19.10.2021 Выносимые Европейским Судом по правам человека постановления могут игнорироваться путем использования пробела в российском праве АГ

Материал выпуска № 19 (348) 1-15 октября 2021 года.

В настоящей статье на примере резонансного уголовного дела, в котором суд, вопреки содержащимся в постановлении Европейского Суда по правам человека позициям о нарушениях Конвенции о защите прав человека и основных свобод, вынес решение о продлении меры пресечения в виде содержания под стражей, обосновывается необходимость внесения изменений в уголовно-процессуальное законодательство. В частности, предлагается установить обязанность Верховного Суда РФ оперативно реагировать на продолжающиеся после принятия постановлений ЕСПЧ нарушения конституционных прав граждан.

Российская Федерация, вступая в Совет Европы, преследовала в том числе цель предоставления дополнительных гарантий прав человека – право каждого, кто считает свое право нарушенным государством, на обращение в ЕСПЧ. К сожалению, данный инструмент защиты не является абсолютным, а ставится в зависимость от усмотрения национальных судов, что не соответствует смыслу и целям обращения в ЕСПЧ как наднациональный орган.

Никто не судья в собственном деле

Выражение Nemo judex in propria causa – «никто не судья в собственном деле» – известно человечеству со времен древнего Рима. Именно оно является ключевым в понимании, почему любой системе критически важен внешний контроль. Функциями внешнего, наиболее объективного и независимого судебного контроля за соблюдением прав человека во многих странах, в том числе в России, обладает ЕСПЧ. Согласно ежегодным докладам ЕСПЧ по правам человека за 2020 г., а также за 2019, 2018, 2017 гг. Россия на протяжении длительного времени является лидером антирейтинга по количеству поданных против нее жалоб, а также по количеству вынесенных против нее постановлений.

Как разъяснено Конституционным Судом РФ в постановлении от 6 декабря 2013 г. № 27-П, «гарантированная каждому и являющаяся обязанностью государства защита прав и свобод человека и гражданина, в том числе судебная защита, право на которую относится к основным неотчуждаемым правам и свободам человека и одновременно выступает гарантией всех других прав и свобод, не может быть признана действенной, если вынесенный в целях восстановления нарушенных прав судебный акт или акт иного уполномоченного органа своевременно не исполняется».

Исходя из этого, указал КС РФ, «окончательное постановление Европейского Суда по правам человека, принятое по результатам рассмотрения жалобы лица, которое утверждало, что является жертвой нарушения со стороны Российской Федерации его прав, признанных Конвенцией о защите прав человека и основных свобод или Протоколами к ней, в части, констатирующей соответствующее нарушение в отношении данного лица и присуждающей ему в случае необходимости справедливую компенсацию, подлежит исполнению».

Формальный подход к исполнению решений ЕСПЧ

Вместе с тем на данный момент существуют механизмы, позволяющие не учитывать мнение ЕСПЧ по тому или иному вопросу.

Так, постановлением КС РФ от 14 июля 2015 г. № 21-П установлено, что «не исключается правомочие федерального законодателя – исходя из требований Конституции Российской Федерации и с учетом правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, выраженных в указанном Постановлении, – предусмотреть не противоречащий юридической природе Конституционного Суда Российской Федерации и его предназначению как высшего судебного органа конституционного контроля специальный правовой механизм разрешения им вопроса о возможности или невозможности с точки зрения принципов верховенства и высшей юридической силы Конституции Российской Федерации исполнить вынесенное по жалобе против России постановление Европейского Суда по правам человека, в том числе в части мер общего характера».

Кроме того, как показывает практика, и в частности нижеприведенный кейс, неисполнению решений наднационального органа фактически может способствовать и существующий пробел в уголовно-процессуальном праве.

