21.01.2022 Признания вины и раскаяния в содеянном недостаточно АГ

Материал выпуска № 2 (355) 16-31 января 2022 года.

В статье проанализированы подходы кассационных судов общей юрисдикции при принятии решений о прекращении уголовного дела с назначением судебного штрафа – к оценке соразмерности возмещения причиненного преступлением вреда, применению ст. 76.2 Уголовного кодекса РФ к некоторым составам преступлений, к «двухобъектным преступлениям», а также процессуальные вопросы рассмотрения таких ходатайств.

Прекращение уголовного дела с назначением судебного штрафа введено в России с 2016 г. Спустя три года Верховный Суд РФ подготовил большой Обзор судебной практики освобождения от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа (ст. 76.2 УК РФ), утвержденный Президиумом ВС РФ 10 июля 2019 г. (далее – Обзор). Однако до сегодняшнего дня практика применения судебного штрафа далека от стабильности. К некоторому единству ее отчасти приводят кассационные суды общей юрисдикции (далее – КСОЮ), однако в разных округах все равно сохраняются различные подходы к применению ст. 76.2 УК РФ. Рассмотрим те вопросы, на которые обращали внимание КСОЮ разных округов, – это поможет стороне защиты и заранее подготовиться к рассмотрению ходатайства о прекращении дела с назначением судебного штрафа в суде первой инстанции, и обжаловать отказ в удовлетворении такого ходатайства вплоть до кассации.

Оценка соразмерности возмещения причиненного вреда

Помимо двух формальных условий (обвинение в совершении преступления небольшой или средней тяжести и подпадание под категорию лиц «впервые совершившие преступление»1) для применения ст. 76.2 УК РФ есть одно сущностное условие – обвиняемому необходимо возместить ущерб или иным образом загладить причиненный преступлением вред. На практике возможны две ситуации – когда по делу есть конкретный потерпевший и когда его нет.

При наличии потерпевшего суд обязан выяснить его отношение к ходатайству обвиняемого о прекращении дела с назначением судебного штрафа и обстоятельства возмещения ему вреда. В п. 7 Обзора недвусмысленно указано, что УК РФ не предусматривает в качестве обязательного условия для освобождения лица от уголовной ответственности по основаниям, предусмотренным ст. 76.2 УК РФ, согласие потерпевшего. Однако сложность возникает с определением соразмерности компенсации причиненному вреду и ее достаточности для прекращения дела с назначением судебного штрафа2.

Некоторые суды придерживаются радикальной позиции и со ссылкой на п. 10 Постановления Пленума ВС № 19 полагают, что способы заглаживания вреда, а также размер его возмещения определяются потерпевшим. Иными словами, если потерпевший не удовлетворен размером компенсации, – ст. 76.2 УК РФ не может быть применена. Именно такую позицию занял Девятый КСОЮ, отменив акты нижестоящих судов и сославшись на то, что «суд [первой инстанции, прекращая дело с судебным штрафом,] в данном случае самостоятельно определил подлежащий возмещению размер денежной компенсации морального вреда и не учел, что способ заглаживания вреда, а также размер его возмещения определяются потерпевшим»3.

Представляется, что для такой радикальной позиции нет достаточных оснований. В п. 7 Обзора ВС РФ подчеркнул, что именно судья оценивает достаточность принятых обвиняемым мер по возмещению ущерба или заглаживанию вреда для признания выполненными условий, предусмотренных ст. 76.2 УК РФ, если потерпевший возражает против прекращения уголовного дела с назначением судебного штрафа. Ссылка на п. 10 Постановления Пленума ВС № 19, на мой взгляд, в данном случае неприменима, поскольку по буквальному смыслу содержания п. 10 изложенные в нем положения относимы к прекращению уголовного дела в связи с примирением с потерпевшим.

