23.03.20. Одна из ключевых проблем суда присяжных – менталитет российских судей. Судьи подвержены обвинительному уклону. АГ.

Одна из ключевых проблем суда присяжных – менталитет российских судей

Судьи подвержены обвинительному уклону
Материал выпуска № 5 (310) 1-15 марта 2020 года.
Фото: Юлия Богатырева
История возрождения суда присяжных в современной России началась в 1993 г. с принятием Закона РФ от 16 июля 1993 г. № 5451-I, внесшего изменения в законодательство РСФСР о судоустройстве, УПК, УК и КоАП РСФСР. На протяжении последующих двух десятилетий количество судов присяжных и подведомственных им составов преступлений увеличивалось, однако затем полномочия суда были сокращены. Существенные изменения произошли после принятия Федерального закона от 23 июня 2016 г. № 190-ФЗ, расширившего действие суда присяжных. О современном состоянии, проблемах и перспективах российского суда присяжных мы побеседовали с адвокатом, осуществляющим защиту в суде присяжных с момента его введения в 2004 г. в Ленинградском областном суде, членом Совета АП Ленинградской области Русланом Айдамировым.

– Руслан, в информации о вашем опыте адвокатской деятельности указывается, что вы были защитником в 14 делах с участием присяжных заседателей, из которых 10 закончились оправдательными приговорами. За прошедшее время это число не изменилось?

– Прежде всего, надо отметить, что в некоторых случаях оправдание было частичным, в той части обвинения, которую оспаривала сторона защиты. В целом число дел изменилось. В ближайшее время я вхожу в новый большой процесс, в котором 10 подсудимых. В прошлом году принял участие еще в одном деле, но по определенным причинам вышел из него до окончания процесса. Дело рассматривалось судом присяжных в Смоленском областном суде. Таким образом, в моей практике это уже пятый регион, где я участвовал в суде присяжных. У меня появился новый практический материал для анализа. Дело в том, что в разных регионах нашей страны есть некоторые различия в рассмотрении дела судом присяжных.

– В чем заключаются эти различия?

– Например, в Ленинградском областном суде, если во время допроса в судебном заседании свидетель излагает версию, которая отличается от той, что он сообщил на досудебной стадии, и адвокат пытается выяснить, по какой причине изменились показания свидетеля, суд не разрешает задавать свидетелю вопросы, направленные на выяснение причин. Позиция Ленинградского областного суда следующая: вы, защитник, огласили прежние показания свидетеля, а дальше пусть присяжные сами анализируют и делают выводы. В Смоленском же областном суде в такой ситуации разрешается задавать свидетелю вопросы. Проблема в том, что такая ситуация не прописана в законе, это результат толкования закона разными судьями.

– Что предопределило вашу специализацию на суде присяжных?

– Сыграл роль случай. Процесс с участием присяжных заседателей вообще был моим первым судебным процессом. Приобретя статус адвоката, я сразу же вступил защитником по назначению в порядке ст. 51 УПК РФ в дело, которое рассматривалось в Ленинградском областном суде. Когда я прочел материалы дела, то понял, что у подсудимого есть шанс быть оправданным судом присяжных. В том деле было трое подсудимых, и все они обвинялись в убийстве своего знакомого. Двое из них утверждали, что убийство совершил третий, а третий настаивал на том, что убийство совершили те двое. Свидетелей преступления не было, а тело жертвы сгорело вместе с домом, и причина смерти не была установлена. Я убеждал своего подзащитного ходатайствовать о рассмотрении дела судом присяжных, и на свое счастье он последовал моему совету. Дело завершилось его оправданием и осуждением тех двоих, причем присяжные вынесли вердикт единогласно. Особенность этого дела в том, что мне, новичку, приходилось противостоять не только обвинению, но и коллегам, защищавшим других подсудимых; а это были опытные адвокаты (один из них, кстати, был вице-президентом нашей палаты). Мой подопечный, проведя больше года в заключении, был освобожден из-под стражи. Дело меня воодушевило. Я понял, что от адвоката что-то зависит. В те годы я много работал по назначению в Ленинградском областном суде, и нередко мне попадались дела, подведомственные суду присяжных. Так я приобрел опыт работы в суде присяжных и стал сторонником данной формы судопроизводства.

