22.03.2022 Законодательные гарантии и практика по вопросам защиты прав детей при банкротстве родителей АГ

Материал выпуска № 6 (359) 16-31 марта 2022 года.

Финансовое благополучие – основа счастливого детства. В нашей стране провозглашены стандарты правосудия, дружественного по отношению к несовершеннолетним. В настоящей статье речь пойдет о том, насколько декларации становятся реалиями, какова роль органов опеки и попечительства в деле о банкротстве гражданина в ситуациях, когда затрагиваются интересы детей, а также об ограничениях, которые накладывает присутствие ребенка должника в ходе банкротного производства.

Период с 2018 по 2027 г. провозглашен в России Десятилетием детства (Указ Президента РФ от 29 мая 2017 г. № 240). Согласно Основному закону нашей страны дети – это важнейший приоритет государственной политики, наша держава создает все условия для полноценного развития и воспитания, заменяет родителей сиротам и т. п. (ст. 67.1 Конституции РФ). Как участник Конвенции о правах ребенка (одобрена Генеральной Ассамблеей ООН 20 ноября 1989 г.) Россия обязуется обеспечивать детям достаточный для полноценного развития уровень жизни и признает, что родитель(и) или другие лица, воспитывающие ребенка, несут основную ответственность за обеспечение в пределах своих способностей и финансовых возможностей условий жизни, необходимых для развития ребенка.

В России взят курс на обеспечение дружественного по отношению к ребенку правосудия, которое, помимо прочего, направлено на:

  • обеспечение потребностей, прав и интересов ребенка;
  • признание ключевой роли семьи для выживания, защиты прав и развития ребенка;
  • активное использование в судебном процессе данных о детях, условиях их жизни и воспитания, полученных судом в установленном законом порядке;
  • усиление охранительной функции суда по отношению к ребенку и т. п.

При таких условиях по делам о банкротстве, равно как и по любому иному делу, необходим учет интересов несовершеннолетних. Наличие у должника несовершеннолетних детей оказывает определенное влияние на процедуру банкротства должника. Можно утверждать, что такое влияние оказывается неизбежным, основываясь на общей идее о необходимости соблюдения баланса интересов должника, его кредиторов и общества. Данная идея отражена в п. 4 ст. 20.3 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) применительно к обязанностям арбитражного управляющего, а также в судебной практике1.

Эту идею развивает Верховный Суд РФ в постановлении Пленума от 25 декабря 2018 г. № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан» (далее – Постановление Пленума № 48): «При наличии у должника нескольких жилых помещений, принадлежащих ему на праве собственности, помещение, в отношении которого предоставляется исполнительский иммунитет, определяется судом, рассматривающим дело о банкротстве, исходя из необходимости как удовлетворения требований кредиторов, так и защиты конституционного права на жилище самого гражданина-должника и членов его семьи, в том числе находящихся на его иждивении несовершеннолетних, престарелых, инвалидов, обеспечения указанным лицам нормальных условий существования и гарантий их социально-экономических прав».

О необходимости соблюдения баланса интересов прямо указано в п. 39 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13 октября 2015 г. № 45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан» (далее – Постановление Пленума № 45).

Учет прав и законных интересов детей должника – это отражение социальной направленности законодательства о банкротстве и его ориентации на восстановление платежеспособности должника. Применительно к рассматриваемой проблеме стоит отметить, что законодателю надлежит точно определять баланс интересов кредиторов и должника с тем, чтоб в стремлении расширить способы кредиторской защиты права несовершеннолетних детей должника не обесценивались и не ущемлялись.

Привлечение органов опеки и попечительства

В российском банкротном праве установлены случаи, при которых уполномоченный орган опеки и попечительства обязательно должен привлекаться в качестве третьего лица, действуя в интересах несовершеннолетних детей.

Так, согласно абз. 3 п. 2 ст. 213.6 Закона о банкротстве при вынесении определения о признании обоснованным заявления о признании гражданина банкротом, введении процедуры реструктуризации долгов или реализации имущества гражданина арбитражный суд привлекает к участию в рассмотрении дела о банкротстве гражданина орган опеки и попечительства в случае, если в рамках рассматриваемого дела затрагиваются права несовершеннолетнего лица.

Обобщенно процессуальное положение уполномоченного органа опеки и попечительства, его права, а также круг вопросов, при рассмотрении которых привлекается такой орган, можно представить следующим образом: 1) при оспаривании сделок должника; 2) при определении имущества, подлежащего включению в конкурсную массу должника.

Согласно п. 5 ст. 213.32 Закона о банкротстве к участию в рассмотрении в деле о банкротстве гражданина заявления об оспаривании сделки должника-гражданина, затрагивающей права несовершеннолетнего лица, привлекается орган опеки и попечительства. По результатам рассмотрения указанного заявления суд выносит одно из определений (см. п. 6 ст. 61.8 Закона о банкротстве), при наличии заключения органа опеки и попечительства об оценке последствий признания сделки недействительной, в том числе о возможном ухудшении положения прав несовершеннолетнего лица.