Распространение этих положений еще и на применение ст. 76.2 УК РФ фактически сводит на нет потенциал этой нормы закона. Целью введения ст. 76.2 УК РФ было как раз освобождение лиц от уголовной ответственности в тех делах, где нет потерпевших или с ними не удалось согласовать сумму компенсации. Если бы обвиняемый и потерпевший могли договориться, – тогда было бы достаточно прекращения дела в связи с примирением с потерпевшим. Существование же правовых институтов, дублирующих друг друга и по условиям применения, и по правовым последствиям, не только нарушает азы юридической техники, создавая избыточное регулирование, но и не имеет практического смысла.

Правильным представляется подход, продемонстрированный Вторым КСОЮ при рассмотрении кассационной жалобы по делу о покушении на простую кражу (ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 158 УК РФ). В этом деле суд первой инстанции прекратил уголовное дело с назначением судебного штрафа, расценив, что похищенное имущество потерпевшей было полностью возвращено, а, кроме того, обвиняемая К. направила 10000 руб. потерпевшей и 5000 руб. – в качестве взноса в благотворительный фонд. Суд апелляционной инстанции по жалобе потерпевшей отменил это постановление, сославшись на указанные апеллянтом доводы: «примирения К. с потерпевшей не произошло, а предпринятые обвиняемой действия по заглаживанию вреда являются недостаточными, не могут быть расценены как безусловное возмещение ущерба, причиненного преступлением»4. В свою очередь Второй КСОЮ отменил апелляционное постановление, указав, что приведенные в нем выводы противоречат установленным по делу фактам: «К. обвиняется в совершении впервые преступления небольшой тяжести, которое не было доведено до конца, имущество возвращено потерпевшей, гражданский иск по делу не заявлен; свою вину К. признала полностью, раскаялась в содеянном, принесла извинения потерпевшей, неоднократно обращалась к [ней] с предложением о компенсации вреда в денежном выражении, направив ей почтовым переводом 10000 рублей, несмотря на то, что компенсация морального вреда по преступлениям, связанным с хищением, законом не предусмотрена, оказала благотворительную помощь»5.

Не менее сложна ситуация с определением соразмерности компенсации, когда потерпевшего в деле нет. В этом случае оценка достаточности возмещения вреда для применения ст. 76.2 УК РФ также остается на откуп суду. Достаточно ли определенной суммы возмещения для прекращения дела по ст. 76.2 УК РФ – вопрос, безусловно, оценочный. Проблема в том, что какие-либо прозрачные и развернутые критерии для такой оценки, одновременно ориентирующие и обвиняемых, претендующих на прекращение уголовного дела с назначением судебного штрафа, и правоприменителей на те размеры возмещения, которые устраивали бы проверочные инстанции, отсутствуют. В итоге вместо правовой определенности возникают правоприменительный хаос и непредсказуемость, а также конфликт судейских усмотрений судов разных уровней.

Например, ВС РФ, отменяя постановление суда первой инстанции о прекращении дела с назначением судебного штрафа, сослался на недостаточность перевода 3000 руб. на благотворительность в качестве возмещения вреда, причиненного уклонением от призыва на военную службу (ч. 1 ст. 328 УК РФ)6.

Восьмой КСОЮ отменил постановления о прекращении дела с назначением судебного штрафа, поскольку посчитал недостаточным возмещением по делу о превышении должностных полномочий (ч. 1 ст. 286 УК РФ) передачу детскому дому двух ножей, двух скейтбордов и насоса на общую сумму 5149 руб.,7 а по делу о незаконном образовании юридического лица (п. «б» ч. 2 ст. 173.1 УК РФ, 33 эпизода) – перечисление двумя обвиняемыми детскому дому по 15000 руб., а третьим обвиняемым – 2000 руб.8

Второй КСОЮ оставил в силе постановление об отказе в применении ст. 76.2 УК РФ по уголовному делу по ч. 1 ст. 264 УК РФ, обвиняемый по которому перевел потерпевшей 50000 руб. в качестве компенсации морального вреда9. Кассационный суд в определении напрямую не указал на несоразмерность такого возмещения тяжести причиненного вреда, но вряд ли правоприменитель не соотносил сумму денежного перевода с гораздо большим размером компенсаций, присуждаемых судами по искам в делах о причинении тяжкого вреда здоровью.

