23.11.2021 Стратегия пересмотра дел по процессуальным основаниям АГ

Материал выпуска № 22 (351) 16-30 ноября 2021 года.

В статье проанализирована практика кассационных судов общей юрисдикции, указывающая на целесообразность стратегии пересмотра приговоров, вынесенных в особом порядке, по процессуальным основаниям. Автор подробно описывает дела, из которых видно, какие нарушения считались допустимым и достаточным кассационным основанием для отмены этой категории приговоров.

Положения ст. 317 УПК РФ блокируют возможность обжалования приговоров, вынесенных в особом порядке, в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела. Иными словами, такие судебные акты нельзя оспаривать, основываясь на «лобовой» переоценке фактуры дела («не доказано, что обвиняемый потерпевшего бил», «не доказано, что обвиняемый вещь брал», «свидетель не мог этого видеть» и т.п.).

Из этих положений иногда делается вывод, что в жалобе на приговор, вынесенный в порядке гл. 40 УПК РФ, следует ссылаться только на нарушения, допущенные при назначении наказания. Однако, как показывает изучение практики кассационных судов общей юрисдикции, кассировать такой приговор часто целесообразно по процессуальным основаниям, влекущим его отмену с направлением дела на новое рассмотрение. Может возникнуть вопрос: для чего нужна отмена по сугубо формальным основаниям и нет ли при таком обжаловании «процесса ради процесса»? Мне представляется, что стратегически пересмотр дела при подобном обжаловании может решать несколько задач.

Во-первых, практике известны случаи, когда обвиняемый вдобавок к «родным» эпизодам брал на себя и «чужие», заявляя ходатайство об особом порядке, поддавшись на посулы следователя о небольшом условном сроке, а затем получал по приговору реальное лишение свободы на срок весьма значительный. Но обжаловать такой приговор в кассацию, ссылаясь на «обещания следователя», «чужие» эпизоды и т.п., не имеет смысла, поскольку это, разумеется, не кассационные основания. В то же время при пересмотре дела в суде первой инстанции после отмены предыдущего приговора по процессуальным основаниям обвинение можно будет уже оспаривать по фактическим основаниям, выйдя из особого порядка.

Во-вторых, далеко не всегда в суде первой инстанции реализуются все доступные варианты защиты – например, обвиняемый не предпринимает действий по заглаживанию вреда, не ходатайствует о прекращении дела в связи с примирением с потерпевшим или с назначением судебного штрафа. При пересмотре дела в суде первой инстанции есть возможность исправить предыдущие недоработки.

В-третьих, срок давности привлечения к уголовной ответственности за совершение преступлений небольшой тяжести – 2 года (п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ). Учитывая длительность прохождения дела по траектории от первой инстанции до кассации и обратно на пересмотр, к моменту повторного рассмотрения дела этот срок может уже истечь. Особенно важно это тогда, когда таких «задавненных» эпизодов несколько или когда наказание назначалось по правилам ст. 69 УК РФ или ст. 70 УК РФ.

В-четвертых, норма ч. 3.1 ст. 72 УК РФ устанавливает льготные коэффициенты зачета сроков мер пресечения в срок лишения свободы («один к двум», «один к полутора»). Если человек находился под стражей или домашним арестом, а при отмене в кассации эта мера пресечения вновь избрана, то за время пересмотра льготный коэффициент зачета может «съесть» то наказание, которое в итоге будет назначено.

Важно напомнить, что в силу п. 16.1 постановления Пленума ВС РФ от 5 декабря 2006 г. № 60 «О применении судами особого порядка судебного разбирательства уголовных дел» (в ред. от 29 июня 2021 г.) суд при повторном рассмотрении дела, в том числе в общем порядке судебного разбирательства, не вправе назначить осужденному более строгое наказание в тех случаях, когда приговор, постановленный по правилам гл. 40 УПК РФ, отменен судом вышестоящей инстанции по основаниям, не связанным с ухудшением положения осужденного.

Таким образом, обвиняемый, чье дело вернулось на новый круг рассмотрения, не рискует тем, что его положение будет ухудшено, – хотя формально он и лишился оснований для применения дополнительной «дроби» на наказание по ч. 7 ст. 316 УПК РФ, согласно которой назначаемое при рассмотрении дела в особом порядке, не может превышать 2/3 максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление.

Итак, какие же нарушения считались допустимым и достаточным кассационным основанием для отмены приговоров, вынесенных в особом порядке?