– Кто были ваши учителя, у кого перенимали опыт?

– В 2004 г. суд присяжных впервые ввели в нашем регионе (эту форму судопроизводства вводили в разных регионах в разное время). Соответственно, в регионе не было адвокатов с опытом работы в суде присяжных, и не у кого было учиться. Ну и потом, я ведь работал в адвокатском кабинете, а в нем, в отличие от коллегии, посоветоваться не с кем.

– С какими проблемами практического характера вы сталкиваетесь при работе в суде присяжных?

– Мне кажется, что одна из главных проблем – менталитет отечественных судей. Начиная процесс, на подсудимого они смотрят примерно так: «Ты попросил суд присяжных, но ты ведь виновен, голубчик, и рассчитываешь обмануть простых граждан, чтобы избежать заслуженного наказания. Но не для того я тут поставлен, чтобы безучастно смотреть, как ты вместе со своим адвокатом будешь запутывать граждан. Поэтому я буду всеми способами тебе противодействовать».

Что при этом происходит? Во-первых, судьи начинают ущемлять адвокатов, создавать нам неравные условия по сравнению со стороной обвинения. А во-вторых, они начинают толковать процессуальные вопросы наиболее радикальным образом. И с каждым годом красные флажки все ближе и ближе, нам негде развернуться.

Простой пример. В любом пособии для ораторов написано, что выступающему рекомендуется сделать в своей речи эффектное вступление, именно с этого желательно начинать любое публичное выступление. Я несколько раз пытался начать выступление со слов: «В эпоху Средневековья…» – и мне ни разу не дали договорить. Каждый раз судьи говорят: эпоха Средневековья не имеет к нам никакого отношения, у нас есть конкретное дело, пожалуйста, говорите по нему. Однако я видел и противоположное: в одном деле в пользу подсудимого дала показания его родная сестра. Когда прокурор выступал в прениях, он убеждал присяжных не верить показаниям сестры подсудимого и при этом привел древнюю притчу. Женщину спросили: «У тебя есть муж, сын и брат, они втроем попали в беду, но спасти ты можешь только одного из них – кого ты выбираешь?» Она ответила: «Муж у меня может быть другой, сына я могу родить еще одного, а брат у меня только один. Выбираю его». Прокурора тогда, конечно, никто не остановил.

– Выработали ли вы с годами определенные тактики преодоления этих трудностей?

– Я выработал свой метод, который в шутку называю «методом пяти копеек» и всех ему обучаю. Применяю его в самых разнообразных ситуациях, и чем более авторитарно и властно ведет себя судья, тем эффективнее действует метод. Он основан на праве адвоката делать замечания на действия председательствующего, предусмотренном УПК РФ, и на требованиях Кодекса профессиональной этики адвоката, согласно которому, если происходит нарушение прав доверителя, то адвокат в корректной форме обязан ходатайствовать об устранении этих нарушений.

С одной стороны, это инструмент, благодаря которому ты получаешь возможность действовать, с другой – для таких действий требуется решимость. Непросто на это решиться, ведь судьи зачастую ведут себя очень властно, авторитарно и могут удалить адвоката из зала судебного заседания. Замечания на действия председательствующего – не полемика с ним. Ты встаешь, делаешь замечание (вставляешь свои «пять копеек») и садишься. За это не удалят. Это инструмент, которым можно и нужно пользоваться.

Когда адвокат применяет данный метод, судья либо меняет свое поведение, поскольку видит, что ему противостоит человек, который знает свои права и намерен их защищать, либо нет, и тогда у присяжных нередко возникает представление, что в суде происходит что-то ненормальное: присяжные не понимают причин, по которым адвоката все время останавливают; с их точки зрения, действия адвоката разумны, а судьи – нет. Здесь важно облекать замечания в творческую и лаконичную форму, потому что длинные тирады закончить вряд ли удастся.

– Какие основные проблемы в законодательном регулировании судопроизводства с участием присяжных заседателей существуют на сегодняшний день?

