23.11.2020 Форс-мажор в период пандемии АГ

Материал выпуска № 22 (327) 15-30 ноября 2020 года.

В настоящей статье автор анализирует некоторые разъяснения ВС РФ по отдельным вопросам, связанным с применением законодательства и мер по противодействию распространению на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID‑19), содержащиеся в обзорах судебной практики № 1 и № 2 (2020 г.), предпринимает попытку вскрыть и охарактеризовать возникающие сегодня в судебной практике проблемы, связанные с регулированием обстоятельств непреодолимой силы (форс-мажор) вследствие пандемии, найти пути их решения. В частности, для разрешения указанных проблем требуются обновление и дополнение, т. е. доработка отдельных разъяснений ВС РФ относительно споров, возникающих из обязательственных правоотношений в сложившейся обстановке, а также внесение соответствующих изменений в законодательство. С учетом разъяснений ВС РФ автор статьи приводит свои рекомендации.

Судебная практика по спорам вследствие неисполнения обязательств в период пандемии в России не получила широкого распространения. С учетом промежутка времени, в течение которого судебные заседания не проводились, следовательно, рассмотрение дел откладывалось на более поздний срок из-за плотного рабочего графика, множество подобных дел пока не рассмотрено в суде первой инстанции, соответственно, позиция судов вышестоящих инстанций не сформирована.

При таких обстоятельствах разъяснения Верховного Суда РФ, сформулированные в Обзоре по отдельным вопросам судебной практики, связанным с применением законодательства и мер по противодействию распространению на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID‑19) № 1, утвержденном Президиумом ВС РФ 21 апреля 2020 г. (далее – Обзор № 1)1, и Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2, утвержденном Президиумом ВС РФ 30 апреля 2020 г. (далее – Обзор № 2)2, на сегодняшний день нельзя признать достаточными, полностью охватывающими проблемы, проявляющиеся в практике применения.

В рамках настоящей публикации за основу взято несколько разъяснений ВС РФ с правовыми позициями по указанным вопросам. Попытаемся разобрать их с точки зрения практического применения в конкретных случаях.

Не всякое неисполнение обязательства в период пандемии является последствием наступления обстоятельства непреодолимой силы

ВС РФ, отвечая на вопрос 7 («Вопросы применения гражданского законодательства»), вошедший в Обзор № 1, разъяснил, что признание распространения новой коронавирусной инфекции обстоятельством непреодолимой силы не может быть универсальным для всех категорий должников, независимо от типа их деятельности, условий ее осуществления, в том числе региона, в котором действует организация, в силу чего наличие обстоятельств непреодолимой силы должно быть установлено с учетом обстоятельств конкретного дела.

В соответствии с п. 3 ст. 401 ГК РФ лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, т. е. чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств.

Согласно п. 8 постановления Пленума ВС РФ от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»3 для признания обстоятельства непреодолимой силой необходимо, чтобы оно носило чрезвычайный и непредотвратимый характер при данных условиях и внешний характер по отношению к деятельности должника.

Чрезвычайность – исключительность обстоятельства, наступление которого не является обычным в конкретных условиях.

Непредотвратимость – ситуация, при которой любой участник гражданского оборота, осуществляющий аналогичную с должником деятельность, не мог бы избежать наступления данного обстоятельства или его последствий.

Не могут быть признаны непреодолимой силой обстоятельства, наступление которых зависело от воли или действий стороны обязательства (отсутствие денежных средств, нарушение обязательств контрагентами, неправомерные действия со стороны представителей).

В связи с указанной правовой позицией ВС РФ следует отметить несколько оснований для отказа в освобождении от ответственности за нарушение обязательств, исходя из анализа формируемой судебной практики:

1. Неисполнение обязательства хотя и имело место в период пандемии, но наступило ранее, в связи с чем нет оснований утверждать о влиянии обстоятельств непреодолимой силы на возможность надлежащего исполнения договора (постановления Четвертого арбитражного апелляционного суда от 7 августа 2020 г. по делу № А19–5189/2020; Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 23 июля 2020 г. по делу № А65–38396/2019; Десятого арбитражного апелляционного суда от 16 июня 2020 г. по делу № А41–107620/2019; Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15 июня 2020 г. по делу № А05–183/2020).

2. Введение режима повышенной готовности само по себе не означает, что распространение новой коронавирусной инфекции на территории конкретного субъекта Российской Федерации признано обстоятельством непреодолимой силы, влекущим безусловное освобождение субъекта предпринимательской деятельности от ответственности за неисполнение принятых на себя обязательств (постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 28 июля 2020 г. по делу № А67–7799/2018).

