23.03.20. Private banking – риски и особенность. Каких гарантий лишаются пользователи премиальных банковских услуг. АГ

Private banking – риски и особенность

Каких гарантий лишаются пользователи премиальных банковских услуг
Шипович Денис

Юрист, руководитель компании «Шипович и партнеры»
Материал выпуска № 5 (310) 1-15 марта 2020 года.

В комментарии к статье Юлии Севастьяновой «Новые тенденции VIP-банкинга» (см.: «АГ». 2020. № 5 (310))автор подчеркивает, что к существующим рискам вкладчиков, использующих привилегированное банковское обслуживание, добавляются утрата средств защиты прав потребителей, поскольку в соответствии с позицией ВС РФ клиенты сферы частных инвестиций не обладают гарантиями, предоставляемыми Законом о защите прав потребителей, а также риск признания налоговым органом выгод, которые получает пользователь private banking в качестве дохода, полученного в натуральной форме. По мнению автора комментария, премиум-обслуживание предполагает большую степень доверия между клиентом и обслуживающим менеджером и действия последнего в интересах вкладчика.

Private banking для некоторых категорий пользователей банковских услуг уже стал обыденной частью российской действительности, и эта тенденция только усиливается.

 Но красивая словесная упаковка – «премиальное обслуживание», «эксклюзивные предложения», «элитные категории карт» и т. п. – кроме действительных выгод, удобств и преимуществ, может скрывать и существенные риски.

Некоторые из них – сугубо юридического плана, некоторые – скорее экономического, но в большинстве своем риски носят комплексный характер и, как верно отмечено в рассматриваемой статье, способны обернуться и дополнительными неприятностями, и даже убытками (как косвенными, так и прямыми).

Упомянутые недостаточная защищенность сведений, относящихся к банковской тайне, и уязвимость для киберпреступников – проблемы, конечно, не только крупных вкладчиков. Это скорее вопрос общей безопасности банковских услуг. Но именно для состоятельных клиентов эти проблемы могут восприниматься особенно остро.

Так как наиболее опасными (которые сложнее всего предотвратить) являются адресные (нацеленные) покушения, как раз они и становятся возможными в условиях недостаточной конфиденциальности банковской информации, когда злоумышленникам удается получить доступ к данным тех вкладчиков, которые могут рассматриваться как «наиболее привлекательная мишень для атаки».

Двойственность ситуации, связанной с утратой средств защиты прав потребителей гражданами, использующими привилегированное банковское обслуживание, добавляет неопределенности и рисков. Так как, с одной стороны, имущественный ценз не может являться критерием получения или неполучения правовой защиты как потребителя, а с другой – private banking очень часто сопряжен с частным инвестиционным обслуживанием. А инвестиции, пусть и частные, преобладающая судебная практика не считает услугой для личного использования (определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 23 мая 2017 г. № 24-КГ17-3).

Согласно определению Закона РФ от 7 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей» (далее – Закон № 2300-1) потребитель – гражданин, имеющий намерение заказать или приобрести либо заказывающий, приобретающий или использующий товары (работы, услуги) исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности.

Строго говоря, из «периметра» потребительской защиты исключаются отношения предпринимателей между собой.

Но Верховный Суд РФ занял позицию, согласно которой клиенты сферы частных инвестиций не обладают гарантиями, предоставляемыми Законом № 2300-1. Покупка кредитных нот направлена на извлечение дохода и не связана с личными, бытовыми, семейными и иными нуждами гражданина как обычного потребителя. Инвестиционная деятельность по своей природе является экономической и основана на риске, что исключает возможность предоставления повышенных гарантий ее субъектам.

Этот вывод влечет весьма неблагоприятные последствия для данной категории пользователей банковских продуктов. Они лишаются возможности рассчитывать на презумпцию неосведомленности, лишаются права на выбор подсудности, права на взыскание «потребительского штрафа» и права на упрощенную компенсацию морального вреда.

В условиях достаточно низкой общей финансовой грамотности российского населения вопрос: «Вправе ли частный инвестор рассчитывать на защиту государства в отношениях с профессиональным участником финансового рынка?» представляется не столь однозначным, как это следует из указанных судебных постановлений, поэтому видится верной работа Центрального банка РФ, направленная на усиление защиты рядового инвестора в специальном законодательстве.

Такое направление, как private banking (и иное премиум-обслуживание), предполагает, среди прочего, ключевую особенность: большую степень доверия между клиентом и обслуживающим менеджером и действия последнего в интересах вкладчика. Но, когда главная задача менеджера – продать структурные продукты, инвестиционное страхование жизни или субординированные облигации, то интересы вкладчика зачастую «отходят на второй план».

Так, в практике автора настоящего комментария имеется несколько случаев, когда клиент банка (по премиальной программе) хотел открыть брокерский счет в целях инвестирования свободных денежных средств, а ему навязывались как раз упомянутые структурные продукты.

Кроме того, основываясь на опыте фактического взаимодействия с достаточным числом пользователей премиальных банковских программ, можно смело сказать, что далеко не все риски инструментов и стратегий, которые предлагаются VIP-клиентам, доносятся доступно, понятно и полно продающими менеджерами.

Поэтому «трансформация» менеджера продающего в менеджера консультирующего – это пока только благое пожелание.

Среди потенциальных рисков можно упомянуть еще и о таком, как риск признания налоговым органом выгод, которые получает пользователь private banking в качестве дохода, полученного в натуральной форме.

Согласно п. 1 ст. 210, п. 1 и 2 ст. 211 Налогового кодекса РФ в налоговую базу по налогу на доходы физических лиц включаются доходы, полученные в натуральной форме, к числу которых относятся, в частности, доходы, возникающие в силу оплаты организациями (полностью или частично) в интересах физических лиц товаров (работ, услуг) или имущественных прав.

Именно этой нормой руководствовалась Межрегиональная инспекция Федеральной налоговой службы по крупнейшим налогоплательщикам № 9, пытаясь привлечь к ответственности за неисполнение функций налогового агента ЗАО КБ «Ситибанк», который включил в свой премиум-пакет услуги по обслуживанию в бизнес-салонах пассажиров, являющихся держателями выпущенных банком дебетовых и/или кредитных карт определенных категорий.

В названном деле (№ А56-47243/2011) удалось обосновать, что такая выгода предоставлялась банком не безвозмездно, но факт остается фактом – банку пришлось дойти до Высшего Арбитражного Суда РФ, чтобы оспорить претензии налоговой службы.

Учитывая изложенное (как привыкли писать представители в исках), можно в очередной раз напомнить народную мудрость: «Не все то золото, что блестит» и сделать вывод, что Private banking – это тот продукт, который требует особого подхода.