24.02.2022 Суды меняют подход к цифровым активам и валютам АГ

Материал выпуска № 4 (357) 16-28 февраля 2022 года.

В данной статье авторы рассматривают динамику развития судебной практики по мере развития возникновения правовых основ и регулирования новых институтов – цифровых прав и активов до и после вступления в силу Федерального закона от 31 июля 2020 г. № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – закон о ЦФА). Также анализируется возможность и конституционность лишения права на судебную защиту, которая появляется в законе о ЦФА при определенных условиях.

Внимание авторов обращено на самые последние тенденции (последнее дело, упоминаемое в статье, датировано 7 декабря 2021 г.), при этом они придерживаются анализа уже существующих актов, не учитывая слухи и законопроекты, которые не прошли второе чтение. В настоящем материале не рассматриваются примеры других стран, что может стать темой для следующих статей.

По результатам проведенного исследования основных примеров из реальной практики российских судов разных лет сделан вывод об изменении подхода судов к отношениям, связанным с цифровыми активами, их квалификации, признанию правомерности совершаемых с ними сделок и возможностей защиты прав собственников (как аспектов виндикации, так и обязательственных правоотношений при исполнении сделок), а также в отношении различных видов деятельности, связанной с цифровыми активами и правами.

До вступления в силу закона о ЦФА практика российских судов была противоречивой и носила спорадический характер. Однако можно выделить следующие подходы судов к правовой квалификации цифровых активов и криптовалют до 1 января 2021 г.: 1) имущественные права; 2) цифровые права; 3) иное имущество; 4) нечто, не подлежащее регулированию и защите (редкие случаи).

Принятие закона о ЦФА, пусть и спорного с точки зрения единообразия терминологии и полноты регулирования соответствующих отношений, повлияло на практику рассмотрения дел еще до его вступления в силу. Параллельно формировался рынок таких активов в России.

С конца 2017 г. вопрос регулирования цифровых активов и прав приобретал все большую значимость, но рассматривался скорее как предупреждение о рисках. Принимая во внимание трансграничную природу взаимоотношений между субъектами в силу особенностей технологии, лежащей в основе их возникновения и обращения, а впоследствии и ограничения, вызванные пандемией, новые инструменты становились предметом регулирования и выходили на сцену наряду с финансовыми инструментами. Изменение законодательства – процесс долгий и сложный, поэтому особенно важна роль судов в динамическом создании правовой базы для новых отношений (не только в странах общего права, но и, в частности, в России).

Изначально суды по-разному определяли цифровые активы, валюты и права на их защиту. После принятия закона о ЦФА суды получили более четкие ориентиры, хотя многие отношения возникали до принятия и вступления в силу закона, и это суд часто учитывал при вынесении решения.

Операции с цифровой валютой

Необходимо отметить, что само определение цифровой валюты (далее – ЦВ) в п. 3 ст. 1 закона о ЦФА нуждается в конкретизации, с учетом значительных особенностей различных видов ЦВ, ЦФА и прочих новых правовых институтов (и трансграничного характера большинства взаимоотношений). Изначально суды не относили криптовалюты к объектам гражданских прав, считая, что они (исходя из прямого толкования норм права, которые действовали на тот момент) находятся вне правового поля на территории Российской Федерации1. Однако в 2018 г. было принято важное решение2: суд апелляционной инстанции признал криптовалюту объектом гражданских прав в рамках ст. 128 ГК РФ в виде «иного имущества». Суд при вынесении данного решения учитывал находящийся в стадии рассмотрения на тот момент законопроект «О внесении изменений в части первую, вторую и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации»3, предусматривающий определение базового понятия «цифровое право».

В период до вступления закона о ЦФА в силу (т.е. до 1 января 2021 г.) суды занимали различные позиции. Например, такую: ввиду отсутствия непосредственного законодательного регулирования и квалификации термина «криптовалюты» отсутствует возможность применить по аналогии нормы, регулирующие сходные отношения, к отношениям, связанным с оборотом криптовалют, а все операции с перечислением криптовалют (в частности, с биткоинами) производятся их владельцами на свой страх и риск4. Это при том, что закон о ЦФА уже был принят.

