19.10.2021 Исковая давность при разрешении споров о защите прав на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации АГ

Материал выпуска № 19 (348) 1-15 октября 2021 года.

В статье проанализированы отличия общего и объективного сроков исковой давности, особенности исчисления сроков исковой давности применительно к длящимся правонарушениям, связанным с использованием объектов интеллектуальной собственности. Автор считает логичным определить в законе момент начала течения субъективного и объективного сроков исковой давности для длящихся нарушений, чтобы избежать правовой неопределенности.

Заявление ответчика в гражданско-правовом споре о пропуске истцом срока исковой давности может оказать решающее влияние на результат судебного разбирательства.

Конституционный Суд РФ в постановлении от 15 февраля 2016 г. № 3-П указал, что институт исковой давности имеет целью упорядочить гражданский оборот, создать определенность и устойчивость правовых связей, дисциплинировать их участников, способствовать соблюдению договоров, обеспечить своевременную защиту прав и интересов субъектов гражданских правоотношений, поскольку отсутствие разумных временных ограничений для принудительной защиты нарушенных гражданских прав приводило бы к ущемлению охраняемых законом прав и интересов ответчиков и третьих лиц, которые не всегда могли бы заранее учесть необходимость собирания и сохранения значимых для рассмотрения дела сведений и фактов.

Отличия порядка исчисления общего и объективного сроков исковой давности

Внесенными в Гражданский кодекс РФ в 2013 г. поправками были введены нормы об объективном сроке исковой давности (или десятилетнем предельном сроке исковой давности). До этого нормы об объективном сроке исковой давности предусматривались в отдельных некодифицированных законодательных актах для отдельных категорий правоотношений, например, в Федеральном законе от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

Отличие объективного срока исковой давности от общего срока исковой давности (в доктрине называемого субъективным сроком исковой давности) сформулировано в п. 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 2015 г. № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» (далее – Постановление Пленума ВС № 43), согласно которому для целей исчисления объективного срока давности не принимается во внимание день, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права, и указанный срок не может быть восстановлен.

Понятие объективного срока исковой давности давно является предметом обсуждения в доктрине, причем преимущественно зарубежными учеными. Как справедливо указывал С.В. Сарбаш, «…правоотношение сторон подвергается воздействию как бы одновременно двух сроков исковой давности: один – субъективный – начинает исчисляться с момента, когда соответствующий субъект узнал или должен был узнать о нарушении своего права; другой – объективный – начинает истекать независимо от того, допущено ли вообще какое-то нарушение права, знает ли о нем кредитор, и исчисляется с момента возникновения правоотношения сторон»1.

Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ еще в 2013 г. указал, что к правоотношениям по защите прав на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации применяется общий срок исковой давности2.

Казалось бы, все предельно просто и понятно: исковая давность применяется к требованиям о защите исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации (далее – РИД) на общих основаниях, т.е. применяется общий срок исковой давности, составляющий три года, исчисляемых со дня, когда правообладатель узнал или должен был узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком (в данном случае нарушителем исключительного права).

Однако особенность отношений, вытекающих из нарушения прав на РИД, состоит в том, что данные отношения зачастую носят длящийся характер. Например, многолетнее использование домена, сходного до степени смешения с товарным знаком или фирменным наименованием правообладателя, или же длительное производство продукта, в котором использовано изобретение.

Гражданский кодекс не содержит понятия длящегося нарушения и не устанавливает специального срока исковой давности в отношении данных нарушений или особого порядка исчисления такого срока.

Тем не менее в судебной практике, в том числе практике Суда по интеллектуальным правам (далее – СИП), подход к исчислению сроков исковой давности по длящимся правонарушениям дифференцирован от порядка исчисления общего срока исковой давности.

В частности, Верховный Суд РФ в 2012 г. указал, что к длящимся правонарушениям положения ст. 196 ГК РФ не применимы3.

ФАС Московского округа посчитал, что каждый день просрочки является самостоятельным нарушением, а срок исковой давности должен исчисляться отдельно по каждому дню просрочки4.

В деле о нарушении исключительного права на товарный знак в доменном имени СИП указал на «ежедневность администрирования домена», отметив, что к спорным правоотношениям не подлежат применению положения ст. 196 ГК РФ5.

В постановлении от 20 января 2017 г. № С01–1144/2016 по делу № А21–10484/2015 СИП поддержал позицию судов первой и апелляционной инстанций, отклонивших довод ответчика о пропуске истцом срока исковой давности со ссылкой на длящийся характер нарушения исключительного права.