Приведенные примеры показывают, что обвиняемым при определении способа возмещения вреда и размера компенсации целесообразно ориентироваться на «проходные» способы и суммы возмещения по делам с аналогичным обвинением.

В любом случае признания вины, раскаяния в содеянном и активного способствования расследованию и раскрытию преступления в качестве способов заглаживания недостаточно. Восьмой КСОЮ отменил постановление о применении ст. 76.2 УК РФ по делу по ч. 1 ст. 228 УК РФ, сославшись на то, что «те обстоятельства, которые суд [первой инстанции] указал в постановлении, а именно то, что К. не судим, активно способствовал раскрытию и расследованию преступления, вину признал, раскаялся, положительно характеризуется, – сами по себе не свидетельствуют об активных мерах, направленных на восстановление нарушенных в результате преступления законных интересов общества и государства»10.

Кроме того, важно непосредственно в ходатайстве о прекращении уголовного дела увязывать обстоятельства возмещения вреда с подтверждающими это документами, а также ходатайствовать о приобщении этих документов к материалам дела и их оглашении в судебном заседании. Эти, казалось бы, очевидные моменты иногда упускаются из виду как стороной защиты, так и судами, что влечет отмену постановлений о применении ст. 76.2 УК РФ по сугубо процессуальным основаниям – в связи с неоглашением документов, подтверждающих выполнение условий для применения ст. 76.2 УК РФ, и отсутствием об этом указаний в протоколе судебного заседания11.

«Проблемные» составы преступлений

Ни УК РФ, ни УПК РФ, ни правовые позиции ВС РФ не содержат каких-либо ограничений для применения ст. 76.2 УК РФ по кругу составов преступлений, подпадающих под категорию небольшой или средней тяжести. Однако на практике суды крайне осторожно относятся к прекращению дел с назначением судебного штрафа по некоторым обвинениям.

В частности, отменяя постановление о применении ст. 76.2 УК РФ по делу об уклонении от призыва на военную службу12, ВС РФ сослался на особый объект преступного посягательства, ввиду которого, как, видимо, полагает ВС РФ, уголовное дело по ч. 1 ст. 328 УК РФ не могло быть прекращено на основании ст. 76.2 УК РФ. Однако в действующем регулировании нет таких ограничений для применения ст. 76.2 УК РФ, как объект преступного посягательства. Кроме того, ВС РФ посчитал, что при прекращении дела с назначением судебного штрафа не были учтены факты неявки лица для прохождения призывной комиссии и его розыск. Однако подобные обстоятельства уже входят в обвинение по ч. 1 ст. 328 УК РФ как элементы объективной стороны. В свою очередь особенности объективной стороны – без специального на то указания в законе – не могут препятствовать применению ст. 76.2 УК РФ.

Сложности также могут возникать с прекращением дел о превышении или злоупотреблении должностными полномочиями. Будучи обвиняемым по ч. 1 ст. 286 УК РФ, П. направил извинительное письмо в адрес прокурора, а также извинился перед жителями города, опубликовав соответствующие сообщения в электронных средствах массовой информации, сделал благотворительный взнос, а, кроме того, еще до возбуждения уголовного дела возвратил спорную квартиру, занимаемую по договору социального найма, в специализированный жилищный фонд. Суд первой инстанции прекратил дело с назначением судебного штрафа. Однако Второй КСОЮ по кассационному представлению отменил постановление о применении ст. 76.2 УК РФ и особо подчеркнул: «Лица, превышающие свои должностные полномочия, посягают в том числе на регламентированную нормативными правовыми актами деятельность органов местного самоуправления, в результате чего существенно нарушаются права и законные интересы граждан или организаций либо охраняемые законом интересы общества и государства. … Отсутствие в постановлении суда надлежащих мотивов, по которым лицо, обвиняемое в совершении такого преступления, подлежит освобождению от уголовной ответственности, является существенным нарушением закона, искажающим саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия»13.