Задачей органа опеки и попечительства является дача заключения об оценке последствий признания сделки недействительной, которое суд обязан учесть при рассмотрении заявления об оспаривании сделки должника-гражданина.

Вместе с тем непривлечение уполномоченного органа опеки и попечительства и даже неизвещение его о судебном разбирательстве, как подчеркивается в судебных актах, не является безусловным основанием для отмены решения суда применительно к п. 4 ч. 4 ст. 288 АПК РФ и не приводит к принятию неправильного судебного акта (ч. 3 ст. 288 АПК РФ)2.

Несмотря на это, непривлечение и неизвещение уполномоченного органа опеки и попечительства в случае, когда орган опеки и попечительства в силу закона должен обязательно привлекаться к участию в деле, дает право суду апелляционной инстанции, принимая во внимание требования п. 4 ч. 4 ст. 270 АПК РФ, перейти к рассмотрению дела по правилам, установленным для рассмотрения дела в арбитражном суде первой инстанции3.

Тем не менее порой суды формулируют правовые позиции, которые, как представляется, нельзя назвать до конца согласующимися с провозглашаемыми принципами защиты интересов детей и дружественного правосудия. Так, Арбитражный суд Волго-Вятского округа, рассматривая дело4 об оспаривании договора, заключенного должником со своей сестрой с намерением причинить вред имущественным правам кредиторов должника, указал, что «норма ч. 5 ст. 213.32 Закона о банкротстве не содержит запрета на рассмотрение судом спора и принятие судебного акта в условиях отсутствия заключения органа опеки и попечительства об оценке последствий признания сделки недействительной».

Похожую позицию высказал и Арбитражный суд Дальневосточного округа5, отметив, что дача заключения органом опеки – это преломление идеи о необходимости учета интересов несовершеннолетних детей. В части доказательственного значения заключения экспертов АС Дальневосточного округа отметил, что: «в силу положений ст. 71 АПК РФ заключение органа опеки и попечительства является лишь одним из доказательств, которое оценивается судом в совокупности с другими имеющимися в деле доказательствами», так как: «В соответствии с ч. 5 ст. 71 АПК РФ никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы, в случае несогласия с заключением органа опеки и попечительства по существу разрешаемого спора, суд мотивирует принятое решение со ссылкой на иные доказательства (п. 2 ч. 4 ст. 170 АПК РФ)».

На основании анализа судебных актов можно прийти к выводу, что при столкновении необходимости всесторонне оценить последствия для несовершеннолетнего ребенка в случае признания сделки недействительной и процессуальными принципами доказательственного права приоритет оказывается за последними.

Процессуальный статус и права несовершеннолетнего в ходе производства по делу о банкротстве родителя

Применительно к набору прав, обязанностей несовершеннолетнего ребенка, а также его процессуального статуса можно выделить две основные группы вопросов:

  • ответственность детей при банкротстве родителей;
  • собственно права, которые дают ребенку возможность так или иначе повлиять на ход процедуры.

О первой группе вопросов уже написано немало, поэтому следует остановиться на второй. В силу п. 3 ст. 19 Закона о банкротстве за несовершеннолетними детьми должника закрепляется статус заинтересованных лиц. В рамках дела о банкротстве родителя несовершеннолетние дети имеют право на сохранение денежных средств, необходимых для их содержания. Как указал Верховный Суд РФ в Постановлении Пленума № 45, в силу недопустимости злоупотребления правом арбитражный суд не утверждает план реструктуризации долгов (даже если он одобрен собранием кредиторов), если:

  • он не предусматривает для находящихся на иждивении должника членов семьи (включая несовершеннолетних детей) средств для проживания в размере не менее величины прожиточного минимума, установленного субъектом РФ;
  • при его реализации будут существенно нарушены права и законные интересы несовершеннолетних.

