23.11.2021 Не достоин, но – наследник АГ

Материал выпуска № 22 (351) 16-30 ноября 2021 года.

Анализируя позицию Ильи Прокофьева, отраженную в комментарии «Было бы желание, а возможность найдется» к статье Сергея Макарова «Защитить наследников, проигравших в неравном общении» (см.: «АГ». 2021. № 18 (347)), согласно которой не существует уважительных причин пропуска срока для принятия наследства, за исключением редких случаев, автор настоящей статьи не может полностью разделить ее. Он сосредоточивает внимание на очень важной, с его точки зрения, проблеме фактической неприменимости института отстранения недостойных наследников; подробно рассматривает каждое из трех закрепленных в законе оснований признания наследников недостойными, с приведением судебной практики и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ.

В «АГ» № 18 (347) за 2021 г. опубликована статья Ильи Прокофьева «Было бы желание, а возможность найдется», в которой он полемизирует с высказанным мной мнением. Полностью принимая точку зрения уважаемого коллеги, так как моя первоначальная позиция была такой же категоричной, все же не могу полностью разделить ее, поскольку в отдельных случаях трудности в общении наследодателя и наследников могут создаваться искусственно и при этом оказаться фактически непреодолимыми. Кроме того, недобросовестность лиц, искусственно создающих препятствия в общении, может проявиться и в том, что заявление о принятии наследства будет ими подано в последние дни (а то и в последние часы) срока для принятия наследства, и доступность общефедеральной базы данных о наследственных делах для добросовестных наследников, коварно отстраненных от общения с наследодателем в последний период его жизни, окажется бесполезной. Все очень индивидуально.

Однако наши с Ильей Прокофьевым мнения абсолютно совпадают в том, что взрослые дети должны общаться с родителями и уж точно не должны бросать их. И в свете этого наша дискуссия на печатном ринге «АГ» дает мне возможность обозначить очень важную проблему, пока что, к сожалению, остающуюся на периферии обсуждения, но имеющую существенное значение – одновременно и правовое, и житейское, и, что немаловажно, – общественное. Речь идет о фактической неприменимости института отстранения недостойных наследников. Этот закрепленный в ГК РФ институт в реальности является, по сути, спящим, ибо его применение обставлено условиями, весьма трудновыполнимыми на практике.

Основания для признания наследников недостойными

Из трех оснований для признания наследников недостойными, закрепленных в п. 1 и п. 2 ст. 1117 ГК РФ, первое представляется вполне обоснованным одновременно и с правовой, и с этической точек зрения и по факту вызывает наименьшие затруднения для применения: «Не наследуют ни по закону, ни по завещанию граждане, которые своими умышленными противоправными действиями, направленными против наследодателя, кого-либо из его наследников или против осуществления последней воли наследодателя, выраженной в завещании, способствовали либо пытались способствовать призванию их самих или других лиц к наследованию либо способствовали или пытались способствовать увеличению причитающейся им или другим лицам доли наследства, если эти обстоятельства подтверждены в судебном порядке». Понятно, что имеются в виду такие дикие случаи, как убийство возможным наследником наследодателя или другого наследника, или покушение на их убийство, или нанесение им телесных повреждений либо просто опасных побоев, ведение их психологической травли (вплоть до доведения до самоубийства), – т.е. абсолютно безнравственные действия, направленные на физическое устранение либо наследодателя, либо иных наследников, либо и наследодателя, и наследников.

Сюда же относятся такие действия, как подделка завещания, или, напротив, уничтожение завещания. Перечисленные и иные подобные действия носят объективный характер и соответственно могут быть подтверждены в судебном порядке – в уголовном или гражданском судопроизводстве.

В этом отношении важно уточнение Верховным Судом РФ в п. 19 постановления Пленума от 29 мая 2012 г. № 9 «О судебной практике по делам о наследовании» (далее – Постановление № 9) о том, что «противоправные действия, направленные против осуществления последней воли наследодателя, выраженной в завещании, вследствие совершения которых граждане утрачивают право наследования по указанному основанию, могут заключаться, например, в подделке завещания, его уничтожении или хищении, понуждении наследодателя к составлению или отмене завещания, понуждении наследников к отказу от наследства».

