массу должника и восстановил его требование к институту на ту же сумму.

Судебный акт послужил поводом для банкротства «РусИнжиниринг» (дело № А40-5741/2019), впоследствии в реестр требований его кредиторов было включено требование общества «НИПИСтройТЭК» на сумму в 62 млн руб. Далее в реестр вошло ООО «СитиЛайн», которое обратилось в арбитражный апелляционный суд с жалобой на определение от 31 октября 2018 г. и ходатайством о восстановлении срока на его обжалование. По мнению «СитиЛайн», «РусИнжиниринг» вернуло «НИПИСтройТЭК» 27 млн руб., следовательно, эта сумма подлежала исключению из реестра требований кредиторов.

Апелляция вернула жалобу заявителю, в дальнейшем окружной суд поддержал это решение. Обе инстанции сочли, что оспариваемое определение не затрагивает непосредственно права и обязанности общества «СитиЛайн», поэтому оно не вправе обжаловать этот судебный акт.

В кассационной жалобе в Верховный Суд «СитиЛайн» указало, что оно вправе обжаловать судебный акт, на основании которого требования конкурирующего с ним кредитора включены в реестр. Впоследствии общество уступило свои требования к должнику Владимиру Дурневу, поэтому в деле произошла процессуальная замена кредитора организации-банкрота.

После изучения материалов дела № А40-240735/2015 Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ напомнила, что законодательство о банкротстве уделяет особое внимание доказанности обоснованности требований, подлежащих включению в реестр требований должника. «Одним из правовых механизмов, позволяющих проверить обоснованность требований кредитора, является предоставление возможности конкурирующим с ним кредиторам, не имевшим возможности ранее участвовать в судебном процессе по объективным причинам, однократно и консолидированно выдвигать возражения против законности и обоснованности судебного акта, на котором основано заявленное в деле о банкротстве требование. Тем самым решается задача исключения из реестра требований, основанных на искусственно инициированном судебном споре, в котором обе стороны, будучи так или иначе связанными между собой, по сути, заинтересованы в одном и том же исходе дела и обращаются в суд лишь для формального соблюдения требований п. 1 ст. 71 и п. 1 ст. 100 Закона о банкротстве с целью получения внешне безупречного судебного акта для включения в реестр требований кредиторов», – отмечено в определении.

Верховный Суд пояснил, что формальный судебный спор характеризуется, как правило, минимальным набором доказательств, представленных одной стороной спора; пассивной позицией другой стороны в опровержении этих доказательств; признанием иска или обстоятельств дела; неявкой представителей в судебное заседание; отсутствием попыток со стороны проигравшей стороны обжаловать судебный акт и т.п. Активная же позиция конкурирующих кредиторов по опровержению доказательств, положенных в основу судебного акта; по предоставлению новых доказательств; по выдвижению новых доводов, иначе интерпретирующих позицию, ранее подтвержденную в суде, напротив, превращает судебный спор в реальный и восполняет недостатки процессуального поведения сторон формального спора.

«Тот факт, что требование общества “РусИнжиниринг” к институту носит реституционный характер и установлено в результате признания сделки недействительной в деле о банкротстве последнего, не лишает кредитора, конкурирующего с обществом “РусИнжиниринг”, права обжалования судебного акта, подтвердившего обоснованность требований последнего. В связи с этим Судебная коллегия не может согласиться с выводами апелляционного и окружного судов об обратном: п. 24 Постановления Пленума ВАС РФ от 22 июня 2012 г. № 35 распространяется в полной мере и на данную ситуацию. Нет оснований и для вывода о том, что состоявшаяся проверка судебных актов в порядке кассационного судопроизводства препятствует конкурсным кредиторам в реализации их права на обжалование судебного акта. В том случае, если доводы конкурсного кредитора требуют оценки доказательств и установления обстоятельств спора, его жалоба должна быть рассмотрена в суде той инстанции, полномочной на совершение этих действий. По аналогии со ст. 42 АПК РФ жалоба конкурирующего кредитора подлежит рассмотрению применительно к правилам рассмотрения заявления о пересмотре судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам», – отметил Суд.

Высшая судебная инстанция добавила, что право обжалования судебного акта должно использоваться конкурсным кредитором для исключения из конкурсной массы сомнительных требований. В противном случае реализация права будет носить формальный характер, что повлечет искусственное затягивание судебных процедур, увеличит судебные издержки и тем самым нарушит права и законные интересы иных участников дела о банкротстве. Соответственно, подобное процессуальное поведение кредитора не может рассматриваться судом как добросовестное.

В рассматриваемом случае судебный спор о недействительности сделки инициирован конкурсным управляющим института, преследующим цель возврата в конкурсную массу института неправомерно перечисленных денежных средств; обе стороны спора занимали активные процессуальные позиции, предоставляя доказательства и опровергая позиции друг друга; судебные акты последовательно обжаловались и дело рассмотрено дважды судами трех инстанций.