И после принятия закона о ЦФА суды подчеркивали, что криптовалюты не подпадают под определение электронных денежных средств, платежной системы, безналичных денежных средств и в целом не определены законодательством в качестве средства платежа5. Таким образом, можно сделать вывод, что в отсутствие законодательного регулирования суды зачастую пытались определить статус криптовалюты методом исключения.

Такой подход наблюдается и при определении способов защиты нарушенных прав на криптовалюту. Так, судом было отказано в праве на судебную защиту при обращении истца с требованием об обязании обеспечить возврат криптовалюты на цифровые кошельки, где суд прямо указал: «указанный способ защиты права не указан в статье 12 Гражданского кодекса РФ, а значит, не является законным способом защиты права и не может быть использован, то есть в данном конкретном случае истец лишен права на судебную защиту своих нарушенных прав»6. Правда, в данном случае основные решения по делу принимались до принятия закона о ЦФА.

В судебной практике имеются случаи злоупотребления правом со стороны истца, когда истец (покупатель) приобрел у ответчика криптовалюту, оплатил ее и получил на свой электронный криптовалютный кошелек, но при этом пытается взыскать с добросовестного продавца (ответчика) уплаченные ему деньги как неосновательное обогащение. В обоснование своей добросовестности ответчику необходимо было доказать следующее:

1. Банковская карта, с которой осуществлялся перевод спорных денежных средств ответчику, принадлежит истцу.

2. Лицо, обратившееся к ответчику с запросом на приобретение криптовалюты под определенным никнеймом, является именно истцом.

3. Подтверждение факта перевода ответчиком истцу криптовалюты взамен спорной денежной суммы.

4. Истец перечислил ответчику деньги именно в рамках сделки купли-продажи криптовалюты (о чем свидетельствует протокол осмотра аккаунта ответчика на интернет-платформе для сделок с криптовалютой).

Однако наиболее важным фактом для целей данной статьи является то, что суд признал сделку по купле-продаже криптовалюты (биткоинов) действительной и отказал в удовлетворении исковых требований7. Отметим, что это прогрессивное решение вынесено еще до принятия закона о ЦФА, что подчеркивает, насколько разной могла быть практика в различных регионах.

Майнинг

Другая группа дел связана с генерацией ЦВ, т.е. майнингом. Например, лица, осуществляющие майнинг ЦВ, лишались права на возмещение убытков в виде упущенной выгоды. Так, Арбитражный суд Поволжского округа указал: «Отказ суда в удовлетворении исковых требований мотивирован тем, что истец, осуществляя предпринимательскую деятельность по извлечению прибыли от добычи (майнинга) криптовалюты в отсутствие необходимого правового регулирования на территории Российской Федерации, принял на себя все риски от осуществления такой деятельности и не вправе рассчитывать на получение доходов, которые он мог получить бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода). Нахождение криптовалюты вне правового поля не предоставляет возможности реализации истцом правовых механизмов возложения на ответчика возмещения убытков в виде упущенной выгоды»8. В данном случае суд говорит о том, что ЦВ – вне правового поля в России, несмотря на то что закон о ЦФА уже принят, пусть и не вступил на тот момент в силу.

Таким образом, после принятия закона о ЦФА суды начали осторожно принимать его во внимание всегда, еще до вступления в силу, о чем неоднократно упоминалось в вынесенных решениях. Так, в определении Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 30 июня 2021 г. № 88–10336/2021 прямо указано: «в целях закрепления фактически сложившихся (выделено автором. – Прим. ред.) экономических отношений в сфере цифровых активов и установления правового регулирования отношений, связанных с цифровыми финансовыми активами и цифровой валютой», был принят закон о ЦФА. «В силу статей 19 и 21 указанного закона, для целей Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ “О несостоятельности (банкротстве)” и Федерального закона от 2 октября 2007 года № 229-ФЗ “Об исполнительном производстве” цифровая валюта признается имуществом»9. В этом решении прослеживается последовательность практики. Считаем, что оно могло повлиять и на последующую судебную практику.