Но здесь в контексте нашей дискуссии хочу сразу же сосредоточить внимание на возможности того, что кто-то может умышленно настраивать будущего наследодателя против кого-то из наследников, в результате чего наследодатель изменяет завещание, лишив наследника наследства, либо, напротив, составляет завещание, изменив порядок наследования по закону.

Сразу соглашусь с возможной критикой в той части, что в данном случае неоднозначен элемент противоправности, но – это обсуждаемо, а вот элемент умышленности зачастую однозначно очевиден. И в итоге в отношении недобросовестных лиц, совершивших названные субъективные действия, применение института признания недостойными наследниками становится невозможным. По моему мнению, это, к сожалению, создает плодородную почву для потворствования недобросовестности указанных лиц, которые в итоге уверенно могут торжествовать победу.

Применительно к реализации этой нормы можно еще отметить, что ВС РФ в подп. а) п. 19 Постановления № 9 подчеркнул: «указанные (…) противоправные действия, направленные против наследодателя, кого-либо из его наследников или против осуществления последней воли наследодателя, выраженной в завещании, являются основанием к утрате права наследования при умышленном характере таких действий и независимо от мотивов и целей совершения (в том числе при их совершении на почве мести, ревности, из хулиганских побуждений и т.п.), а равно вне зависимости от наступления соответствующих последствий».

Необходимо отметить, что иногда суды чересчур широко толкуют направленность противоправных действий, принимая во внимание, в частности, в упрек наследнику его действия против не наследодателя, а иных лиц.

Примером может быть дело о наследстве Межовых1.

А.В. Межов по иску его родной сестры Л.В. Зубковой был отстранен судом от наследования имущества их матери в связи с тем, что ранее он имел имущественный спор с их отцом и при ведении этого спора допустил недобросовестные действия. Однако Судебная коллегия ВС РФ, куда, разобравшись в обстоятельствах спора, А.В. Межов обратился с кассационной жалобой, прояснила, что имущественный спор у заявителя был только с отцом, а в отношении матери, на наследство которой он претендовал теперь, он каких бы то ни было умышленных противоправных действий не совершал, следовательно, его нельзя признать недостойным наследником матери.

Второе основание, предусмотренное законом, из всех трех оснований представляется мне самым бесспорным: «Не наследуют по закону родители после детей, в отношении которых родители были в судебном порядке лишены родительских прав и не восстановлены в этих правах ко дню открытия наследства». В данном случае фактические обстоятельства, являющиеся основанием для отстранения наследника как недостойного, являются объективными и документально подтвержденными.

Однако в сравнении с указанными двумя основаниями третье основание, указанное в п. 2 ст. 1117 ГК РФ («По требованию заинтересованного лица суд отстраняет от наследования по закону граждан, злостно уклонявшихся от выполнения лежавших на них в силу закона обязанностей по содержанию наследодателя»), – вызывает максимальные сложности при применении. Используемая терминология – «злостное уклонение» – явно апеллирует к уголовно-правовой сфере (по созвучию со злостным уклонением от уплаты алиментов как уголовно-наказуемым деянием). Конструкция предполагает процедуру обращения будущего наследодателя в суд с иском к такому будущему наследнику о взыскании с него алиментов, необходимость вынесения решения, которое должно вступить в законную силу, и на его основании – возбуждения исполнительного производства, определенный период неуплаты, возможно – привлечение к административной ответственности, и все это – при жизни будущего наследодателя. То есть требуется соблюдение стольких необходимых условий, что их выполнение представляется практически невозможным.

При этом невыполнение предусмотренных Семейным кодексом РФ обязанностей по содержанию наследодателя – речь прежде всего об обязанности взрослых детей по содержанию их пожилых родителей – встречается сплошь и рядом. Однако имеющие право на получение содержания лица лишь в единичных случаях обращаются в суд с соответствующими исками о взыскании алиментов – и тем самым важнейший из перечисленных элементов признания наследников недостойными отсутствует.

И это, естественно, серьезно подрывает саму возможность признания таких наследников недостойными.