«Токсичными» считаются и так называемые коррупционные преступления. В моей практике было дело, в рамках которого подзащитный обвинялся в совершении мелкого взяточничества на сумму 700 руб. (ч. 1 ст. 291.2 УК РФ). Суд первой инстанции отказал в удовлетворении ходатайства о прекращении дела с назначением судебного штрафа, апелляционная жалоба оставлена без удовлетворения. При этом было отмечено, что дело не может быть прекращено из-за умышленного характера преступления и объекта преступного посягательства. По-видимому, судью убедил прозвучавший в судебном заседании довод прокурора о «коррупционном характере» столь выдающегося – по сумме взятки – преступления. Однако Первый КСОЮ не согласился с нижестоящими судами, отменил их судебные акты и направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, особо подчеркнув следующее: «законом предусмотрен исчерпывающий перечень условий, необходимых для освобождения лица от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа… Конкретного перечня мер и способов заглаживания вреда в результате совершения преступления, посягающего на общественные отношения, возникшие в сфере преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления, не имеется. Ссылка в постановлении на право, а не обязанность суда применить к осужденному положения ст. 76.2 УК РФ не может быть признана достаточным мотивом для отказа в удовлетворении такого ходатайства, поскольку предоставление суду правомочий принимать решение об освобождении от уголовной ответственности в соответствии со ст. 76.2 УК РФ по своему усмотрению предполагает вынесение судом решения, соответствующего требованиям законности, обоснованности и справедливости»14.

«Двухобъектность» преступления

Отдельно рассмотрим такой способ отказать в применении ст. 76.2 УК РФ, как ссылка на «двухобъектность» преступления. Законом такое ограничение не предусмотрено и отмены таких надуманных отказов кассационными судами можно только приветствовать.

Так, Третий КСОЮ неоднократно оставлял без удовлетворения кассационные представления на постановления о прекращении уголовного дела с назначением судебного штрафа по делам по ст. 318 и ст. 319 УК РФ, отмечая, что «закон не предусматривает каких-либо ограничений для прекращения уголовного дела по этому основанию в отношении лиц, подозреваемых в совершении… “двухобъектного” преступления»15. В определении по одному из дел по ст. 318 УК РФ Третий КСОЮ особо подчеркнул: «доводы кассационного представления о невозможности применения положений ст. 76.2 УК РФ к преступлениям против порядка управления основаны на неверном толковании уголовного закона, который не содержит запрета на применение указанных норм в зависимости от объекта преступления и конструкции состава преступления. Ссылка и.о. прокурора Архангельской области на повышенную общественную опасность указанного преступления противоречит содержанию уголовного закона. Согласно положениям ст. 15 УК РФ преступление, в совершении которого обвиняется Д., отнесено к преступлениям средней тяжести»16. При этом Третий КСОЮ указал, что принесение извинений потерпевшему – достаточный способ заглаживания вреда по таким делам.

Однако недавно Верховный Суд РФ поставил под угрозу подобную практику. В кассационном определении от 18 ноября 2021 г. по делу № 1-УДП21–15-КЗ, отменяя всю цепочку судебных актов от постановления о применении ст. 76.2 УК РФ до оставившего его в силе определения Третьего КСОЮ, он подчеркнул: суды оставили без внимания то, что «основным объектом преступления, предусмотренного ст. 318 УК РФ, является нормальная деятельность органов власти, а дополнительным – здоровье человека и само по себе принесение извинений сотруднику полиции не может устранить наступившие последствия и снизить степень общественной опасности совершенного преступления».