3. Начисление неустоек за просрочку по обязательству, возникшую до введения ограничительных мер, не прекращается в период их действия, поскольку неплатежеспособность ответчика относится к факторам экономического риска при осуществлении предпринимательской деятельности, последствия которых не должны отражаться на финансовом положении контрагентов должника (постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 21 августа 2020 г. по делу № А40–64643/20).

4. Неисполнение требований исполнительного документа в период действия режима повышенной готовности не является основанием для освобождения от взыскания судебным приставом-исполнителем исполнительского сбора, поскольку по общему правилу отсутствие у должника необходимых денежных средств не является основанием для освобождения от ответственности за неисполнение обязательств (постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15 сентября 2020 г. по делу № А44–2449/2020).

По общему правилу, как указал ВС РФ в разъяснениях вопроса 7, содержащегося в Обзоре № 1, для освобождения от ответственности за неисполнение своих обязательств сторона должна доказать: а) наличие и продолжительность обстоятельств непреодолимой силы; б) наличие причинно-следственной связи между возникшими обстоятельствами непреодолимой силы и невозможностью либо задержкой исполнения обязательств; в) непричастность стороны к созданию обстоятельств непреодолимой силы; г) добросовестное принятие стороной разумно ожидаемых мер для предотвращения (минимизации) возможных рисков.

Представляется, что все рассмотренные выше случаи отказа в освобождении от ответственности за неисполнение обязательств сводятся к тому, что просрочка имела место до пандемии или не находится с ней в причинно-следственной связи.

Временной промежуток действия обстоятельств непреодолимой силы можно установить, опираясь на принятые подзаконные нормативные акты (например, на территории г. Москвы в силу действия Указа мэра Москвы от 5 марта 2020 г. № 12-УМ «О введении режима повышенной готовности» (п. 20.1), распространение новой коронавирусной инфекции (2019-nCoV) признано в сложившихся условиях чрезвычайным и непредотвратимым обстоятельством, повлекшим введение режима повышенной готовности в соответствии с Федеральным законом от 21 декабря 1994 г. № 68-ФЗ «О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера»). При этом механизм определения причинно-следственной связи между неисполнением обязательства и обстоятельством непреодолимой силы отсутствует.

Возможности доказывания наличия обстоятельств непреодолимой силы и их влияния на обязательство

ВС РФ указал, что при рассмотрении вопроса об освобождении от ответственности вследствие обстоятельств непреодолимой силы могут приниматься во внимание соответствующие документы (заключения, свидетельства), подтверждающие наличие таких обстоятельств и непреодолимой силы, выданные уполномоченными на то органами или организациями.

Следует обратить внимание на тот факт, что получение заключения Торгово-промышленной палаты (далее – ТПП) не признается безусловной обязанностью, если только стороны не предусмотрели это в качестве условия договора.

При этом установление наличия или отсутствия обстоятельств непреодолимой силы при исполнении договорных обязательств – это правовой вопрос, подлежащий разрешению судом, а заключение ТПП является по своей правовой природе заключением независимой специализированной экспертной организации и оценивается наряду с другими доказательствами по делу (Положение о порядке свидетельствования Торгово-промышленной палатой Российской Федерации обстоятельств непреодолимой силы (форс-мажор)4; письмо ТПП РФ от 17 апреля 2020 г. № 04в/0088 «О предоставлении разъяснений»).

Тем не менее можно сказать, что сертификат ТПП облегчает процесс доказывания обстоятельств форс-мажор.

Впрочем, в подавляющем большинстве случаев ТПП отказывает в выдаче заключения о наличии обстоятельств непреодолимой силы.

Сложнее всего получить сертификат ТПП, когда речь идет о неисполнении обязательств по цепочке заключенных договоров. Например, если закупка товаров для целей поставки осуществлялась у дилера, а дилером, в свою очередь, у производителя, и производитель допустил просрочку, то поставщику необходимо запрашивать сведения об обстоятельствах непреодолимой силы не только у дилера, но и у производителя.

С учетом того, что между поставщиком и производителем отсутствуют договорные отношения, зачастую это является препятствием, особенно в тех случаях, когда на стороне производителя выступает компания иностранной юрисдикции.