Несмотря на необходимость выделения из конкурсной массы денежных средств для проживания и содержания находящихся на иждивении членов семьи, зачастую суды рассматривают данный вопрос через призму п. 1 ст. 61, п. 1 ст. 80 СК РФ. Следуя идее о том, что содержать своих несовершеннолетних детей обязаны оба родителя, минимальный прожиточный минимум, который в современных реалиях не обеспечивает достойную жизнь несовершеннолетнему, они еще делят на два (см., например, постановление Арбитражного суда Центрального округа от 30 января 2020 г. по делу № А08–8059/2017), что идет вразрез с провозглашаемой законодателем направленности обеспечения детей правом на достойное существование. Если, помимо прочего, лица, находящиеся на иждивении должника, имеют серьезные сложности со здоровьем, что безусловно влияет на увеличение расходов, связанных с их содержанием (приобретение лекарств, реабилитационные процедуры и пр.), то говорить о достаточности прожиточного минимума не приходится. Предлагаемый законодателем подход к разрешению данной ситуации закреплен в п. 2 Постановления Пленума № 48, согласно которому по мотивированному ходатайству гражданина и иных лиц, участвующих в деле о банкротстве, суд может дополнительно исключить из конкурсной массы имущество гражданина общей стоимостью не более 10 000 руб. (п. 2 ст. 213.25 Закона о банкротстве). В исключительных случаях, в целях обеспечения самого должника и лиц, находящихся на его иждивении, средствами, необходимыми для нормального существования, суд по мотивированному ходатайству гражданина вправе дополнительно исключить из конкурсной массы имущество в большем размере. При этом должен соблюдаться баланс интересов должника, лиц, находящихся на его иждивении, с одной стороны, и кредиторов, имеющих право на получение удовлетворения за счет конкурсной массы, с другой стороны.

Однако, применяя указанные разъяснения, суды исходят из возможности исключения из конкурсной массы денежных средств, составляющих исключительно доход должника. На случай отсутствия у должника доходов судебная практика не предоставляет возможности аккумулирования расходов на содержание лиц, находящихся на иждивении, и удержания их за счет денежных средств, поступивших в конкурсную массу от реализации имущества должника (постановление Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 2 марта 2021 г. по делу № А54–5488/2019).

Дети родителя, в отношении которого инициирована процедура банкротства, имеют право на сохранение доли в жилом помещении и обеспечение жилищных прав. Так, в силу абз. 2 п. 7 Постановления Пленума № 48 супруг (бывший супруг), полагающий, что реализация общего имущества в деле о банкротстве не учитывает заслуживающие внимания правомерные интересы этого супруга и (или) интересы находящихся на его иждивении лиц, в том числе несовершеннолетних детей, вправе обратиться в суд с требованием о разделе общего имущества супругов до его продажи в процедуре банкротства (п. 3 ст. 38 СК РФ).

Дети также имеют право на получение алиментов, которые вообще не подлежат включению в конкурсную массу. Эта особенность подчеркнута в абз. 2 п. 1 Постановления Пленума № 48. Так, в конкурсную массу не включаются получаемые должником выплаты, предназначенные для содержания иных лиц, например:

  • алименты на несовершеннолетних детей;
  • страховая пенсия по случаю потери кормильца, назначенная ребенку;
  • пособие на ребенка;
  • социальные пенсии, пособия и меры социальной поддержки, установленные для детей-инвалидов, и т. п.), а в силу п. 2 ст. 213.5 Закона о банкротстве требования о взыскании алиментов на несовершеннолетних детей, не связанные с установлением отцовства, не обязательно должны быть подтверждены вступившим в законную силу решением суда.

Такое положение Закона о банкротстве и Постановления Пленума № 48 развивает законоположение ст. 60 СК РФ, согласно которой ребенок имеет право на получение содержания от своих родителей.

Несмотря на кажущуюся простоту статуса алиментных платежей в ходе банкротных процедур, судебная практика сталкивается с некоторыми сложностями. Так, Арбитражный суд Московского округа рассмотрел одно из дел6, в котором возникли разногласия между должником и финансовым управляющим как раз по поводу выплаты алиментных платежей, которые нижестоящие суды обязали финансового управляющего выплачивать в соответствии с нотариальным соглашением об уплате алиментов. Финансовый управляющий не согласился с позицией нижестоящих судов потому, что алименты и так уже выплачивались, но на основании судебного приказа. АС Московского округа отметил, что согласно п. 2 ст. 100 СК РФ и п. 3 ч. 1 ст. 12 Федерального закона от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» нотариально удостоверенное соглашение об уплате алиментов имеет силу исполнительного листа. Судебный приказ (в соответствии с которым также надлежало уплачивать алименты) не отменен. Фактически имеется два документа, имеющих исполнительскую силу: судебный приказ и нотариальное соглашение. Таким образом, суд округа полагает, что выводы судов являются преждевременными, судами не установлены все фактические обстоятельства для правильного разрешения спора.

Похожее дело о разногласиях должника и финансового управляющего рассмотрел Первый арбитражный апелляционный суд7. Супруги Макаровы обратились в суд с заявлением об исключении из конкурсной массы земельного участка, который был предоставлен им в качестве меры государственной поддержки как многодетной семье. Заявители ссылались на абз. 2 п. 1 вышеприведенного Постановления Пленума № 48. Суд первой инстанции заявление супругов Макаровых об исключении имущества из конкурсной массы оставил без удовлетворения, истолковав положение абз. 2 п. 1 Постановления Пленума № 48 в том смысле, что исключению подлежат только денежные средства, а не земельный участок. С этим не согласился Первый арбитражный апелляционный суд, указав, что спорный земельный участок был предоставлен должникам бесплатно и однократно, в качестве меры социальной поддержки государства многодетной семье для индивидуального жилищного строительства. Основным условием для предоставления земельного участка являются не какие-либо заслуги гражданина, а именно наличие детей. Земельный участок, находящийся в собственности в том числе и несовершеннолетних, позволяет в перспективе улучшить жилищные условия детей.