По резонансному уголовному делу вице-мэра Сочи С.П. Юрина добиться изменения меры пресечения в виде заключения под стражу казалось невозможным – суды всех инстанций, от Басманного до Верховного, транслировали в своих решениях одно и то же: «основания не изменились и не отпали». При этом, исходя из первоначальной позиции Генеральной прокуратуры, таких оснований не существовало вообще. Так, 8 октября 2019 г. государственный обвинитель в ходе заседания по рассмотрению апелляционной жалобы на продление меры пресечения заявил следующее: «С момента избрания меры пресечения в отношении Юрина С.П. Генеральная прокуратура возражала против удовлетворения ходатайства следствия, поскольку как на момент избрания меры пресечения, так и спустя год, на сегодняшний день в отношении указанного обвиняемого органами предварительного следствия не представлено ни единого документа о причастности к инкриминируемому ему преступлению, кроме того, обвинение предъявлено в нарушение ст. 171 УПК РФ, и оно не конкретизировано…». 13 января 2020 г. в судебном заседании Московского городского суда представитель Генпрокуратуры заявил дословно следующее: «Юрин С.П. обвиняется в действиях, которые не образуют состав какого-либо преступления, – формирование формальной позиции при отстаивании интересов г. Сочи в суде. Формальная позиция не может образовывать состав какого-либо преступления, а эта фраза в принципе лишена смысла».

Тем не менее заключение под стражу продлевалось с октября 2018 г. до 31 марта 2021 г. Никакие процессуальные нарушения не учитывались судами, а Генеральная прокуратура, изменив позицию при неизменившихся обстоятельствах, свела свое ходатайство к 11 строчкам текста с просьбой продлить самую строгую меру пресечения еще на три месяца. В качестве аргументов, обосновывающих ходатайство, предлагалось исследовать сведения о наличии детей, положительную характеристику от участкового и ответы об отсутствии учета в наркологическом и психоневрологическом диспансерах. Получилась следующая конструкция: «необходимо продлить срок содержания под стражей, поскольку у подсудимого имеется семья, он положительно характеризуется, психически здоров, а также не употребляет наркотические вещества». Звучит странно, но судом такая позиция принята в качестве допустимой.

1 апреля 2021 г. появился «свет в конце тоннеля» – решение ЕСПЧ (дело «Ким и другие против России») по ранее направленной жалобе, которое подарило надежду на изменение ситуации, поскольку в графе «нарушения» в отношении С.П. Юрина прямо указано следующее: «Коллективные постановления о задержании, использование предположений при отсутствии какой-либо доказательной базы о рисках скрыться от правосудия или воспрепятствовать правосудию, неспособность оценить личную ситуацию заявителя, снижающую риск повторного правонарушения, сговора или побега, неспособность рассмотреть возможность применения иных мер пресечения».

В качестве дополнительных нарушений в отношении С.П. Юрина установлено нарушение ст. 3 Конвенции, которая дословно гласит: «Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию»1.

Ровно за день до этого, 31 марта 2021 г., Хамовнический районный суд, приняв дело к своему производству для рассмотрения по существу, продлил меру пресечения на 6 месяцев. Московский городской суд в апелляции изменил решение, сократив срок его действия до 17 июня 2021 г. Это позволило Хамовническому суду вынести решение от 7 июня, которым мера пресечения продлена еще на три месяца, т.е. первое решение де-факто просто разделилось на два.

В рамках предусмотренной законом процедуры защитой в ВС РФ незамедлительно было направлено обращение о необходимости внесения представления председателем ВС РФ В.М. Лебедевым в Президиум ВС РФ с целью возобновления производства на основании новых обстоятельств, коими УПК признает, в том числе, решения ЕСПЧ.

