23.03.20. Устранить коллизию. Нормы уголовно-процессуального закона, связанные с полномочиями следователя, нуждаются в ревизии. АГ.

Устранить коллизию

Нормы уголовно-процессуального закона, связанные с полномочиями следователя, нуждаются в ревизии
Чангли Александр
Чангли Александр

Адвокат, член Совета АП Санкт-Петербурга, к.э.н.
Материал выпуска № 5 (310) 1-15 марта 2020 года.

В комментарии к статье Георгия Сухарева «Нельзя сужать стратегический потенциал адвоката» (см.: «АГ». 2020. № 5 (310)) подчеркивается важность поставленного в ней вопроса. Вместе с тем обращается внимание на то, что основная проблема кроется не в законодательном регулировании, а в правоприменении, которое, в свою очередь, обусловлено установлением УПК РФ необоснованно широких полномочий следователя, а также отсутствием в законе требований к нему, касающихся принятия определенных решений. По мнению автора комментария, положения уголовно-процессуального кодекса, фиксирующие для следователя фактически неограниченную дискрецию в рамках расследования уголовного дела, вступают в коллизию с антикоррупционным блоком законов, в частности с Федеральным законом от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции».

В статье Георгия Сухарева, написанной на высоком профессиональном уровне, обосновывается необходимость устранения пробелов в уголовно-процессуальном кодексе, связанных с умолчанием о праве обвиняемого и, соответственно, его защитника получать копии процессуальных документов, связанных с «движением дела». Тема, безусловно, очень важна для адвокатов. Действительно, без возможности ознакомления со всеми властными актами, которыми могут ограничиваться права гражданина, его право на защиту не может быть реализовано в полной мере.

Указание в ст. 47 УПК РФ на право обвиняемого получать копии постановления о соединении уголовных дел в одно производство, постановления о возбуждении соединенного уголовного дела, постановления о продлении срока предварительного следствия имеет значение не только для обвиняемого, но для его защитника, который при взятии на себя соответствующего поручения сможет оценить объем предстоящей по делу работы.

В настоящее время при отказе следователя ознакомить и выдать копии указанных документов адвокаты вынуждены получать информацию окольными путями: из материалов производства по содержанию под стражей, из материалов, представляемых в суд при обжаловании в порядке ст. 125 УПК РФ, что не совсем правильно.

Вместе с тем при внесении изменений в ст. 47 УПК РФ представляется необходимым внести аналогичные изменения и в ст. 46 УПК РФ, поскольку объем прав у подозреваемого и обвиняемого не должен различаться. Процессуальная разница между подозреваемым и обвиняемым обусловлена, помимо всего прочего, и особенностями национального уголовного процесса. Учитывая позицию ЕСПЧ, в том числе относительно максимальной реализации всех прав со стороны защиты, представляется необходимым унифицировать права подозреваемого и обвиняемого.

Оценивая ситуацию, связанную с наличием в уголовно-процессуальном законодательстве некоторых лакун, которые сторона обвинения использует для ограничения прав лиц, подвергнутых уголовному преследованию, и стороны защиты, необходимо отметить, что на уровне декларируемых принципов, заложенных в действующий уголовно-процессуальный кодекс, вопросы состязательности в целом урегулированы.

Основная проблема существует не в законодательной регламентации, а в правоприменении. Здесь встает вопрос о полномочиях следователя, закрепленных в ст. 38 УПК. Он самостоятельно направляет ход расследования, принимает решение о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда в соответствии с кодексом требуется получение судебного решения или согласия руководителя следственного органа, дает органу дознания в случаях и порядке, установленных кодексом, обязательные для исполнения письменные поручения о проведении оперативно-розыскных мероприятий, производстве отдельных следственных действий, об исполнении постановлений о задержании, приводе, об аресте, о производстве иных процессуальных действий, осуществляет иные полномочия, предусмотренные УПК РФ.

И суд, рассматривая жалобы защиты в соответствии со ст. 125 УПК РФ, не может обязать следователя провести какое-либо следственное действие. Процессуальная независимость следователя поставлена в настоящее время во главу угла и фактически преодолена быть не может.

В национальном законодательстве нет эффективного средства правовой защиты от произвола и усмотрения следователя. Основная причина – установление для следователя необоснованно широких полномочий, а также отсутствие в законе требований к следователю, касающихся принятия определенных решений, неуказание сроков для совершения действий и т. д.

На наш взгляд, нормы уголовно-процессуального кодекса, фиксирующие для следователя фактически неограниченную дискрецию при принятии решений в рамках расследования уголовного дела, вступают в коллизию с принятым после вступления в силу в 2002 г. УПК РФ антикоррупционным блоком законов, в частности с Федеральным законом от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции».

Как известно, положения уголовно-процессуального законодательства должны быть пересмотрены с учетом требования закона, имеющего более позднюю дату принятия.

Коррупциогенными факторами являются положения нормативных правовых актов (проектов нормативных правовых актов), устанавливающие для правоприменителя необоснованно широкие пределы усмотрения или возможность необоснованного применения исключений из общих правил, а также положения, содержащие неопределенные, трудновыполнимые и (или) обременительные требования к гражданам и организациям и тем самым создающие условия для проявления коррупции, отсутствие или неопределенность сроков, условий или оснований принятия решения, определение компетенции по формуле «вправе», выборочное изменение объема прав и т.д.

Исходя из этого представляется необходимым провести ревизию норм уголовно-процессуального закона, связанных с полномочиями следователя, и вынести на обсуждение общественности и всех заинтересованных лиц вопрос об имеющихся противоречиях между положениями УПК РФ, в том числе ст. 38 УПК РФ о процессуальных полномочиях следователя, и антикоррупционными федеральными законами.