– Одна из проблем заключается в том, что, когда мы выступаем в прениях, то еще не знаем, как будет выглядеть опросный лист для присяжных и как будут сформулированы вопросы. По законодательству вопросный лист составляется после прений сторон, и это упущение. Если ситуация однозначна – подсудимый отрицает вину, такая проблема не возникает. Но бывают пограничные ситуации, когда подсудимый признает вину частично: например, что совершил убийство в силу необходимой самообороны. В такой ситуации в вопросный лист необходимо включить дополнительный вопрос, поскольку нужно, чтобы присяжные установили это обстоятельство.

Или другой пример: человек обвиняется в вымогательстве, а он утверждает, что пытался вернуть долг. Тогда защита ходатайствует о постановке в вопросный лист дополнительного вопроса: доказано ли, что подсудимый требовал от потерпевшего возврата долга, и если присяжные ответят: да, доказано, то его действия будут квалифицироваться не как вымогательство, а по более мягкой статье как самоуправство.

Но проблема в том, что, во-первых, не всегда судьи соглашаются ставить дополнительные вопросы; во-вторых, выступая в прениях, адвокат еще не знает, как будет сформулирован дополнительный вопрос. Это дезориентирует, потому что защитник не знает, о чем просить присяжных в финальной части своей речи. Если бы законодатель установил, что вопросный лист составляется до прений, тогда защитникам было бы намного легче.

– Могут ли помочь в решении этих проблем разъяснения Верховного Суда РФ?

– Отчасти да. Есть дискуссионные вопросы, их можно понимать по-разному. Когда ВС РФ дает толкование, дискуссия заканчивается. Но все на свете отрегулировать разъяснениями невозможно. Было бы неплохо, если бы судьи сами руководствовались логикой или общими принципами судопроизводства.

– На ваш взгляд, необходимо ли расширить категории дел, подведомственные рассмотрению судом с участием присяжных заседателей?

– Надеюсь дожить до того времени, когда все дела будут подведомственны суду присяжных. Когда дела тех людей, которые изначально признают себя виновными, будут рассматриваться по упрощенной процедуре, а все те, кто оспаривает свою виновность, предстанут перед судом присяжных. И то, что в последние годы подведомственность судов присяжных расширилась, дает основание для оптимизма.

– Какие трудности возникают при отборе кандидатур в присяжные заседатели, отборе коллегий присяжных? Есть ли пути их разрешения?

– В российском процессе очень мало информации о кандидатах в присяжные заседатели. Мы знаем лишь фамилию, имя, отчество кандидата, его социальный статус, видим выражение его лица, слышим тембр его голоса – и все. Только на основании этого мы должны принять решение. Для сравнения: в США сторона по судебному делу получает списки кандидатов заблаговременно, она может расспрашивать соседей кандидата, получить информацию по месту его работы, нанять детектива и даже привести в суд психолога, который будет наблюдать за кандидатами и затем сообщит о своих выводах адвокату. В США сторонам при отборе присяжных разрешено все, кроме прямого контакта, а нам приходится принимать решение зачастую интуитивно.

Мы можем заявить немотивированный отвод только одному кандидату. Скоро начнется дело, в котором десять подсудимых и десять адвокатов, и все мы, двадцать участников, вправе отвести лишь одного кандидата. Сегодня у российского адвоката крайне скудный инструментарий при отборе присяжных заседателей.

Вторая трудность – при отборе кандидатов наши вопросы снимаются судьями. В УПК невозможно прямо прописать подробный перечень допустимых вопросов. Тут многое зависит от усмотрения судьи, а ими зачастую не снимаются только формальные вопросы, нестандартные – снимают. Для чего это делается? Судьи снимают вопросы, чтобы снизить шанс стороны защиты отобрать такую коллегию, которая может вынести оправдательный приговор. Другого объяснения я не нахожу.

Судьи подвержены обвинительному уклону – результат их многолетней практики, ведь почти все их процессы заканчиваются обвинительным приговором. Вот они и привыкают смотреть на подсудимого, как на виновного. Результаты исследований показывают, что одна из причин обвинительного мышления судей – то, что чаще всего судьями становятся сотрудники аппарата судов или бывшие сотрудники правоохранительных органов. Еще одна причина, по которой оправдательные приговоры часто отменяются, – такая отмена плохо отражается на карьере судей, поэтому они опасаются выносить оправдательные приговоры. Я склонен доверять этим выводам. Мой практический опыт их подтверждает.

