23.05.2022 О сокрытии имущества от кредиторов и оспаривании цепочек сделок АГ Жучкова МарияСегодня, 12:30 Кому: вам

Материал выпуска № 10 (363) 16-31 мая 2022 года.

Первого апреля 2022 г. введен шестимесячный мораторий на банкротство, призванный защитить компании, пострадавшие от экономического кризиса, что в целом положительно оценивается экспертами. В то же время мораторий, исключающий любые возможности принудительного взыскания долга, выступает и отсрочкой неминуемого банкротства ряда компаний. Этот период может использоваться для вывода активов должника в результате совершения цепочки сделок для создания видимости законности владения имуществом последним приобретателем. Институт внеконкурсного оспаривания, о котором пойдет речь, является основным способом борьбы с такими злоупотреблениями.

Так, в п. 8 постановления Пленума ВС РФ от 24 декабря 2020 г. № 44 «О некоторых вопросах применения положений статьи 9.1 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ “О несостоятельности (банкротстве)”» (далее – постановление № 44), принятого в период действия первого ковидного моратория на банкротство, суд указал, что если должник «в период моратория совершает сделки <…>, нарушая права и законные интересы кредиторов, например отчуждает свое имущество по заведомо заниженной цене третьим лицам, исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами такие сделки (действия) подлежат признанию недействительными по иску кредитора на основании ст. 10 и п. 2 ст. 168 ГК РФ и в отсутствие возбужденного дела о банкротстве», т.е. фактически являются ничтожными.

Подходы судов, выработанные в отношении оспаривания цепочек сделок в банкротстве, в полной мере могут применяться и в современных реалиях. Однако нередко добросовестным участникам оборота не удается добиться сохранения status quo состава активов должника, в том числе и в связи с совершением ошибок, связанных с процессом доказывания.

Тонкости установления цепочек

Первым делом стоит отметить, что цепочки сделок не всегда сводятся к последовательным договорам, опосредующим переход одного актива через нескольких лиц к конечному приобретателю. Очень часто множеством сделок может быть создана видимость реальности встречного предоставления. Соответственно для целей успешного оспаривания необходимо подробно исследовать вопрос оплаты, даже если имела место банковская транзакция, а согласованная сторонами стоимость соответствует рыночной.

В то же время отклонение договорной цены от цен, сложившихся на рынке, является первоочередным маркером убыточности. Следует учитывать, что если передача активов происходила по нескольким договорам, то их необходимо исследовать в совокупности, так как рыночная стоимость имущества, связанного между собой технологически и функционально, выше, чем стоимость отдельных обособленных объектов.

Также в качестве цепочки суды квалифицируют самостоятельные договоры, направленные на передачу имущественного комплекса одному лицу. Например, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в постановлении от 18 января 2021 г. по делу № А32–25388/2017 указал, что: «Суды правильно определили характер правоотношений, признав подлежащим рассмотрению вопрос о недействительности единой взаимосвязанной сделки по отчуждению спорных объектов недвижимости, оформленных несколькими договорами».

Однако факт отклонения цены от рыночной не всегда гарантирует возврат имущества в конкурсную массу. Как указывает ВС РФ в определении от 24 января 2022 г. № 305-ЭС20–16615(2) (далее – определение № 305-ЭС20–16615(2)), для целей выбора надлежащего способа правовой защиты необходимо установить, была ли воля первого приобретателя в самом деле направлена на получение права собственности на имущество должника или это было лишь для вида, без реального намерения породить отраженные в первом договоре купли-продажи последствия.

Иными словами, вступил ли первый приобретатель в реальные договорные отношения с должником, действительно желая создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности.

Сделка прикрытия

Если проявление воли имело притворный характер, то «совершается одна единственная (прикрываемая) сделка – сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов: лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. <…> Такая цепочка сделок как притворная единая сделка в силу пункта 2 статьи 170 ГК РФ ничтожна, а прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве с возвратом в конкурсную массу незаконно отчужденного имущества должника по правилам статьи 61.6».