В связи с этим Верховный Суд указал на отсутствие оснований полагать, что судебный спор носил формальный характер, и выявил подобные признаки формальности в действиях самого заявителя, поскольку доводы его жалобы сводились к тем же аргументам, которые ранее уже заявлялись в арбитражных судах различных инстанций и получили судебную оценку.

ВС отметил, что дело о банкротстве общества «РусИнжиниринг» было возбуждено на основании заявления института, подтвержденного определением от 31 октября 2018 г. О содержании этого судебного определения и результатах его обжалования в апелляционном и кассационном порядке общество «СитиЛайн» могло узнать из открытых источников, равно как и ознакомиться с материалами дела. Заявитель подал апелляционную жалобу спустя четыре месяца, что явно превышает время, необходимое для ознакомления с материалами дела и подготовки по ним собственной позиции. При этом «СитиЛайн» не представило убедительных аргументов, объясняющих причины столь длительного промедления с обжалованием судебного акта. Таким образом, ВС отказал в удовлетворении кассационной жалобы.

Партнер и руководитель практики «Арбитражное, налоговое и банкротное право» КА г. Москвы № 5, адвокат Вячеслав Голенев полагает, что рассматриваемый спор интересен двумя аспектами. «Во-первых, ВС подробно проанализировал природу конкуренции требований кредиторов в банкротстве и дал понятный алгоритм участия в них со ссылкой на п. 26 Постановления ВАС РФ № 35. Действительно, любой новый кредитор не лишен права оспаривать как в том же деле о банкротстве должника, так и в ином деле о банкротстве (одного из кредиторов этого должника или должников этого должника) состоявшиеся судебные акты в учетом принципа относительности судебных актов в банкротстве и противопоставления интересов друг другу (конкурсный принцип)», – отметил он.

Во-вторых, по мнению эксперта, отказ кассатору в удовлетворении его жалобы занимателен тем, что его позиция фактически уже многократно рассматривалась разными судами в разных делах, и фактически ВС РФ решил не выходить за пределы принципа правовой определенности. «По сути, Верховный Суд “наказал” кассатора за “процессуальный формализм” (многократный повтор одних и тех же доводов без их обоснования по существу) и медлительность (узнав о спорном акте, лицо промедлило с его обжалованием на 4 месяца), а также применил к нему эстоппель (ссылка на договор, который лицо не представляет, свидетельствует о противоречивом поведении). Об этом следует помнить любому участнику обособленного спора в деле о банкротстве: за медлительность и неактивность суд может и отказать в рассмотрении доводов по существу, сославшись лишь на несовершение либо несвоевременное совершение определенных процессуальных действий самой стороной дела (спора)», – убежден Вячеслав Голенев.

Юрист практики банкротства юридической фирмы «Инфралекс» Дарья Соломатина считает, что выводы ВС РФ, безусловно, имеют значение для последующей практики. «В первую очередь это касается четкого выделения судом критериев формального судебного спора. Анализируя оспариваемый кассатором судебный акт, Верховный Суд аккумулировал ряд признаков, которые могут свидетельствовать о номинальности процесса и должны приниматься во внимание судами. Высшая судебная инстанция также указала на то, какие действия лиц, участвующих в деле, могут способствовать восполнению упущений такого “искусственного процесса”. Вторым не менее важным новшеством, отраженным судом в рассматриваемом определении, стал подробный анализ прав конкурирующего кредитора на обжалование судебных актов, прямо или косвенно затрагивающих его интересы в деле. Суд определил рамки такого обжалования в части целей, сроков и отдельных процедурных моментов», – пояснила эксперт.

По мнению юриста, конкретные выводы Суда по делу затронули вопрос осведомленности кредитора, включенного в реестр, о взаимосвязанных банкротных процедурах. «ВС РФ посчитал, что поскольку оспаривание сделки в рамках банкротства одного контрагента стало основанием для возбуждения дела о банкротстве второго контрагента по сделке, то инициирование процесса ООО “СитиЛайн” по включению в реестр требований кредиторов ООО “РусИнжиниринг” явилось для общества началом течения срока по обжалованию акта – основанием в рамках первого банкротного дела. Такая позиция Верховного Суда представляется небесспорной, поскольку он предлагает исчислять срок на обжалование судебных актов для лица, прямо не участвующего в деле, с момента принятия его заявления о включении в реестр по взаимосвязанному банкротству», — отметила Дарья Соломатина.

Она добавила, что, с одной стороны, закон не предоставляет право на обжалование судебных актов по результатам рассмотрения обособленных споров об оспаривании сделки в ином деле о банкротстве отдельным кредиторам ответчика, также находящимся в процедуре банкротства. «С другой стороны, право на заявление возражений в отношении требований других лиц (в том числе право на обжалование судебного акта, на котором основано заявленное в деле о банкротстве требование) возникает у кредитора с момента принятия его требования к рассмотрению судом», – убеждена юрист.