Отметим еще одно новое направление практики судов в отсутствие давно ожидаемого закона о майнинге: взыскания за бездоговорное потребление энергии. Так, Россети обратились в суд с иском к майнеру-арендатору бокса о взыскании задолженности по оплате электричества и добились взыскания с индивидуального майнера более 2 млн руб. в пользу поставщика за бездоговорное потребление энергии (решение Арбитражного суда Ярославской области 5 декабря 2021 г. по делу № А82–2886/2021).

К вопросу о расчетах

Правомерность и действительность заключения сделок купли-продажи не оспаривается даже на уровне Верховного Суда РФ. В одном из дел он указал: «Тем самым суд фактически признал, что, передав свое имущество (криптовалюту) взамен полученных денежных средств, П. А. С. преследовал определенную экономическую цель, заключив сделки по продаже криптовалюты»10. Данное решение принималось после вступления в силу закона о ЦФА, но изначально правоотношения возникли до этого.

В настоящее время судебной практикой допускается использование расчетов криптовалютой в качестве способа обеспечения обязательства, согласно п. 1 ст. 329 ГК РФ, в виде иного обеспечения, предусмотренным договором, заключенным сторонами. Судом отражаются ключевые доказательства, которые необходимы для признания таковых надлежащими:

1. Документы, подтверждающие факт получения ответчиком криптовалюты от истца.

2. Необходимость придания доказательственной силы электронной переписке в договоре. По другому делу суд указывает, что для формирования предмета доказывания и соответствия решения ст. 195 ГПК РФ необходимо установить следующее:

  • размещалось ли на платформе Localbitcoin.com со стороны истца предложение о продаже криптовалюты;
  • совершались ли от его имени сделки по продаже криптовалюты в ноябре 2018 г.;
  • возможно ли идентифицировать лицо, с которым была совершена сделка по продаже криптовалюты. Если да, то привлечь данное лицо к участию в деле в качестве третьего лица;
  • установить данные физического лица, которое указано на платформе как пользователь «belayaelena», в каких отношениях находилось третье лицо и «belayaelena»;
  • запросить на платформе правила и условия совершения сделок по продаже криптовалюты.

Несмотря на наличие действующего закона о ЦФА, существуют позиции государственных органов, которые рассматривают ЦВ в негативном ключе. Так, в процессе представлена позиция Роспатента, согласно которой он отмечает, что с учетом приведенных в решении позиций Банка России и Федеральной службы по финансовому мониторингу обозначение, заявленное на регистрацию, будет восприниматься как связанное с указанной криптовалютой («Wabi»), т.е. рисковой, не обеспеченной государством виртуальной валютой, операции с использованием которой расцениваются органами государственной власти как сомнительные, направленные на легализацию (отмывание) доходов, полученных преступным путем, и финансирование терроризма (см. постановление Президиума Суда по интеллектуальным правам от 24 декабря 2021 г. № С01–2067/2021 по делу № СИП387/2021).