Недостаточно детальное описание действий обвиняемого в фабуле обвинения

Согласно ч. 8 ст. 316 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора, постановленного в особом порядке судебного разбирательства, должна содержать описание преступного деяния, с обвинением в совершении которого согласился подсудимый.

Иными словами, действия обвиняемого должны быть охарактеризованы в приговоре таким образом, чтобы они соотносились с вмененной правовой квалификацией. Упущения при раскрытии фабулы обвинения приводили к отмене приговора: «При изложении обстоятельств совершения С. и Ст. преступного деяния судом … не отражена объективная сторона хранения и перевозки наркотического средства, указание на которые имеются в обвинительном заключении. [При этом] из материалов настоящего уголовного дела, в том числе из показаний осужденных, следует, что С. и Ст., проезжая на автомобиле мимо животноводческой базы, увидели на поле дикорастущую коноплю, которую для личного употребления собрали в два пакета, после чего выехали с поля на автодорогу, где были остановлены сотрудниками ДПС, которые в ходе осмотра изъяли с заднего сиденья автомобиля данные пакеты с коноплей»1.

В другом деле Второй кассационный суд общей юрисдикции (далее – КСОЮ) отметил, что «суд постановил обвинительный приговор без исследования и оценки доказательств, признав А. виновным в совершении кражи брюк…, с прикрепленными к ним двумя бумажными бейджиками и антикражным магнитом. При этом при описании преступного деяния в приговоре указано, что А. скрылся и распорядился похищенным по своему усмотрению. Между тем в материалах уголовного дела имеются сведения о том, что А. был задержан в торговом центре “Цветной бульвар” сотрудниками безопасности, которые изъяли у него похищенный товар»2.

Нетрудно заметить, что в обоих примерах фабула деяния не соответствовала «модельной» объективной стороне из статьи Общей части УК РФ.

Обвинение должно быть обоснованно и подтверждено доказательно

Одним из процессуальных условий рассмотрения дела в особом порядке является убеждение судьи в том, что обвинение, с которым согласился обвиняемый, обоснованно и подтверждается доказательствами (ч. 7 ст. 316 УПК РФ). Убеждение судьи – это не просто субъективная уверенность, а результат анализа доказательств, которые хотя и не изучаются в публичном судебном заседании, но все равно должны тщательно исследоваться в тиши судейского кабинета.

ВС РФ придает этому правилу особое значение, поскольку прямо обязал суды проверочных инстанций оценивать его соблюдение даже в том случае, если кассатор об этом не просит в жалобе или представлении (абз. 3 п. 15 постановления Пленума ВС РФ от 5 декабря 2006 г. № 60).

По результатам исследования кассационной практики можно сделать вывод, что суды, как правило, более-менее проверяют «ядро» инкриминированного обвиняемому состава преступления, но недостаточно внимания уделяют квалифицирующим признакам.

Так, Восьмой КСОЮ усомнился в проверке судом первой инстанции наличия такого признака, как «группа лиц по предварительному сговору»: «На предварительном следствии ФИО1 и ФИО2 последовательно поясняли, что сначала ФИО2 самостоятельно проник в гараж, откуда похитил мешок с картофелем. Одновременно у ФИО2 возник умысел на хищение находившихся в том же гараже фляг. Однако один он не смог бы их унести, поэтому пошел к ФИО1 и предложил похитить фляги. Таким образом, к моменту вступления в сговор с ФИО1 ФИО2 уже украл мешок с картофелем. В связи с чем у суда не имелось оснований для вывода об обоснованности предъявленного обвинения как в части причастности ФИО1 к краже из гаража мешка с картофелем, так и в части вменения подсудимым квалифицирующего признака «группой лиц по предварительному сговору»3.

В другом деле Второй КСОЮ отменил обжалуемые судебные акты, поскольку «исходя из предъявленного обвинения… В., угрожая С. и М. неустановленным следствием предметом, похожим на пистолет, завладел личным имуществом и денежными средствами потерпевших. Согласно показаниям, данным В. в ходе предварительного расследования, он угрожал потерпевшим игрушечным пистолетом. Допрошенные в ходе предварительного следствия потерпевшие С. и М. поясняли, что В. угрожал им пистолетом. Пистолет, которым В. угрожал потерпевшим, в ходе предварительного следствия обнаружен и изъят не был, экспертиза по нему не проводилась, в связи с чем не установлено, являлся ли этот предмет, внешне похожий на пистолет, действительно оружием, способным производить выстрелы и мог ли указанный предмет в принципе использоваться в качестве оружия»4. Таким образом, установление признака «применение предмета, используемого в качестве оружия» было поставлено под сомнение.