В подобных ситуациях доказательствами наличия форс-мажорных обстоятельств могут выступать заключения местных юристов, местные акты органов государственной власти, письма местных государственных органов. Фактически сбор доказательств не упирается исключительно в получение сертификата ТПП, что, конечно, расширяет возможность доказывания наличия обстоятельств непреодолимой силы и их влияния на обязательство во многих случаях.

Основания и условия изменения договора вследствие влияния обстоятельств непреодолимой силы

Как следует из разъяснений ВС РФ, которые даны в Обзоре № 1 и составляют ответ на вопрос 8 («Вопросы применения гражданского законодательства»), по п. 4 ст. 451 ГК РФ изменение договора в связи с существенным изменением обстоятельств по требованию одной из сторон возможно лишь в исключительных случаях, когда расторжение договора противоречит общественным интересам либо повлечет для сторон ущерб, значительно превышающий затраты, необходимые для исполнения договора на измененных судом условиях. При удовлетворении иска об изменении условий договора судам необходимо указывать, каким общественным интересам противоречит расторжение договора либо обосновывать значительный ущерб сторон от расторжения договора.

Дополнительные права на изменение условий договора могут быть предусмотрены законодательством об отдельных типах и видах договоров.

Согласно ч. 4 ст. 19 Федерального закона от 1 апреля 2020 г. № 98-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций» (в ред. Федерального закона от 8 июня 2020 г. № 166-ФЗ) арендатор, являющийся субъектом малого или среднего предпринимательства и осуществляющий деятельность в отраслях российской экономики, в наибольшей степени пострадавших в условиях ухудшения ситуации в результате распространения новой коронавирусной инфекции, перечень которых утвержден Правительством РФ, вправе потребовать уменьшения арендной платы на срок до одного года по договору аренды.

Правительственной комиссией по повышению устойчивости развития российской экономики утвержден перечень отраслей экономики, наиболее пострадавших в условиях ухудшения ситуации в связи с распространением новой коронавирусной инфекции (постановление Правительства РФ от 3 апреля 2020 г. № 434 «Об утверждении перечня отраслей российской экономики, в наибольшей степени пострадавших в условиях ухудшения ситуации в результате распространения новой коронавирусной инфекции»5).

Часть 1 ст. 19 Федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций» предусматривает обязанность арендодателя заключить дополнительное соглашение об отсрочке уплаты арендной платы, предусмотренной в 2020 г.

Согласно ч. 65 ст. 112 Федерального закона от 5 апреля 2013 г. № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд»6 в 2020 г. по соглашению сторон допускается изменение срока исполнения контракта, если при его исполнении в связи с распространением новой коронавирусной инфекции, а также в иных случаях, установленных Правительством РФ, возникли независящие от сторон контракта обстоятельства, влекущие невозможность его исполнения.

Далее подробно рассмотрим каждый из этих двух случаев, когда возможно изменение договора вследствие влияния обстоятельств непреодолимой силы.

Внесение изменений в условия договора аренды относительно уплаты арендных платежей. В соответствии с положениями ст. 19 Федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций», а также постановления Правительства РФ «Об установлении требований к условиям и срокам отсрочки уплаты арендной платы по договорам аренды недвижимого имущества»7 заключение дополнительного соглашения к договору аренды возможно на следующих условиях:

1) предоставления арендатору полной отсрочки арендной платы за 2020 г., начиная с момента введения режима повышенной готовности и на весь срок действия указанного режима;

2) предоставления арендатору отсрочки 50% арендной платы за период с даты окончания действия режима повышенной готовности и до 1 октября 2020 г.;

3) погашения возникшей в результате отсрочки задолженности арендатором равными платежами, не чаще одного раза в месяц, в размере, не превышающем 50% ежемесячной арендной платы, начиная с 1 января 2021 г. и до 1 января 2023 г.;

4) меры ответственности за неуплату арендной платы в силу отсрочки не применяются;

5) дополнительные платежи не допускаются;

6) отсрочка на коммунальные платежи не предоставляется.

