19.10.2021 В условиях отказа в принятии обеспечительных мер АГ

Материал выпуска № 19 (348) 1-15 октября 2021 года.

В настоящей статье уделяется внимание сложившейся тенденции отказа в удовлетворении заявлений о принятии обеспечительных мер; приводится позиция ВС РФ, закрепившего высокий стандарт требований к добросовестности лиц, в отношении которых запрашиваются обеспечительные меры; сформулированы рекомендации по написанию обоснованного заявления о принятии обеспечительных мер.

Подходы арбитражных судов к рассмотрению заявлений о принятии обеспечительных мер

Сложности в реализации такого способа сохранения имущественного положения сторон спора, как принятие обеспечительных мер в арбитражном процессе, уже давно являются предметом дискуссии в российском юридическом сообществе. Согласно статистике судебного департамента Верховного Суда РФ, по результатам работы арбитражных судов субъектов за 2020 г. было рассмотрено 33010 заявлений о принятии обеспечительных мер, из которых суды сочли обоснованными только 9425 заявлений1, что составляет 28,5% от общего числа заявлений. Исходя из приведенных данных можно сделать вывод о тенденции отказа в удовлетворении заявлений о принятии обеспечительных мер. Кроме того, такая ситуация складывается не первый год, например, в 2016 г. юристы компаний «Савельев, Батанов и партнеры» и «Кульков, Колотилов и партнеры» совместно с журналом Legal Insight провели исследование института обеспечительных мер в арбитражном процессе, в рамках которого было опрошено около 200 респондентов. Помимо большого процента определений оботказе в принятии обеспечительных мер респонденты выделили наиболее важную проблему – отсутствие релевантной и подробной аргументации выводов суда об отказе в принятии обеспечительных мер. Так, респонденты сообщили, что только в 5,8% случаев отказа определение суда содержит аргументацию, связанную с обстоятельствами дела и поясняющую позицию суда. В остальных случаях суды используют шаблонные фразы: «не представлены доказательства невозможности исполнения судебного акта» и прочие подобные вариации, которые не решают проблемы реализации такого важного института, как обеспечительные меры, а лишь способствуют созданию стойкой систематической практики отказа в принятии обеспечительных мер.

В связи с такой негативной тенденцией данный правовой институт перестает отвечать своим изначальным целям своего создания, оппоненты в судебных спорах недобросовестно затягивают процесс разбирательства, параллельно выводя активы, а полученный в результате спора судебный акт становится неисполнимым, что причиняет существенный ущерб добросовестной стороне, чей имущественный интерес был нарушен.

Таким образом, несмотря на продолжительную дискуссию, связанную с применением обеспечительных мер в арбитражном процессе, данный институт все еще требует обсуждения и совершенствования.

Позиция высшей судебной инстанции

Долгое время в законодательстве и судебной практике отсутствовали относительно точные критерии обоснованности заявления о принятии обеспечительных мер, что можно считать одной из самых весомых проблем в применении обсуждаемого института и одной из причин формальности позиций судов при отказе в принятии обеспечения.

Одна из попыток установить стандарт обоснованности заявлений об обеспечении была предпринята Верховным Судом РФ в определении от 16 января 2020 г. № 305- ЭС19–16964, в котором суд подробно и содержательно аргументировал и обосновал необходимость применения института обеспечительных мер в качестве гарантии сохранности имущества должника.

Отменяя судебные акты нижестоящих инстанций и принимая запрашиваемые заявителем обеспечительные меры в виде ареста денежных средств, судебная коллегия указала следующее: «…обеспечительные меры являются ускоренным предварительным средством защиты, поэтому для их применения не требуется представления доказательств в объеме, необходимом для обоснования требований и возражений стороны по существу спора (абзац второй пункта 10 постановления №55). Для применения обеспечительных мер истцу достаточно подтвердить наличие разумных подозрений возникновения обстоятельств, указанных в части 2 статьи 90 Кодекса…».

Таким образом, Верховный Суд РФ установил в качестве стандарта обоснованности принятия обеспечительных мер такой объем доказательств, который подтверждает наличие обоснованных подозрений возникновения риска невозможности исполнения судебного акта, но не является вместе с этим настолько полным и исчерпывающим, чтобы удовлетворить требования заявителя в рамках рассмотрения дела по существу. Следовательно, ВС РФ задал тенденцию к применению более низкого стандарта доказывания необходимости принять обеспечительные меры по сравнению с доказыванием непосредственного нарушения имущественных прав заявителя.

Кроме того, Верховный Суд РФ напомнил о необходимости учитывать цели правосудия, к которым относится не только разрешение спора по существу и вынесение законного решения, но и обеспечение гарантии восстановления нарушенных прав, в том числе и имущественных.

«…Определение о привлечении к субсидиарной ответственности, по сути, является судебным актом, вынесенным в пользу кредиторов. Однако сам по себе факт принятия судом такого определения не приводит к фактическому восстановлению прав последних. Судебная защита прав кредиторов может быть признана эффективной лишь в случае обеспечения судом действительных гарантий возврата кредиторам денежных средств, на которые они справедливо рассчитывали. Ситуация, при которой в ходе судебного разбирательства недобросовестные контролирующие лица имеют возможность скрыть свое имущество, избежав обращения взыскания на него, а кредиторы лишены реального доступа к правовым средствам противодействия такому поведению ответчиков, является недопустимой…».

Кроме того, в указанном деле было установлено недобросовестное поведение стороны, в отношении которой были запрошены обеспечительные меры. Учитывая это, Верховный Суд РФ подчеркнул, что в случае недобросовестности одной из сторон судам при отказе в принятии обеспечительных мер стоит оценивать, изменилось ли поведение ответчика в ходе рассмотрения спора.