Еще в одном случае суд первой инстанции не проверил обоснованность предъявленного П. обвинения по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ (совершении кражи с незаконным проникновением в жилище) в отношении потерпевшей, являющейся сестрой осужденного. Как указал Восьмой КСОЮ, доказательства, имеющиеся в материалах дела и свидетельствующие о незаконном проникновении в жилище родственника, вызывают сомнение5.

К числу квалификационных ошибок относится и осуждение в особом порядке за оконченное преступление, в то время как по материалам дела усматривается только покушение или приготовление. Второй КСОЮ, отменяя приговор, указал следующее: «Суд [первой инстанции] не принял во внимание, что согласно предъявленному обвинению автомат по приему платежей, в котором находились денежные средства, был вынесен из магазина на незначительное расстояние. А. и иное лицо не смогли его открыть и похитить из него денежные средства, так как их стали преследовать сотрудники магазина, в результате чего они скрылись, похищенное было возвращено потерпевшему. Из показаний А. на предварительном следствии следует, что он и иное лицо не имели цели завладеть платежным терминалом в корыстных целях, их целью было завладение находящимися в нем денежными средствами. Также при даче показаний в качестве обвиняемого А. указал на несогласие с обвинением в части оконченного состава. В связи с этим квалификация его действий по пп. «а», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ как оконченного преступления вызывает сомнения»6.

Нарушения судами императивных правил ст. 73 УПК РФ

Для правильного рассмотрения дела в особом порядке важно не только проверить, подкрепляются ли доказательствами утверждаемые обвинением обстоятельства, но и то, как эти обстоятельства оцениваются с точки зрения права. Очень нагляден пример из практики Восьмого КСОЮ. Д. осужден в особом порядке за незаконную рубку девяти сухостойных деревьев. Однако согласно абз. 2 п. 15 постановления Пленума ВС РФ от 18 октября 2012 г. № 21 «О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования» (в ред. от 30 ноября 2017 г.) сухостойные деревья не относятся к предмету преступления, предусмотренного ст. 260 УК РФ, если иное не предусмотрено специальными нормативными правовыми актами. Их рубка, а равно уничтожение или повреждение при наличии к тому предусмотренных законом оснований, могут быть квалифицированы как хищение либо уничтожение или повреждение чужого имущества. При таких обстоятельствах оснований для вывода об обоснованности предъявленного Д. обвинения по ст. 260 УК РФ у суда не имелось, что, в свою очередь, исключало возможность постановления приговора в особом порядке7.

Таким образом, хотя факт рубки деревьев подтверждался материалами дела, сами сухостойные деревья не являются предметом преступления, предусмотренного ст. 260 УК РФ, что не было проверено судом.

Основания для освобождения от уголовной ответственности

Как правило, суды, проводя процесс в особом порядке, внимательно работают с перечисленными в гл. 11 УК РФ основаниями освобождения от уголовной ответственности, не пропуская рассмотрение заявленных сторонами соответствующих ходатайств (другое дело, что они не всегда обоснованно их отклоняют). Сложнее обстоит дело с основаниями освобождения от уголовной ответственности, приведенными в примечаниях к статьям Особенной части УК РФ. Так, С. была осуждена за фиктивную постановку на учет иностранного гражданина по месту пребывания в РФ. Второй КСОЮ, отменяя обжалуемые судебные акты, указал: «Принимая решение о постановлении в отношении С. приговора в особом порядке, суд не учел, что в соответствии с примечанием 2 к ст. 322.3 УК РФ лицо, совершившее преступление, предусмотренное настоящей статьей, освобождается от уголовной ответственности, если оно способствовало раскрытию этого преступления и если в его действиях не содержится иного состава преступления. По смыслу закона, под способствованием раскрытию преступления следует понимать действия лица, совершенные как до возбуждения уголовного дела, так и после возбуждения уголовного дела и направленные на оказание содействия в установлении органами предварительного расследования времени, места, способа и других обстоятельств совершения преступления, участия в нем самого лица. Указанное основание представляет собой императивную норму, то есть его применение является обязательным и не зависит от усмотрения дознавателя, следователя, прокурора или суда. Также оно не требует учета данных о личности обвиняемого и других обстоятельств, кроме прямо в нем предусмотренных. Вместе с тем суд формально рассмотрел дело в особом порядке и надлежащим образом не убедился в обоснованности предъявленного органами предварительного следствия обвинения, не сделав надлежащие выводы о наличии (отсутствии) оснований для применения примечания 2 к ст. 322.3 УК РФ»8.