Таким образом, в любом случае земельный участок необходим не только для должников, но и детей, в связи с чем не может быть включен в конкурсную массу. Включение спорного земельного участка в конкурсную массу и последующая его реализация приведут к нарушению прав несовершеннолетних детей должников на достойную жизнь, а также к нарушению баланса между имущественными интересами кредиторов и личными правами должников.

Приведенные выше примеры показывают, что, несмотря на провозглашенную готовность законодателя обеспечить соблюдение прав несовершеннолетних детей в деле о банкротстве родителя, в практической плоскости наблюдается незащищенность детей. Причина кроется в том числе в фактическом отсутствии компетентных лиц, отстаивающих интересы ребенка и не заинтересованных в исходе дела о банкротстве должника (прокурора, органа опеки и попечительства), которые будут обеспечивать соблюдение баланса интересов именно ребенка, а не конкурсных кредиторов.

Меры против злоупотребления

Права несовершеннолетних детей также затрагиваются при оспаривании сделок должника. Это одна из самых актуальных категорий дел в процедуре банкротства.

Ведь не секрет, что родители порой оформляют и переоформляют имущество на детей, преследуя при этом не только благие (обеспечить будущее детей), так и незаконные цели (скрыть имущество от кредиторов).

Однако в большинстве случаев подобные действия признаются недействительными по искам финансового управляющего и конкурсных кредиторов, в результате чего имущество возвращается в конкурсную массу должника – родителя8. Количество таких споров будет только возрастать с учетом позиции, сформированной в определении ВС РФ о т 15 ноября 2021 г. № 307-ЭС19–23103(2) по делу № А56–6326/2018, позволяющей арбитражным управляющим в целях осуществления обязанностей по поиску, выявлению и возврату имущества должника, находящегося у третьих лиц, запрашивать во внесудебном порядке у государственных органов сведения о принадлежащем детям имуществе.

Несмотря на то что стороной сделок является несовершеннолетний ребенок, данный факт не препятствует суду констатировать недействительность сделки, мотивируя соблюдение баланса между интересами ребенка и конкурсными кредиторами возможностью реализации механизма исключения из конкурсной массы единственного жилья, которое может быть пригодно для проживания как должника, так и его детей.

Заключение

Несмотря на предоставление ребенку процессуального статуса заинтересованного лица и введение в процесс органов опеки и попечительства, что должно способствовать принятию справедливых решений, учитывающих интересы детей, к сожалению, на практике отстаивание интересов ребенка не осуществляется либо осуществляется формальным образом.

При рассмотрении некоторых дел суды допускают ошибки в толковании положений Закона о банкротстве, а также разъяснений Верховного Суда РФ. Представляется, что это обусловлено недостаточной конкретизацией процессуального статуса несовершеннолетнего ребенка, а также некоторой неопределенностью законодательного регулирования.


1 См., например, определение ВС РФ от 17 июня 2016 г. по делу № 308-ЭС16–505, А01–29/2015, постановления Арбитражного суда Северо-Западного округа от 30 июня 2020 г. № Ф07–6868/2020 по делу № А56–54903/2012, Московского округа от 25 января 2021 г. № Ф05–23704/2020 по делу № А41–51339/2018.

2 Постановление Арбитражного суда Московского округа от 26 июня 2019 г. № Ф05–7348/2019 по делу № А40–50362/2017.

3 Постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 5 июля 2021 г. № 15АП‑3211/2021, 15АП‑5293/2021, 15АП‑5296/2021 по делу № А32–11884/2020.

4 См., например, постановления Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 13 марта 2020 г. № Ф01–9295/2020 по делу № А29–14997/2018, Арбитражного суда Дальневосточного округа от 19 марта 2021 № Ф03–1024/2021 по делу № А73–15996/2018.

5 Постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 2 ноября 2017 г. № Ф03–3993/2017 по делу № А04–8075/2016.

6 Постановление Арбитражного суда Московского округа от 12 июля 2021 г. № Ф05–1272/2019 по делу № А40– 37591/2017.

7 Постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 21 декабря 2020 г. № 01АП‑7125/2020 по делу № А43–10883/2020.

8 См., например, постановления Арбитражного суда Московского округа от 14 сентября 2018 г. по делу № А40–134965/2016, от 7 сентября 2020 г. по делу № А40– 277955/2019, Арбитражного суда Северо-Западного округа от 14 декабря 2020 г. по делу № А56–61706/2018.