Особый интерес представляет дело № А15–3968/2014 – иск о запрете использования ответчиком фирменного наименования, сходного до степени смешения с фирменным наименованием и товарными знаками истца. Суд первой инстанции принял довод ответчика о пропуске истцом срока исковой давности, отказав в удовлетворении иска. Суд первой инстанции сослался, в частности, на то, что в 2005 г. истец обратился в Федеральную антимонопольную службу с заявлением об использовании ответчиком части фирменного наименования истца, в то время как иск был подан только в 2014 г. Суд апелляционной инстанции отменил решение суда первой инстанции, признав вывод о пропуске истцом срока исковой давности необоснованным.

СИП оставил в силе постановление суда апелляционной инстанции, подчеркнув, что нарушение прав на фирменное наименование и товарный знак является длящимся, а срок исковой давности по нематериальным требованиям не пропущен6.

Проанализировав практику СИП, можно прийти к выводу, что срок исковой давности по длящемуся нарушению начинает течь не ранее дня окончания нарушения.

Определенные вопросы вызывает также формулировка, используемая законодателем применительно к началу течения срока исковой давности, а именно «когда узнал или должен был узнать, что его право нарушено и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права». На практике зачастую возникает вопрос: когда лицо (в случае нарушения исключительного права на РИД таковым лицом является правообладатель) должно узнать о том, что его право нарушено и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права?

Как известно, ряд сведений находятся в общем доступе, в частности, сведения о фирменном наименовании юридических лиц доступны на официальном интернет-сайте Федеральной налоговой службы РФ, данные о лекарственных препаратах, включенных в реестр, также являются общедоступными.

Если в исковом заявлении указано требование о запрете использования ответчиком фирменного наименования или о пресечении нарушения права на товарный знак в наименовании лекарственного препарата, будет ли день, когда сведения о лекарственном препарате или фирменном наименовании стали общедоступными, признан моментом, когда правообладатель «должен был узнать о том, что его право нарушено»?

Определенные ответы на этот вопрос даны в постановлении СИП от 18 октября 2016 г. № С01–707/2016 по делу № А33– 21925/2015. В данном деле суд кассационной инстанции отменил решение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции, указав, что день, когда сведения становятся общедоступными, не является моментом, когда лицо (правообладатель) должно было узнать о том, что его право нарушено. СИП отметил, в частности, что суды первой и апелляционной инстанций не указали, каким законом либо иным нормативным правовым актом на учреждение возложена обязанность по отслеживанию информации, размещенной в Едином государственном реестре юридических лиц, в отношении иных лиц с целью установления обстоятельств возможного нарушения его исключительных прав на товарный знак, правообладателем которого он является.

В то же время заявление ответчика о пропуске срока исковой давности все же повлечет определенные последствия.

Например, суды уменьшают размер взыскиваемой компенсации если ответчик ссылается на пропуск срока исковой давности, ограничивая компенсацию стоимостью контрафактной продукции, реализованной за трехлетний период до момента предъявления иска в суд.

Компенсация за незаконное использование РИД за пределами данного периода уже не подлежит взысканию с нарушителя, если ответчик заявит о пропуске срока исковой давности.

Например, Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ отметил, что длящийся характер нарушения не исключает применения исковой давности к требованию о взыскании денежной компенсации в случаях, когда она определяется исходя из двукратного размера стоимости товаров (услуг), на которых незаконно использовался товарный знак, в отношении тех периодов неправомерного использования товарного знака, которые находятся за пределами исковой давности7.

После введения обязательного досудебного порядка урегулирования спора (п. 5.1 ст. 1252 ГК РФ) подход к исчислению срока исковой давности по требованию о взыскании компенсации и убытков за нарушение исключительных прав несколько изменился. Так, в соответствии с п. 16 Постановления Пленума ВС № 43 течение срока исковой давности приостанавливается, если стороны прибегли к внесудебной процедуре разрешения спора, обращение к которой предусмотрено законом, в том числе к обязательному претензионному порядку. В этих случаях течение исковой давности приостанавливается на срок, установленный законом для проведения этой процедуры, а при отсутствии такого срока – на шесть месяцев со дня начала соответствующей процедуры.

Начало течения объективного срока исковой давности для длящихся нарушений

Истечение десятилетнего объективного срока исковой давности является безусловным основанием для отказа в иске, поскольку данный срок начинает течь со дня его нарушения и не подлежит восстановлению.

Теоретически объективный срок исковой давности может истечь до момента начала течения субъективного срока исковой давности, т.е. до момента, когда истец узнал о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Однако ни нормы права, ни разъяснения судов не дают четкого ответа на вопрос, о том, с какого момента отсчитывается объективный срок исковой давности для длящихся нарушений? С момента начала нарушения или с момента его окончания?