Ежедневное исследование официального сайта ВС РФ не приносило плодов – статус заявления не менялся, ввиду чего в мае 2021 г. было принято решение написать заявление об ускорении, поскольку безусловно установленное ЕСПЧ нарушение Конвенции о защите прав человека и основных свобод до сих пор имело место, так как С.П. Юрину не отменена и не изменена мера пресечения в виде заключения под стражу. Затем были написаны еще несколько заявлений, до тех пор пока не было получено извещение о назначении на 14 июля 2021 г. судебного заседания по рассмотрению представления председателя ВС РФ от 22 июня 2021 г. о возобновлении производства по новым обстоятельствам. Тем временем 7 июня Хамовнический суд, прописав дословно следующее: «Ссылка стороны защиты на решение ЕСПЧ от 01 апреля 2021 г. не опровергает установленные судом обстоятельства, изложенные выше…», продлил меру пресечения еще на три месяца, до 17 сентября.

Итогом заседания ВС РФ явилась отмена 20 судебных актов Басманного, Хамовнического, Московского городского, Первого апелляционного общей юрисдикции судов и двух решений ВС РФ, т.е. фактически признание судом незаконности столь длительного содержания под стражей. Однако парадоксальным образом доверитель остался в СИЗО, поскольку пробел в праве позволяет на национальном уровне формально подходить к исполнению решений ЕСПЧ, фактически отправляя их в корзину.

Пробел в уголовно-процессуальном праве

Практика Президиума ВС РФ идет по пути отмены всех судебных актов, вынесенных «ДО» решения ЕСПЧ, а все, что было после, остается вне поля зрения Президиума ВС РФ.

При этом назначение заседания Президиума ВС РФ согласно п. 5 ст. 415 УПК РФ ограничено одним месяцем лишь с момента внесения представления председателем ВС РФ, который, в свою очередь, ничем не ограничен и может вносить его даже через 3 месяца (как в нашем случае). За этот период действие решения о продлении заключения под стражу, вынесенное до решения ЕСПЧ, истекает и выносится новое. Таким образом, если бы представление председателя Верховного Суда РФ было внесено хотя бы в течение месяца, то на совершенно законных основаниях последовала бы отмена действовавшего на тот момент решения о заключении под стражу.

На наш взгляд, зависимость порядка восстановления конституционных прав от технических, организационных моментов, случайностей недопустима, иное противоречило бы самому смыслу Конституции РФ, которая закрепляет безусловность и неотъемлемость правового статуса личности. В рассматриваемом случае незаконно содержащийся под стражей на протяжении практически трех (!) лет человек после отмены всех судебных актов о продлении меры пресечения продолжает находиться под стражей в рамках этого же дела по основаниям, которые уже признаны незаконными.

То есть на протяжении практически трех лет содержание под стражей являлось незаконным и необоснованным, но вынесенное после постановления ЕСПЧ решение, аналогичное отмененному, благодаря пробелу в праве стало законным, и применение этой меры пресечения перестало быть чрезмерным.

Необходимы изменения в УПК РФ

Решить такую проблему могла бы и судебная система, ведь еще дореволюционные юристы, в частности С.А. Муромцев, отмечали, что судья оказывается тем более деятельным правотворцем, чем менее оказался законодатель. Однако, как показывает практика, не все судебные решения, отвечающие требованиям закона по форме, соответствуют его духу – формализм может перевесить справедливость и здравый смысл.

Именно поэтому, на наш взгляд, только внесение в уголовно-процессуальный закон изменений, устанавливающих обязанность незамедлительной реакции ВС РФ на решение ЕСПЧ в случаях продолжающегося нарушения конституционных прав, позволит устранять допущенные нарушения в разумные сроки.


1 См.: Исаев И., Перов А. «Двойные стандарты» территориальной подсудности. Отстаивание права защиты на беспристрастный суд путем изменения подсудности на стадии следствия // https://www.advgazeta.ru/mneniya/dvoynye-standarty-territorialnoy-podsudnosti/; см. также: https://www.advgazeta.ru/novosti/semerykh-obvinyaemykh-v-khode-trekhchasovogo-protsessa-derzhali-v-dvukhmestnoy-kletke-v-zale-suda/