При этом следует особо отметить, что размер арендной платы, в отношении которой предоставляется отсрочка, может быть снижен по соглашению сторон (подп. «д» п. 3 Требований к условиям и срокам отсрочки уплаты арендной платы по договорам аренды недвижимого имущества, утвержденных постановлением Правительства РФ от 3 апреля 2020 г. № 439). В то же время на основании положения, установленного в абз. 1 ч. 4 ст. 19 Федерального закона от 1 апреля 2020 г. № 98-ФЗ, арендатор вправе потребовать снижения арендной платы, что по общему правилу предполагает судебный порядок. Очевидно, понятию «требование арендатора» законодатель придал характер переговоров, некоей претензии, поскольку норма абз. 2 ч. 4 ст. 19 данного Федерального закона указывает на право арендатора отказаться от договора не позднее 1 октября 2020 г. при недостижении соглашения между арендатором и арендодателем об уменьшении арендной платы или ином изменении условий договора. Если арендатор обратился в суд за защитой своих прав, то в связи с истечением указанного срока он уже не вправе отказаться от договора в одностороннем порядке. Но с этим вряд ли можно согласиться. Полагаем, что при обращении арендатора в суд ему должно предоставляться право на односторонний отказ от заключенного на определенный срок договора и после октября 2020 г.

Учитывая возможность дальнейшего распространения новой коронавирусной инфекции, стоило бы подумать о целесообразности внесения изменений в законодательные акты в части продления некоторых послаблений для арендаторов, поскольку для малого и среднего бизнеса из отраслей, наиболее пострадавших от мер, направленных на предотвращение коронавирусной инфекции, период стагнации продолжается. Например, как показывают многочисленные аналитические исследования, гостиничный бизнес переживает весьма серьезный кризис: к концу 2020 г. прогнозируют закрытие порядка 40% гостиниц.

При рассмотрении требования арендатора об изменении условий договора, например, в части уменьшения арендной платы, может возникнуть вопрос о допустимости такого изменения, если арендодатель заявил о расторжении договора в силу виновных оснований со стороны арендатора, имевших место до ограничительных мер, но отпавших в период пандемии.

Согласно п. 23 постановления Пленума ВАС РФ от 17 ноября 2011 г. № 73 «Об отдельных вопросах практики применения правил Гражданского кодекса Российской Федерации о договоре аренды» судам следует учитывать, что даже после уплаты долга арендодатель вправе в разумный срок (курсив автора. – Прим. ред.) предъявить иск о расторжении договора. Однако непредъявление такого требования в течение разумного срока с момента уплаты арендатором названного долга лишает арендодателя права требовать расторжения договора в связи с этим нарушением.

Как нам представляется, арендодатель, не воспользовавшийся своим правом требовать расторжения договора при просрочке арендатора, которая имела место до введения ограничительных мер, и заявляя о расторжении договора после погашения задолженности арендатором, действует со злоупотреблением правом (ст. 10 ГК РФ). Требование о расторжении договора, последовавшее исключительно после того, как у арендатора возникла невозможность исполнять обязанность по внесению арендных платежей на действующих условиях договора, направлено на снятие с арендодателя возможных ограничений, рисков и перекладывание убытков (помимо понесенных в результате распространения пандемии, с учетом включения отрасли в перечень наиболее пострадавших) на арендатора, принявшего во временное владение и пользование помещение для определенных целей на длительный срок. Более того, применение к арендатору такой меры ответственности, как расторжение договора, не отвечает принципам справедливости наказания, его индивидуализации и дифференцированности, поскольку приводит к возложению дополнительных убытков на добросовестного участника гражданского оборота, пострадавшего от ограничительных мероприятий, необходимость которых была вызвана предотвращением распространения новой коронавирусной инфекции.

В том случае, когда арендатор не погасил задолженность по арендной плате, подлежащей уплате до введения ограничительных мер, направление уведомления о пересмотре условий договора с точки зрения отсрочки/рассрочки или уменьшения размера арендной платы само по себе не должно ограничивать право арендодателя на расторжение договора в силу виновного основания.

Важно отметить, что арендатор не вправе уклоняться от уплаты арендных платежей, если он не обращался к арендодателю с требованием о предоставлении отсрочки либо об уменьшении арендной платы в период действия ограничительных мер (постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 6 октября 2020 г. по делу № А32–6359/2020). Но такая практика не распространяется на арендатора, осуществляющего деятельность в отраслях российской экономики, которые в наибольшей степени пострадали в условиях ухудшения ситуации в результате распространения новой коронавирусной инфекции. В то же время, если судом будет установлено, что фактически помещение используется не для осуществления деятельности в наиболее пострадавших отраслях, более того, арендатор не предъявил требование или не отреагировал на предложение арендодателя на отсрочку и уменьшение арендной платы, неуплата арендной платы будет расцениваться как нарушение договора аренды (решение Арбитражного суда Новосибирской области от 10 августа 2020 г. по делу № А45–11448/2020).