К сожалению, ВС РФ лишь осложнил ситуацию. В п. 20 Постановления № 9 указано: «При рассмотрении требований об отстранении от наследования по закону в соответствии с пунктом 2 статьи 1117 ГК РФ судам следует учитывать, что указанные в нем обязанности по содержанию наследодателя, злостное уклонение от выполнения которых является основанием для удовлетворения таких требований, определяются алиментными обязательствами членов семьи, установленными СК РФ между родителями и детьми, супругами, братьями и сестрами, дедушками и бабушками и внуками, пасынками и падчерицами и отчимом и мачехой (статьи 80, 85, 87, 89, 93–95 и 97). Граждане могут быть отстранены от наследования по указанному основанию, если обязанность по содержанию наследодателя установлена решением суда о взыскании алиментов. Такое решение суда не требуется только в случаях, касающихся предоставления содержания родителями своим несовершеннолетним детям.

Злостный характер уклонения в каждом случае должен определяться с учетом продолжительности и причин неуплаты соответствующих средств.

Суд отстраняет наследника от наследования по указанному основанию при доказанности факта его злостного уклонения от исполнения обязанностей по содержанию наследодателя, который может быть подтвержден приговором суда об осуждении за злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей, решением суда об ответственности за несвоевременную уплату алиментов, справкой судебных приставов-исполнителей о задолженности по алиментам, другими доказательствами. В качестве злостного уклонения от выполнения указанных обязанностей могут признаваться не только непредоставление содержания без уважительных причин, но и сокрытие алиментнообязанным лицом действительного размера своего заработка и (или) дохода, смена им места работы или места жительства, совершение иных действий в этих же целях».

Цитата большая, но очень важная, поскольку утверждает и тем самым цементирует норму ГК РФ. Получается, что без прижизненного обращения наследодателя в суд с иском о взыскании алиментов признание недостойными наследниками лиц, не выполняющих предусмотренную законом обязанность по содержанию наследодателя, становится в принципе невозможным. Это несправедливо, поскольку лица, по всем признакам соответствующие понятию недостойных наследников, не могут быть отстранены от наследования в силу признания их таковыми – ибо признать их таковым становится невозможным.

Судебная практика

Проиллюстрирую это судебным примером.

Пример. В производстве Автозаводского районного суда г. Тольятти было судебное дело по иску бабушки (Солодкой Т.И.) к внуку (Солодкому С.И.) о признании его недостойным наследником по отношению к наследству его отца (ее сына).

Истица указывала, что наследодатель (ее сын) был выгнан из дома бывшей женой и сыном, скитался, из-за травмы стал нетрудоспособным инвалидом, нуждающимся в повседневном уходе. Истица смогла получить для него квартиру, в которой поселилась вместе с ним, и ухаживала за ним. После его смерти она планировала одна унаследовать имущество (эту приватизированную на имя ее сына квартиру) и для этого обратилась с иском к своему внуку (ко второму наследнику по закону первой очереди) о признании его недостойным наследником – именно в связи с тем, что ее внук родственные отношения с наследодателем (своим родным отцом) не поддерживал, обязательства по содержанию нетрудоспособного, тяжелобольного отца не исполнял.

Ответчик в своих возражениях отметил: «Заявление истца о том, что он никогда не оказывал материальную помощь, не соответствует действительности, поскольку им покупались продукты, гигиенические средства для лежачего больного, истцу периодически передавались наличные денежные средства, также им была приобретена специализированная дорогостоящая кровать, предназначенная для лежачего больного». При этом истец не отрицал, что он впоследствии уехал из Тольятти в Москву и перестал общаться с отцом. И еще он указал: «Звонков от истца с просьбами оказать поддержку не получал. Более того, еще до признания отца недееспособным им было озвучено, что он получает пенсию, размер которой позволяет не обращаться за помощью».

Однако не спор о том, что взрослый сын делал и чего не делал в плане заботы о своем отце, и нуждался ли умерший в помощи, – по которому истица и ответчик заняли прямо противоположные позиции (что было вполне ожидаемым в таком деле), – стал решающим. Суд отказал в удовлетворении иска по формальным основаниям: «При рассмотрении настоящего дела истцом не представлены доказательства в подтверждение того, что ответчик совершил умышленные противоправные действия, направленные против наследодателя, его наследников. Вступившего в законную силу приговора суда в отношении ответчика, которым он был бы признан виновным в совершении противоправных действий в отношении наследодателя, а также в отношении наследственного имущества, не имеется, к уголовной ответственности по факту каких-либо противоправных действий в отношении наследодателя или наследственного имущества ответчик не привлекался.