Таким образом, в состав ответчиков будет входить «бенефициар сделки», несмотря на то что формально должник с таким лицом договор не заключал (см., например: постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 11 сентября 2020 г. № Ф03–3243/2020 по делу № А24–4718/2016).

Доказывание факта отсутствия воли у первого покупателя на реальное приобретение актива допустимо исходя из обстоятельств совершения первой и последующих сделок.

В частности, суды обращают внимание на:

  • совершение сделок в течение непродолжительного периода времени (см., например: п. 14 постановления Пленума ВС РФ от 26 июня 2018 г. № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность» (далее – постановление № 27), постановления Арбитражного суда Московского округа от 22 февраля 2022 г. по делу № А41–4300/2018, Арбитражного суда Уральского округа от 20 октября 2020 г. по делу № А60–54802/2017);
  • реализацию имущества участниками цепочки по идентичным ценам (см., например, определение ВС РФ от 30 августа 2021 г. № 307-ЭС21–8025);
  • однотипность заключенных договоров (рекомендации Научно-консультативного совета при ФАС Уральского округа «По вопросам, возникающим при рассмотрении споров, связанных с применением законодательства о несостоятельности (банкротстве), и споров, вытекающих из административных правоотношений» (по итогам заседания, состоявшегося 15 ноября 2013 г., г. Екатеринбург);
  • консолидация всего отчужденного по сделкам имущества в собственности одного лица, если имело место заключение первых договоров с разными лицами (п. 14 постановления № 27, постановления Арбитражного суда Московского округа от 25 февраля 2020 г. по делу № А40–157934/2015, Арбитражного суда Дальневосточного округа от 4 июня 2018 г. по делу № А59–2151/2017).

Одним из важнейших факторов, подтверждающих отсутствие воли на реальное исполнение договора, также является аффилированность, факт которой подлежит исследованию в отношении всех участников цепочки и конечного приобретателя.

Если договорные отношения реальны

В этом случае, как указал ВС РФ в определении № 305-ЭС20–16615(2), «если первый приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником, действительно желая создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности, то при отчуждении им спорного имущества на основании последующих сделок права должника (его кредиторов) подлежат защите путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки <…> к первому приобретателю. В случае признания первой сделки недействительной право собственности не переходит к последующим приобретателям имущества в силу отсутствия необходимого на то основания и спорная вещь может быть истребована у ее конечного приобретателя <…> посредством предъявления к нему виндикационного иска».

При этом, согласно положениям ст. 302 ГК РФ, если имущество выбыло по воле и приобретено возмездно, удовлетворение виндикационного иска допустимо только в ситуации недобросовестности владельца, т.е. когда он знал или должен был знать о наличии пороков первой сделки, что может иметь место при наличии аффилированности с должником.

Фактическая аффилированность

Итак, подтверждение факта вхождения участников сделок в одну группу лиц является обязательным элементом состава доказывания для целей удовлетворения требований. В связи с этим необходимо учитывать, что, как указал ВС РФ в определении от 15 июня 2016 г. № 308-ЭС16–1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической.

Фактическая аффилированность может подтверждаться заключением между лицами сделок и последующим их исполнением на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка. Например, Арбитражный суд Московского округа (постановление от 16 марта 2022 г. по делу № А40–5070/2020) вслед за нижестоящими судами обратил внимание на регулярную выдачу процентных займов, а также на ставку по договору займа, которая в 2,6 раз превышала учетную ставку ЦБ РФ (в постановлении от 16 марта 2022 г. по делу № А40–257866/2019).

Также при доказывании аффилированности суды обращают внимание на следующие факторы:

  • отсутствие экономической целесообразности заключения договора. Например, при цессии требования по номинальной стоимости без какого-либо дисконта (см., в частности, постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 9 августа 2021 г. № Ф01–3546/2021 по делу № А43–998/2017);
  • совпадение представителей (см., например, постановление Арбитражного суда Московского округа от 28 февраля 2022 г. № Ф05–34475/2021 по делу № А40–193982/2019); – сообщения о связанности в СМИ (см., например, определения ВС РФ от 4 октября 2018 г. № 305-ЭС18–9321, от 7 октября 2019 г. № 307-ЭС17–11745(2));
  • совпадение адресов местонахождения, электронной почты, а также номеров телефона (см., например, постановления Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 11 октября 2021 г. по делу № А79–4025/2018, Арбитражного суда Московского округа от 24 декабря 2020 г. по делу № А40–100462/2017).