– Вы являетесь преподавателем Санкт-Петербургского Института адвокатуры, ведете семинары о работе адвоката в суде присяжных. Не могли бы вы рассказать об этой части вашей работы? Как давно ведете данный курс? В его основу вошли дела из вашей практики или также практики ваших коллег?

– Курс существует около трех лет. Мы проводим его примерно 4–5 раз в год, длится он два дня. Моя партнерша – судья в отставке Евгения Георгиевна Зейдлиц. Она не только отличный специалист, но еще и убежденная сторонница суда присяжных. В бытность судьей она провела десятки процессов с участием присяжных; несколько раз и мне довелось поучаствовать в них в качестве защитника.

Первый день нашего курса – теоретическая часть, где я делюсь с коллегами своим опытом, наработками, которые у меня есть. Мы просматриваем материалы, прослушиваем аудиозаписи заседаний, разбираем их, пытаемся понять, где допущены ошибки.

Второй день – игровой процесс. Его ведет Евгения Георгиевна в точном соответствии с законодательством. У нас есть несколько сюжетов игровых дел в зависимости от количества участников курса. Участники делятся на команды – защитники, обвиняемые, присяжные. Процесс мы всегда анализируем. Как только заканчивается каждый из этапов, происходит разбор полетов. По меньшей мере пять наших слушателей (все они из разных регионов) добились оправдательных приговоров в судах присяжных. Это только те случаи, которые мне известны.

– Еще одно направление вашей деятельности – работа над обновлением сайта АП Ленинградской области, созданного на платформе ФПА РФ. Сайт ведется регулярно и добросовестно. Насколько нам известно, эту работу вы выполняете в одиночку. Как вам удается совмещать ее с основной – очень насыщенной?

– Все благодаря случаю. В начале 2015 г. Федеральная палата адвокатов проводила семинар по унификации сайтов адвокатских палат и пригласила тех, кто в регионах занимался администрированием сайтов. Вице-президент АП Ленинградской области, который в то время занимался администрированием сайта, не смог посетить мероприятие, вместо него поехал я. На семинаре я узнал, что ФПА РФ запустила проект по унификации сайтов палат: представителям палат предложили присоединиться к проекту, при этом расходы были минимальными, а первой ласточкой стал сайт АП Республики Мордовия. Вернувшись, я сообщил коллегам полученную информацию и стал отслеживать изменения на сайте АП Республики Мордовия. Когда увидел их сайт в обновленном виде, понял, что такой формат намного лучше, чем тот, что был в нашей палате, и убедил коллег присоединиться к проекту. Наш сайт стал вторым участником проекта.

Пришлось потратить массу времени, для того чтобы перенести информацию со старого сайта. Ну а сейчас, когда все процессы оптимизированы, администрирование сайта уже не занимает у меня много времени. Кроме того, мы привлекаем адвокатов к этой работе: если кто-то из коллег посетил мероприятие, вызывающее интерес у сообщества, мы просим коллегу написать отчет от первого лица и, отредактировав текст, размещаем его на сайте, а в качестве бонуса публикуем фото адвоката.

На сайте АП Ленинградской области есть рубрика «Новости из зала суда». Под этим заголовком мы размещаем информацию обо всех оправдательных приговорах или об интересных делах с участием адвокатов нашей палаты. Такие статьи пишутся в информативном стиле с нейтральной позиции – кто и в чем обвинялся, версия обвинения, версия защиты, кто поддерживал обвинение, кто осуществлял защиту, какой приговор суд вынес по итогам заседания.

Еще одно направление – отчеты заседаний Совета. Отчеты нашей палаты очень информативные. Средний объем одной такой статьи – 3–4 листа. Публикуем мы и финансовую информацию: например, адвокаты АП Ленинградской области, которые следят за новостями на сайте, в отличие от своих коллег в других регионах, знают размер вознаграждения, которое в нашей палате получают адвокаты, избранные в органы адвокатского самоуправления, знают даже размер моего вознаграждения. Такое освещение работы палаты позволяет повысить прозрачность ее деятельности и доверие адвокатов к органам адвокатского самоуправления.