В другом деле по ч. 1 ст. 285, ч. 1 ст. 292 УК РФ уже сам Третий КСОЮ отменил постановление о применении ст. 76.2 УК РФ, поскольку «суд [первой инстанции] должен установить, предприняты ли обвиняемым (подозреваемым) меры, направленные на восстановление именно тех законных интересов общества и государства, которые были нарушены в результате совершения конкретного уголовно наказуемого деяния, … и достаточны ли эти меры для того, чтобы расценить уменьшение общественной опасности содеянного, как позволяющее освободить его от уголовной ответственности»17.

Таким образом, если лицу инкриминируется «двухобъектное» преступление и по делу имеется потерпевший, целесообразно усилить позицию защиты по обоим направлениям и предпринимать меры по заглаживанию вреда как конкретному лицу (например, принести извинения, выплатить компенсацию), так и основному объекту посягательства (допустим, перечислить благотворительный взнос).

Процессуальные вопросы

В заключение хотел бы обратить внимание на несколько положений, нарушение которых может дать основание для обжалования по сугубо процессуальным нарушениям судебного решения, разрешающего ходатайство о применении ст. 76.2 УК РФ.

Во-первых, обвиняемому должно быть разъяснено право на заявление ходатайства о прекращении дела с судебным штрафом, а при заявлении такого ходатайства оно должно ставиться на обсуждение. Отменяя приговор по жалобе адвоката-защитника, Второй КСОЮ указал: «Осужденной Б. право заявить ходатайство об освобождении ее от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа ни в ходе предварительного расследования, ни в ходе судебного разбирательства разъяснено не было. В ходе судебных прений защитником фактически было заявлено ходатайство об освобождении Б. от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа. Однако судом на обсуждение не был поставлен вопрос о возможности прекращения уголовного преследования в отношении осужденной и применении к ней меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа. При этом осужденной не разъяснен порядок прекращения уголовного дела и его условия. Суд в приговоре вопреки требованиям закона не принял мотивированного решения об отказе в применении указанной меры уголовно-правового характера, лишь констатировав отсутствие указанных в законе оснований для освобождения от уголовной ответственности с учетом общественной опасности совершенного преступления и данных о личности Б., которая впервые совершила преступление, относящееся к категории небольшой тяжести, вину признала полностью, в содеянном раскаялась, ходатайствовала об особом порядке судебного разбирательства, имеет положительные характеристики, на учете в НД и ПНД не состоит, имеет на иждивении малолетнего ребенка. Таким образом, не разрешив надлежащим образом вопрос о применении положений ст. 76.2 УК РФ, т.е. об освобождении от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа, суд первой инстанции существенно нарушил уголовно-процессуальный закон»18.

Во-вторых, судья, отказывая в применении ст. 76.2 УК РФ, не вправе предрешать в «отказном» постановлении вопрос о виновности подсудимого. В практике встречаются случаи, когда судья, отказав в удовлетворении ходатайства о прекращении дела с назначением судебного штрафа, уже при обсуждении этого ходатайства в судебном заседании или в постановлении высказывается по этому вопросу, а затем продолжает рассматривать дело по существу и выносит в итоге обвинительный приговор. Такой процессуальный «фальстарт» может послужить основанием для отмены приговора.

Второй КСОЮ отменил приговор Солнцевского районного суда г. Москвы и апелляционное постановление Московского городского суда, поскольку «как видно из протокола судебного заседания, до удаления судьи в совещательную комнату для разрешения… ходатайства [о применении ст. 76.2 УК РФ] председательствующий выразил свое мнение о том, что подсудимый незаконно хранил сто штук патронов, тогда как в судебной практике уголовные дела прекращались при незаконном хранении одного – десяти патронов, на что судья обратил внимание адвоката. Признавая в последующем после проведения судебных прений М. виновным по ч. 1 ст. 222 УК РФ, судья в приговоре указал на то, что М. совершил незаконное хранение боеприпасов. Таким образом, председательствующий по делу судья недвусмысленно высказался о доказанности вины М. в незаконном хранении боеприпасов до удаления в совещательную комнату, после чего факт совершения подсудимым преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 222 УК РФ, подтвердил… обвинительным приговором… Судебная коллегия считает, что вышеуказанное суждение судьи, изложенное по ходу рассмотрения ходатайства стороны защиты о прекращении уголовного дела с назначением судебного штрафа в отношении подсудимого М. о совершении им преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 222 УК РФ, … поставило под сомнение беспристрастность судьи при рассмотрении уголовного дела… по существу и постановлении справедливого итогового судебного решения»19.