Отметим, что при представлении доказательств фактической аффилированности контрагента или конечного приобретателя бремя доказывания отсутствия такой взаимосвязи возлагается на него.

«Притворная» оплата

Отдельно необходимо обратить внимание на ситуации, когда наличествовала оплата по сделке, заключенной на внешне рыночных условиях, при этом перечисленные денежные средства по сути являлись деньгами должника.

Так, суд указал на то, что заинтересованные лица, совершая подозрительные сделки в преддверии банкротства, в первую очередь стремятся сохранить ликвидное имущество в собственности корпорации с наименьшими финансовыми потерями. Для этого поток денежных средств, направленный на приобретение имущества по формально возмездной сделке, формируется не за счет кредитора, а за счет имущественной сферы самого должника. «В такой ситуации внешне идеальная, равноценная и оплаченная контрагентом сделка по существу является безвозмездной для предприятия-банкрота, поскольку фактически оплачивается его денежными средствами, что полностью охватывается дефиницией причинения вреда имущественным правам кредиторов» (постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 10 декабря 2020 г. по делу № А27–27517/2018). Соответственно такие сделки подлежат оспариванию.

Также возможны ситуации, когда обязательство по оплате прекращено зачетом с реально несуществующим требованием. Так, в постановлении Арбитражного суда Поволжского округа от 29 марта 2022 г. по делу № А57–10429/2020 указано, что суд усмотрел основания для направления дела на новое рассмотрение в связи с тем, что суды нижестоящих инстанций не учли доводы конкурсного управляющего, что «для использования видимости равноценности сделки купли продажи с последующим зачетом взаимных требований в качестве ее оплаты <…> была создана “транзитная” задолженность, использованная в дальнейшем группой компаний в качестве обмена на ликвидное имущество должника, а не для извлечения прибыли в виде начисляемых процентов за пользование займом».

Все вышеуказанное подтверждает, что контролирующие должника лица используют различные схемы вывода активов, стремясь исключить риск обращения взыскания на имущество по долгам подконтрольных им обществ, но тщательное изучение фактических обстоятельств позволяет защитить кредиторов и не допустить нарушения их прав.

Практика внеконкурсного оспаривания

Выработанные судебной практикой позиции в полной мере применимы и к внеконкурсному оспариванию сделок и, соответственно, должны активно применяться для пресечения недобросовестного поведения в соответствии со ст. 10, 168 ГК РФ.

Так, в порядке внеконкурсного оспаривания по заявлению судебного пристава-исполнителя Арбитражным судом Уральского округа признаны недействительными сделки должника с аффилированным лицом по передаче недвижимого имущества в счет оплаты задолженности по договорам аренды, которые квалифицированы как мнимые.

В качестве обоснования возможности такого оспаривания в постановлении от 24 сентября 2019 г. по делу № А50–34271/2018 указано, что «на момент совершения спорных сделок

в отношении общества <…> возбуждено исполнительное производство, размер неисполненных обязательств общества <…> составлял более 9 млн руб., что следует из реестра возбужденных исполнительных производств, иное имущество и активы, а также денежные средства на счетах общества, достаточные для обеспечения расчетов с кредиторами в ходе исполнительного производства, отсутствовали».

В то же время за период действия ковидного моратория практика внеконкурсного оспаривания не получила своего развития. Это объясняется как ограниченным перечнем лиц, на которых мораторий распространялся, так и сложностью получения информации о совершении таких сделок должниками.

Учитывая, что действующий мораторий является тотальным, можно предположить, что механизм внеконкурсного оспаривания начнет использоваться кредиторами и, что вполне вероятно, судебными приставами-исполнителями более широко.