Изменение срока исполнения государственного контракта. Предоставленная возможность изменить сроки исполнения контракта по соглашению сторон, если при его исполнении в связи с распространением новой коронавирусной инфекции возникли обстоятельства, влекущие невозможность его исполнения (ч. 65 ст. 112 Федерального закона «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд»), на самом деле не защищает поставщика. На практике государственный заказчик для рассмотрения вопроса о продлении сроков требует от поставщика предоставление сертификата ТПП, однако, как отмечалось выше, получить такой документ не всегда удается, в связи с чем допустимо прибегать к иным способам доказывания возникновения форс-мажорных обстоятельств и невозможности исполнить обязательства в указанные сроки.

Получение сертификатов ТПП особенно затруднительно, когда в спецификациях к госконтракту указаны товары иностранного производства, закупаемые у производителя иностранной юрисдикции. В подобных случаях к отношениям сторон госконтракта целесообразно применять норму п. 4 ст. 451 ГК РФ, поскольку на поставщика оказывают влияние значительные убытки, в том числе упущенная выгода (в силу утраты возможности получения того дохода, на который поставщик вправе был претендовать при заключении контракта). Более того, в связи с увеличением курса валюты расторжение контракта может повлечь причинение значительного ущерба также и заказчику (если учитывать, что при новой закупке сметная стоимость будет увеличена).

С нашей точки зрения, если срок действия контракта истек до внесения изменения условий о сроке исполнения обязательства, то допустимо обращение поставщика в суд с требованиями о признании договора действующим и о внесении изменений в договор как в части действия сроков контракта, так и в части сроков поставки. В противном случае, даже при наличии обстоятельств непреодолимой силы, поставщик будет нести ответственность за неисполнение обязательств по государственному контракту (в том числе он может быть включен в реестр недобросовестных поставщиков), а также убытки, связанные с совершением действий, направленных на его исполнение.

Альтернативой такого иска о признании договора действующим может стать иск поставщика с требованием об обязании государственного заказчика принять поставленный товар за пределами действия контракта в силу просрочки, вызванной обстоятельствами непреодолимой силы. В качестве доказательств поставки могут выступать письма о намерении совершить отгрузку, фактические действия, направленные на отгрузку, выдача накладных и актов приема-передачи представителям заказчика и др.

Полагаем, что в силу жесткого регламентирования отношений, вытекающих из Федерального закона «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд», при просрочке, вызванной пандемией, поставщику необходимо предпринимать все возможные меры по предотвращению убытков и наступления ответственности.

Рассматривая вопрос, касающийся требований закона об изменении договора, возможность предъявления которых прямо не предусмотрена законодательством, следует указать, что в доказательственную базу по подобным требованиям входят следующие обстоятельства:

1) расторжение договора противоречит общественным интересам либо

2) повлечет для сторон ущерб, значительно превышающий затраты, необходимые для исполнения договора на измененных условиях.

Трактовка положения ст. 451 ГК РФ и разъяснений ВС РФ, данных в ответе на вопрос 8 Обзора № 1, сводится к тому, что изменение договора является исключительной мерой, поскольку суд не должен вмешиваться в сферу предпринимательской деятельности сторон, распространяя на их отношения действие условий договора, о которых стороны не достигали соглашения. Судебная практика исходит из того, что суд не может оказывать влияние на волеизъявление сторон при заключении договора (определение ВС РФ от 16 июля 2020 г. № 306-ЭС20–3432).

В заключение сформулируем рекомендацию, практическая значимость которой представляется нам очевидной: в условиях отсутствия детальной регламентации отношений, связанных с неисполнением обязательства вследствие наступления обстоятельства непреодолимой силы, крайне важно делать упор на сбор доказательств, подтверждающих наступление форс-мажорных обстоятельств и наличие причинно- следственной связи между обстоятельствами непреодолимой силы и просрочкой исполнения обязательства по договору.


1 Бюллетень ВС РФ. 2020. № 5. Май.

2 Бюллетень ВС РФ. 2020. № 6. Июнь.

3 Бюллетень ВС РФ. 2016. № 5. Май.

4 Приложение к постановлению Правления ТПП РФ от 23 декабря 2015 г. № 173–14 // https://tpprf.ru/ru/

5 СЗ РФ. 2020. № 15 (ч. IV). Ст. 2288.

6 Российская газета. 2013. № 80. 12 апреля.

7 СЗ РФ. 2020. № 15 (ч. IV). Ст. 2293.