Исходя из судебной практики по вопросу исчисления сроков исковой давности в отношении длящихся нарушений, а именно таких формулировок судов, как «…срок исковой давности взыскания неустойки должен исчисляться отдельно по каждому дню просрочки» или «требование о прекращении нарушения при ежедневном администрировании домена связано с устранением постоянной угрозы, которую создает такое администрирование», можно сделать вывод: применительно к длящимся нарушениям объективный срок исковой давности должен исчисляться со дня окончания нарушения.

Однако представляется, что такой подход не в полной мере соответствует цели введения института объективного срока исковой давности. И надо сказать, что применительно к требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной законодатель учел данное обстоятельство, указав, что для третьего лица, не являющегося стороной сделки, срок исковой давности не может превышать десяти лет со дня начала исполнения сделки.

В связи с этим наиболее логичным подходом к началу исчисления объективного срока исковой давности для длящихся нарушений является момент начала нарушения, а не его окончания. Данный подход обеспечил бы соблюдение баланса интересов сторон.

В соответствии с п. 9 ст. 3 Федерального закона от 7 мая 2013 г. № 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» объективные сроки исковой давности, предусмотренные п. 1 ст. 181, п. 2 ст. 196 и п. 2 ст. 200 ГК РФ, начинают течь не ранее 1 сентября 2013 г.

Таким образом, на данный момент не должен был истечь ни один из объективных сроков исковой давности, и практика по вопросу их применения должна была бы быть отрицательной.

Как было указано, нормы гражданского законодательства об объективном сроке исковой давности вступили в силу в Российской Федерации только в 2013 г. В связи с этим положение законодательства о том, что объективные сроки исковой давности начинают течь не ранее 2013 г., выглядит весьма разумным и логичным.

Однако отечественный законодатель ввел вполне логичную норму о начале исчисления объективного срока исковой давности не ранее 2013 г. (когда эта норма впервые появилась в российском законодательстве) только после вступления в силу Федерального закона от 28 декабря 2016 г. № 499-ФЗ. При этом определенная практика применения объективного срока исковой давности уже успела сформироваться.

Так, Верховный Суд РФ определением от 14 июня 2016 г. № 1-КГ16–6 отменил принятые по делу судебные акты, указав, что судами нижестоящих инстанций не была дана оценка доводам о пропуске объективного срока исковой давности. ВС РФ указал, что если срок исковой давности не истек до 1 сентября 2013 г., то к спорным правоотношениям подлежат применению правила исчисления сроков исковой давности, установленные ГК РФ, в редакции, которая уже содержит нормы об объективном сроке исковой давности.

К аналогичному мнению Верховный Суд РФ пришел в определении от 1 декабря 2015 г. № 4-КГ15–52, указав, что положения п. 1 ст. 181 ГК РФ о десятилетнем объективном сроке исковой давности применяются к тем срокам, которые не истекли до 1 сентября 2013 г.

Арбитражный суд Поволжского округа согласился с выводами судов первой и апелляционной инстанций о пропуске истцом десятилетнего объективного срока исковой давности, указав, что к спорным отношениям применяется десятилетний срок исковой давности, установленный п. 2 ст. 196 ГК РФ, поскольку до 1 сентября 2013 г. не истек трехлетний срок исковой давности, который был предусмотрен ранее действовавшим законодательством8.

После вступления в силу Федерального закона от 28 декабря 2016 г. № 499-ФЗ практика по вопросу применения десятилетних объективных сроков исковой давности должна поменяться кардинальным образом.

Из изложенного вытекает вывод: несмотря на то обстоятельство, что ответы на определенные вопросы, связанные с применением исковой давности к длящимся правонарушениям, можно выяснить, обратившись к судебной практике, положения гражданского законодательства об исковой давности по-прежнему требуют ряда доработок.

В частности, представляется логичным определить в законе момент начала течения субъективного и объективного сроков исковой давности для длящихся нарушений, чтобы избежать правовой неопределенности.


1 Сарбаш С.В. Комментарий к делу «Общество “Комби” против В.С. Ермакова» // Правовые позиции Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации: избранные постановления за 2008 год с комментариями / Под ред. А.А. Иванова. М.: Статут, 2012.

2 Постановление Президиума ВАС РФ от 2 апреля 2013 г. № 15187/12.

3 Определение ВС РФ от 13 апреля 2012 г. № 6-В12–1.

4 Постановление ФАС МО от 6 июня 2011 г. № КА-А40/5223–11 по делу № А40–101407/10–78–180.

5 Постановление СИП от 9 июня 2017 г. № С01–357/2017 по делу № А40–99292/2016.

6 Постановление СИП от 16 октября 2015 г. № С01–901/2015 по делу № А15–3968/2014.

7 Постановление Президиума ВАС РФ от 2 апреля 2013 г. № 15187/12 по делу № А42–5522/2011.

8 Постановление АС ПО от 24 июня 2016 г. № Ф06–2122/2015 по делу № А65–13839/2019.