При этом важно учитывать, что по смыслу ст. 10, 166, 168 ГК РФ исковое заявление об оспаривании сделки будет удовлетворено только в случае, если у должника недостаточно имущества для погашения требований кредиторов.

В этой связи интересно постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 25 января 2022 г. по делу № А59–7385/2019: спор был передан на новое рассмотрение, в том числе с целью изучения вопроса о том, обладал ли должник денежными средствами или иным ликвидным имуществом, позволяющим погасить требования взыскателя.

Таким образом, необходимо предпринять попытку удовлетворения обязательства в рамках исполнительного производства и добиться констатации недостаточности имущества. Без этого обращение с заявлением о внеконкурсном оспаривании с высокой долей вероятности не будет удовлетворено судом. Заметим, что право на обращение такого заявления есть как у пристава-исполнителя, так и непосредственно у кредитора.

Применимость пункта 8

Вместе с тем исходя из системного толкования законодательства и разъяснений судов, диспозиция состава ст. 10, 168 ГК РФ охватывает сделки, выходящие за пределы п. 2 ст. 61.2 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), применительно к п. 4 постановления Пленума ВАС РФ от 23 декабря 2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)”», устанавливающему необходимость разграничения оспаривания и по банкротным, и по общегражданским основаниям. То есть круг сделок, в отношении которых оспаривание в связи со злоупотреблением допустимо, как будто бы ограничивается.

Однако разъяснения, данные ВС РФ в определении от 1 декабря 2015 г. № 4-КГ15–54 в отношении внеконкурсного оспаривания, приводят к обратному выводу: «Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права. Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под которым понимается всякое умаление материального блага. <…> В частности злоупотребление правом может выражаться в отчуждении имущества с целью предотвращения возможного обращения на него взыскания». Фактически суд отказывается от позиции необходимости доказывания каких-то экстраординарных условий, например, наличия у контрагента по сделке умысла на причинение вреда кредиторам, что, как указывает Арбитражный суд Московского округа в постановлении от 29 апреля 2021 г. по делу № А40–16936/2013, является квалифицирующим признаком состава недействительности, предусмотренного ст. 10, 168 ГК РФ.

Применительно к введенному мораторию, в условиях невозможности обратиться с заявлением о банкротстве должно допускаться оспаривание любых сделок, причиняющих вред кредиторам, о чем прямо свидетельствует п. 8 постановления № 44, путем приведения примера, подпадающего под оспаривание: когда должник отчуждает свое имущество по заведомо заниженной цене третьим лицам.

Такое общее правило представляется верным. Использование связки ст. 10, 168 ГК РФ для целей внеконкурсного оспаривания – наилучший выбор в отсутствие специальной нормы, однако руководствоваться практикой, выработанной в связи с разграничением составов в конкурсном производстве, некорректно.

Учитывая, что специальные составы ст. 61.2 Закона о банкротстве могут применяться только в банкротстве, целям добанкротного оспаривания соответствует применение ст. 10 ГК РФ ad hoc в более широком значении, чем в рамках введенной ликвидационной процедуры в отношении должника.

Таким образом, мы полагаем, что в п. 8 постановления № 44 речь идет об оспаривании всех сделок, заключенных в период действия моратория и направленных на сокрытие имущества от кредиторов. При этом не имеет значения, был ли у контрагента аналогичный умысел или он только знал (должен был знать) об этом.

Подобное толкование способно и превентивно, и в порядке ex post-контроля исключать злоупотребление правом при попытках использовать мораторий в недобросовестных целях ухода от долгов. Соответственно, обсуждаемое положение постановления № 44 однозначно оценивается как положительное.

В свою очередь, каких-либо негативных последствий закрепления возможности оспаривания не усматривается. С высокой долей уверенности можно предположить, что и в отсутствие п. 8 судебная практика не выявила бы препятствий для внеконкурсного оспаривания в период действия моратория. Сохранение имущества у должника является гарантом последующего принудительного исполнения обязательств, ведь рано или поздно мораторий будет отменен, а договоры должны соблюдаться.