«Вопрос о принятии обеспечительных мер рассматривался судом первой инстанции с извещением заинтересованных лиц. Однако названные ответчики ни в суд первой инстанции, ни при дальнейшем рассмотрении заявления о принятии обеспечительных мер не представили свидетельств того, что начали принимать меры к добровольному возмещению вреда, сотрудничать с агентством, например, на предмет раскрытия информации, позволяющей проследить судьбу имущества банка, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов, и т.д. Оснований полагать, что направленность поведения упомянутых ответчиков в настоящее время изменилась, не имеется.

При таких обстоятельствах существует высокая вероятность того, что в дальнейшем упомянутые лица продолжат действовать недобросовестно и по этой причине после определения размера ответственности каждого из них без принятия испрашиваемых обеспечительных мер взыскание сумм возмещения вреда будет существенно затруднено, что причинит ущерб кредиторам банка».

Таким образом, Верховным Судом РФ был закреплен высокий стандарт требований к добросовестности лиц, в отношении которых запрашиваются обеспечительные меры. В Определении отдельное внимание было уделено недопустимости формальных позиций об отказе в принятии обеспечения, поскольку суду в каждом конкретном деле требуется установить обоснованность доводов заявителя с опорой на фактические обстоятельства дела и учитывать поведение сторон с точки зрения добросовестности.

Рекомендации по написанию обоснованного заявления о принятии обеспечительных мер

В качестве одного из недавних интересных примеров принятия обеспечительных мер можно привести дело, рассматриваемое в Арбитражном суде Саратовской области № А57–3496/2021, в котором интересы истца (лица, просившего принять обеспечительные меры) представляли авторы настоящей статьи. Определением Арбитражного суда Саратовской области от 1 сентября 2021 г. по указанному делу были приняты обеспечительные меры в отношении ответчика в виде наложения ареста на сумму около 67 млн руб., а также в виде запрета регистрирующему органу вносить в ЕГРЮЛ записи о ликвидации ответчика, о начале процедуры ликвидации и о назначении ликвидатора.

При доказывании необходимости принятия обеспечения были использованы различные способы доказать недобросовестность оппонента, которые судом были расценены как убедительные.

В первую очередь у заявителя имелись разумные опасения, свидетельствующие о выводе активов из компании-ответчика. С момента возбуждения производства по делу в арбитражном суде генеральным директором оппонента было зарегистрировано новое юридическое лицо, аналогичное компании, которая являлась ответчиком («фирма-двойник»), указанный «двойник» имел такое же наименование и почти идентичный адрес. Генеральный директор сложил свои полномочия в организации ответчика и перешел в «фирму-двойник». Суд поддержал доводы заявителя и согласился, что такое поведение привлекаемого лица является недобросовестным и может свидетельствовать о попытке вывести активы и скрыть их от взыскания, а также о фактическом приостановлении хозяйственной деятельности ответчика.

Во-вторых, заявителем были представлены доказательства несвойственных для разумного участника коммерческого оборота корпоративных процедур по смене единоличного исполнительного органа.

С момента принятия иска к производству компания-ответчик сменила 4 генеральных директора. В подтверждение этому были предоставлены выписки из ЕГРЮЛ и casebook. Кроме того, генеральные директора являлись явно номинальными – последний из них, действующий генеральный директор ответчика, на момент подачи заявления о принятии обеспечительных мер был зарегистрирован в качестве единоличного исполнительного органа еще в 4 других организациях (зарегистрированных в различных регионах России), что создает обоснованное подозрение в том, что ответчик недобросовестно осуществляет свою деятельность. Указанные доводы также получили оценку суда, который согласился с тем, что подобные корпоративные «преобразования» являются признаком недобросовестного поведения и создают угрозу для исполнения судебного акта, вынесенного по делу.

В-третьих, заявитель указал на признаки фальсификации доказательств, которые были представлены в материалы дела ответчиком. В процессе спора у ответчика возникла обязанность доказать изначальное намерение поставить в адрес истца товар (лом черных металлов), в связи с чем в материалы дела были представлены приемо-сдаточные акты, которые, со слов ответчика, подтверждают закупку металла у физических лиц для последующей реализации истцу. У заявителя возникли сомнения относительно достоверности данных доказательств, поэтому истец связался с физическими лицами, которые указаны в этих актах, и получил от них информацию, что они не подписывали акты, представленные в материалы дела ответчиком. Для подтверждения недостоверности доказательств заявитель воспользовался таким способом обеспечения доказательств, как нотариальный протокол допроса свидетеля. Таким образом, в суде были показаны нотариально заверенные протоколы допроса физических лиц, которые подтвердили, что товар в адрес ответчика они никогда не передавали. В результате заявителю удалось уличить ответчика в представлении недостоверных документов в качестве доказательств, что послужило дополнительным доводом в пользу недобросовестности ответчика и обоснованности принятия обеспечительных мер в отношении него.

Таким образом, можно сделать вывод, что при аргументации своего заявления о принятии обеспечительных мер необходимо тщательно концентрироваться не только на правовой позиции и доказывании невозможности исполнения судебного акта, но и на представлении доказательств недобросовестности оппонента. В случае с вышеописанным делом на решение суда повлияли и косвенные доказательства, связанные с предоставлением недостоверных документов, корпоративными перестановками и созданием «фирм-клонов».


1 Судебный департамент при ВС РФ. Сводные статистические данные о работе федеральных арбитражных судов за 2020 год. Отчет о работе арбитражных судов субъектов РФ // URL: http://www.cdep.ru/index.php?id=79&item=5670 (дата обращения: 15 сентября 2021 г.).

2 Кульков М., Савельев С. Обеспечительные меры: взгляд юридического сообщества // Legal Insight. 2016. № 8(54). С. 5.