Ходатайство обвиняемого о рассмотрении дела в особом порядке не согласуется с его же показаниями

В п. 11.1 постановления Пленума ВС РФ от 5 декабря 2006 г. № 60 указано, что под обвинением, с которым соглашается обвиняемый, заявляя ходатайство о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства в общем порядке, следует понимать фактические обстоятельства содеянного, форму вины, мотивы совершения деяния, юридическую оценку содеянного, а также характер и размер причиненного вреда. Если подсудимый ранее оспаривал обвинение либо воспользовался правом на отказ от дачи показаний, то суду следует уточнить его позицию и убедиться в том, что подсудимый действительно согласен с обвинением.

Таким образом, если обвиняемый на любом этапе процесса до удаления суда в совещательную комнату высказывает возражения против любого из указанных Пленумом ВС РФ вопросов, суд должен поставить вопрос о прекращении особого порядка и рассмотрении дела в общем порядке. Кассационные суды неоднократно отменяли приговоры, когда суды первой инстанции этого не делали9.

Кроме того, необходимо соотнести позицию обвиняемого в суде и его досудебные показания. Например, Восьмой КСОЮ отменил приговор, поскольку «несмотря на то, что В. формально согласился с предъявленным ему обвинением и поддержал ходатайство о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства, из его показаний в ходе предварительного расследования следует, что его действия по нанесению ударов ножом потерпевшему были вызваны противоправными действиями потерпевшего, явившегося инициатором конфликта и избившего его. При таких обстоятельствах заявление подсудимого о рассмотрении дела в особом порядке и формальное признание им вины в полном объеме должно было вызвать сомнение у суда в понимании им смысла такого порядка принятия судебного решения и его последствий. Указанные показания свидетельствуют о том, что В. не осознавал в полной мере характер и последствия заявленного им ходатайства о рассмотрении дела в порядке особого судопроизводства»10.

Кроме того, важно помнить, что изменение позиции подзащитного должно влечь за собой корректировку позиции и у адвоката, поскольку императивная норма (подп. 3 п. 4 ст. 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации») запрещает адвокату занимать по делу позицию вопреки воле доверителя. К сожалению, в судебной практике есть случаи, когда коллеги-адвокаты упускали это из виду. Третий КСОЮ, рассматривая одно из дел, указал: «Согласно протоколу судебного заседания В., указав, что предъявленное обвинение ей понятно и она признает свою вину в совершении преступлений, поддержала ходатайство о рассмотрении дела в особом порядке. Однако в последнем слове В. указала также, что она не умышленно не представила сведения о том, что является учредителем юридического лица, а полученные денежные средства потрачены ею на развитие бизнеса, нецелевого использования денежных средств не имелось. Указанная позиция В., согласующаяся с данными ею в ходе предварительного следствия показаниями, противоречит предъявленному ей обвинению об умышленном сокрытии ею факта осуществления ранее коммерческой деятельности в качестве учредителя юридического лица в целях хищения бюджетных денежных средств. Данные пояснения подсудимой противоречат также позиции адвоката Р., который согласился с квалификацией действий В. по ч. 3 ст. 159 УК РФ»11.

Особое внимание необходимо уделять ситуациям, когда обвиняемый неоднократно меняет свою позицию по делу – особенно когда в материалах дела имеются сведения о наличии у него психического расстройства. Второй КСОЮ поставил под сомнение законность рассмотрения дела в особом порядке по следующим основаниям: «Несмотря на то, что комиссия экспертов пришла к выводу, что Б. мог и может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них показания, наличие психического расстройства Б. в совокупности с его противоречивой, многократно меняющейся позицией в ходе судебного следствия при предыдущем рассмотрении уголовного дела по существу, а также в суде апелляционной инстанции, ставит под сомнение то обстоятельство, что Б. мог в полной мере осознавать характер и последствия заявленного им ходатайства о рассмотрении уголовного дела в особом порядке, свой процессуальный статус и самостоятельно осуществлять права, предусмотренные уголовно-процессуальным законом»12.