Доводы истца Солодкой Т.И. о том, что умерший являлся инвалидом первой группы, имел заболевание, был признан недееспособным, а также тот факт, что уход за умершим осуществлялся полностью истцом, без какой-либо помощи, в том числе материальной со стороны ответчика, суд находит несостоятельными, поскольку указанные обстоятельства правового значения для разрешения настоящего спора не имеют, основаны на неправильном толковании норм материального права. Наличие у ответчика субъективной обязанности содержать своего нетрудоспособного нуждающегося родителя (отца) и утверждение истца об уклонении ответчика от этой обязанности, основанное на показаниях свидетелей, а также ссылка на выполнение самим истцом обязанности по уходу за сыном, его содержанию, с учетом вышеприведенных правовых норм достаточными основаниями для отстранения ответчика от наследования после смерти Солодкого И.В. не являются. Истцом не представлено доказательств, подтверждающих злостное уклонение ответчика от выполнения обязанностей по содержанию наследодателя, и отсутствуют данные о привлечении его к уголовной ответственности за неуплату алиментов, а также не имеется судебных актов об ответственности ответчика за несвоевременную уплату алиментов. Кроме того, ответчик Солодкий С.И. в своем отзыве на исковое заявление указывал, что им по мере возможности оказывалась помощь умершему Солодкому И.В. (отцу), что истцом не оспаривалось в судебном заседании».

Таким образом, суд не стал оценивать фактические обстоятельства отношений ответчика с отцом, которые стороны преподносили с противоположных позиций, а отказал в удовлетворении иска из-за формального отсутствия доказательств злостного уклонения ответчика от выполнения обязанностей по содержанию наследодателя. И этот подход соответствует позиции, изложенной Верховным Судом РФ в процитированном Постановлении № 9.

Пример. Еще более ярко подобная ситуация проявилась в одном гражданском деле, дошедшем до ВС РФ (определение от 22 октября 2019 г. по делу № 18-КП 9–111), о наследстве Макаровой, в котором схлестнулись ее мать Бузько и ее дочь Бондаренко (т.е. бабушка и внучка).

В этом деле не было спора о том, выполняла ли ответчица обязанность по содержанию наследодателя (своей матери), – суд первой инстанции установил, что не выполняла, а суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции, дополнительно указав, что ответчица, будучи дочерью наследодательницы, не принимала участия в ее жизни и не оказывала материальной и моральной поддержки, тогда как наследодательница находилась в возрасте, в котором она в такой поддержке нуждалась, что является основанием для удовлетворения исковых требований о признании Бондаренко К.Г. недостойным наследником.

Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ, отменяя акты нижестоящих судов, отметила, что, удовлетворяя исковые требования, суды не учли, что решение о взыскании алиментов с ответчицы на содержание наследодательницы не принималось. И все – ответчица Бондаренко, не заботившаяся о своей матери, нуждавшейся в такой помощи, и даже не отрицавшая этого, получила свободный доступ к наследованию.

Это нельзя признать справедливым, поскольку правовой пробел – точнее, пробел в правоприменительной практике – потворствует победе безнравственности.

В отличие от нормы п. 1 ст. 1117 ГК РФ, прямо предусматривающей необходимость соблюдения предварительной судебной процедуры в рамках уголовного или гражданского судопроизводства, по данному основанию, исходя из текста п. 2 ст. 1117 ГК РФ, соблюдение такой процедуры формально не требуется. Однако толкование этой нормы ВС РФ существенно осложнило ситуацию – благодаря нему многие наследники, которые вполне могут быть признаны недостойными, беспрепятственно наследуют имущество наследодателей, обязанность по содержанию которых они не выполняли вообще или практически не выполняли.

* * *

В связи с этим вижу нашу задачу в том, чтобы обращениями в суд в интересах наследников, обоснованно стремящихся не допустить к наследованию лиц, фактически не заботившихся о наследодателе при наличии у них такой обязанности, вновь и вновь привлекать внимание судов к тому, чтобы в соответствии с буквальным толкованием нормы ГК РФ эти обстоятельства можно устанавливать в самом этом процессе, проводимом уже после смерти наследодателя и открытия наследства, а не заранее при жизни наследодателя. Полагаю, только так может быть достигнута необходимая справедливость.


1 Определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 23 октября 2018 г. по делу № 18-КГ18–166 // http://vsrf.ru/stor_pdf.php?id=1702390