В-третьих, продление исполнения или рассрочка судебного штрафа не допускается. Если суд все-таки такое решение принял, – это ставит под угрозу само прекращение дела с судебным штрафом при обжаловании постановления прокурором или потерпевшим. Так, отменяя постановление суда первой инстанции о прекращении дела с назначением судебного штрафа, Второй КСОЮ поддержал позицию кассационного представления прокурора о том, что суд фактически предоставил осужденному Г. рассрочку исполнения судебного штрафа, продлив его исполнение на длительный срок (20 месяцев), что законом не предусмотрено20.


1 Критерии для включения в эту категорию указаны в п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 г. № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности» (далее – Постановление Пленума ВС № 19).

2 См.: Тутаришев А. Определение размера вреда, причиненного преступлением, в связи с назначением судебного штрафа // «АГ». 2021. № 9 (338) //https://www.advgazeta.ru/mneniya/opredelenie-razmera-vreda-prichinennogoprestupleniem-v-svyazi-s-naznacheniem-sudebnogo-shtrafa/

3 Кассационное определение Девятого КСОЮ от 7 октября 2020 г. по делу № 77–834/2020.

4 Апелляционное постановление Гагаринского районного суда г. Москвы от 8 февраля 2021 г. по делу № 10– 0004/2021.

5 Кассационное определение Второго КСОЮ от 8 июля 2021 г. по делу № 77–1914/2021.

6 Определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 21 октября 2020 г. по делу № 88-УДП20–5-К8.

7 Кассационное определение Восьмого КСОЮ от 18 марта 2021 г. по делу № 77–878/2021.

8 Кассационное определение Восьмого КСОЮ от 15 июня 2021 г. по делу№ 77–2203/2021.

9 Кассационное определение Второго КСОЮ от 10 марта 2021 г. по делу№ 77–664/2021.

10 Кассационное определение Восьмого КСОЮ от 30 марта 2021 г. по делу № 77–1230/2021.

11 Кассационное определение Третьего КСОЮ от 10 августа 2021 г. по делу№ 77–1777/2021.

12 Определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 21 октября 2020 г. по делу № 88-УДП20–5-К8.

13 Кассационное определение Второго КСОЮ от 13 мая 2021 г. по делу№ 77–1368/2021.

14 Кассационное определение Первого КСОЮ от 15 апреля 2020 г. по делу № 77–416/2020.

15 Кассационные определения Третьего КСОЮ от 24 июня 2021 г. по делу № 77–1464/2021, от 15 июня 2021 г. по делу № 77–1366/2021, от 15 июня 2021 г. по делу № 77– 1244/2021, от 10 июня 2021 г. по делу № 77–1334/2021.

16 Кассационное определение Третьего КСОЮ от 17 июня 2021 г. по делу № 77–1372/2021. См. аналогичную мотивировку: кассационное определение Третьего КСОЮ от 17 июня 2021 г. по делу № 77–1228/2021.

17 Кассационное определение Третьего КСОЮ от 13 июля 2021 г. по делу № 77–1499/2021.

18 Кассационное определение Второго КСОЮ от 20 июля 2021 г. по делу № 77–2254/2021.

19 Кассационное определение Второго КСОЮ от 23 марта 2021 г. по делу № 77–796/2021.

20 Кассационное определение Второго КСОЮ от 16 марта 2021 г. по делу № 77–610/2021.