Нарушения, связанные с непроведением проверки психического здоровья обвиняемого, ходатайствующего об особом порядке рассмотрения дела

Даже если обвиняемый занимает последовательную позицию на всех стадиях уголовного процесса, но в деле есть сведения о его психическом состоянии здоровья, вызывающие сомнение в способности понимать значение и последствия рассмотрения дела в особом порядке, – они должны анализироваться и перепроверяться. Безразличное отношение судов к этим вопросам неоднократно приводило к отменам приговоров.

В одном из дел Третий КСОЮ подчеркнул, что «заключение судебно-психиатрической экспертизы не является доказательством виновности или невиновности осужденного, оно относится к характеризующим данным о личности, в частности состоянии здоровья осужденного, и может быть оглашено в судебном заседании при рассмотрении уголовного дела в особом порядке судебного разбирательства. В приговоре мирового судьи приведено и проанализировано заключение амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы в отношении Т., с учетом выводов эксперта суд признал Т. вменяемым. Вместе с тем из протоколов судебного заседания следует, что указанное заключение экспертизы не было предметом исследования в судебном заседании, состояние здоровья Т., в том числе имеющееся в экспертизе указание о выставленном в 2019 г. осужденному диагнозе «расстройство личности на фоне органического поражения головного мозга», судом должным образом не выяснено»13.

В другом деле суд первой инстанции исследовал заключение экспертов, из которого следует, что К. никаким психическим расстройством не страдал и не страдает, способность осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими у него не нарушена, в применении мер медицинского характера не нуждается. Однако суд не учел, что это заключение было проведено в отношении К. по другому уголовному делу – до даты инкриминируемого деяния, которое было предметом рассмотрения в этот раз. При этом из заключения следует, что К. неоднократно лечился в психиатрических больницах с диагнозом «социализированное расстройство поведения, психопатоподобный синдром», имеет диссоциальное расстройство личности. В итоге Третий КСОЮ констатировал, что «при таких обстоятельствах проведение судебной психиатрической экспертизы в отношении К. являлось обязательным, без проведения судебного следствия и исследования доказательств суд не имел возможности правильно установить психическое состояние К. и способность его осознавать характер и последствия заявленного им ходатайства о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства в особом порядке»14.

* * *

Из приведенных примеров видно, что особый порядок судебного разбирательства при кажущейся простоте и быстроте имеет вовсе не такой узкий «коридор обжалования» вынесенных по его результатам приговоров, как это иногда представляется. Знание практики КСОЮ может помочь адвокатам не только повысить эффективность кассационных жалоб, но и лучше анализировать материалы дела при оценке перспектив особого порядка еще при выполнении требований ст. 217 УПК РФ. Вопрос о том, как впоследствии согласовать позицию об обнаруженных нарушениях с подзащитным, который по каким-то своим причинам намерен ходатайствовать о рассмотрении дела в порядке гл. 40 УПК РФ, оставим за рамками данной статьи.


1 Кассационное определение Восьмого КСОЮ от 7 апреля 2021 г. № 77–1340/2021.

2 Кассационное определение Второго КСОЮ от 9 декабря 2020 г. № 77–2406/2021.

3 Кассационное определение Восьмого КСОЮ от 27 мая 2021 г. № 77–1822/2021.

4 Кассационное определение Второго КСОЮ от 15 октября 2020 г. № 77–1823/2020.

5 Кассационное определение Восьмого КСОЮ от 4 февраля 2021 г. № 77–452/2021.

6 Кассационное определение Второго КСОЮ от 2 марта 2021 г. № 77–783/2021.

7 Кассационное определение Восьмого КСОЮ от 14 мая 2021 г. № 77–1527/2021.

8 Кассационное определение Второго КСОЮ от 30 марта 2021 г. № 77–814/2021.

9 См., например, кассационное определение Восьмого КСОЮ от 20 мая 2021 г. № 77–1708/2021.

10 Кассационное определение Восьмого КСОЮ от 4 февраля 2021 г. № 77–379/2021.

11 Кассационное определение Третьего КСОЮ от 3 июня 2021 г. № 77–1203/2021.

12 Кассационное определение Второго КСОЮ от 31 марта 2021 г. № 77–911/2021.

13 Кассационное определение Третьего КСОЮ от 12 августа 2021 г. № 77–1837/2021.

14 Кассационное определение Третьего КСОЮ от 12 августа 2021 г. № 77–1679/2021.