Суды иногда признавали операции по конвертации ЦВ в «фиатную» валюту финансовой деятельностью. В этом отношении применимо законодательство о рынке ценных бумаг и банковской деятельности. Вопрос квалификации операций с точки зрения законодательства о легализации денежных средств должен рассматриваться в каждом из дел индивидуально. Так, суд указал, что: «оплата за преступную деятельность З. организаторами и руководителями организованной группы поступала ему в виде криптовалюты “биткоин”, которую З. конвертировал на интернет-площадке в рубли и через платежную систему переводил на свой банковский счет, после чего обналичивал и использовал на личные нужды, для оплаты текущих расходов. Само по себе использование банковских операций по переводу денег с электронных счетов на банковские карты для возможности их последующего обналичивания и распоряжения ими в личных целях не может свидетельствовать о легализации денежных средств (выделено автором. – Прим. ред.). Указанные операции, как следует из установленных судом обстоятельств, являлись лишь финансовым инструментом (выделено автором. – Прим. ред.), направленным на сокрытие преступной деятельности в сфере незаконного оборота наркотических средств»12. В другом деле суд прямо указал, что для наличия состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 174.1 УК РФ, необходимы не просто финансовые операции и сделки с имуществом, полученным преступным путем, а действия, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, придание им видимости законности (внесение в уставной капитал организации, на банковский вклад, покупка активов, приносящих доход, покупка и последующая продажа товаров, имущества, выполнение работ, оказание услуг)13. Данная позиция подтверждается рядом официальных ответов регулятора, Росфинмониторинга на запросы адвокатов-авторов, которые в этом материале не приводятся.

Таким образом, своевременной и основанной на реальных отношениях правильной квалификации деятельности, связанной с криптоактивами (ЦФА, ЦВ и др.), может и должна способствовать практика, основанная на привлечении экспертов, анализе зарубежных источников и прецедентов в целях формирования правовой основы работы с ЦВ и ЦФА в России.

Торговля криптовалютой – не пари

Все чаще встречаются дела, связанные с оборудованием для майнинга криптовалют. С учетом особенностей данного оборудования и его возможности приносить прибыль в виде криптовалюты (курс обмена которой меняется постоянно), судами презюмируется использование данного оборудования для систематического извлечения прибыли, и, следовательно, действие закона о защите прав потребителя на такие правоотношения «не распространяется»14. Встречается возбуждение уголовных дел из-за задолженности по электроэнергии в связи с майнингом15 – это при том, что ни майнинг, ни обмен ЦВ на рубли законом не запрещены.

В связи с принятием закона о ЦФА в Федеральный закон от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» внесены изменения. Для целей процедур банкротства цифровая валюта является теперь имуществом. На основании этого у должника появилась обязанность подавать сведения о наличии криптовалюты при банкротстве, что подтверждается судебной практикой16.

Заслуживает внимания дело, рассмотренное Четвертым кассационным судом общей юрисдикции. Был подан иск о взыскании сумм неосновательного обогащения: гражданка К. направила личные денежные средства на банковские счета ответчиков, а те, в свою очередь, должны были пополнить ее электронный кошелек в ЦИ (биткоины). На данные денежные средства должна была осуществляться торговля посредством сделок на курсовую разницу «ценных бумаг». Впоследствии все поступившие денежные средства на электронный кошелек были списаны неизвестным лицом, в связи с чем было возбуждено уголовное дело. Истец утверждала, что ее информировали о направлении денежных средств на торговую интернет-площадку https://planettrades.com/ru для торговли на основе курсовой разницы ценных бумаг, а на самом деле они были направлены на другую торговую площадку https://www.blockchain.com, на которой осуществляется торговля криптовалютой. Наиболее интересной здесь видится позиция суда, который указал: «Действующим законодательством Российской Федерации торговля криптовалютой не урегулирована и относится к участию в сделках игр и пари»17. Тем самым, несмотря на наличие действующего закона о ЦФА, кассационная инстанция полагает, что торговля криптовалютой относится к сделкам-пари и игровым сделкам, которые не подлежат судебной защите в силу закона. Налицо противоречие и непонимание сути правоотношений.

ЦВ – полноценный объект гражданских прав

Появление закона о ЦФА ликвидировало возможность оспорить отнесение ЦВ к объекту гражданских прав. Однажды оспаривалась правильность юридической квалификации действий по п. «б» ч. 4 ст. 162 УК РФ: адвокат просил переквалифицировать действия одного из доверителей на ч. 3 ст. 162 УК РФ и смягчить наказание с применением положений ст. 64 УК РФ. Предлагалось исключить из объема обвинения хищение биткоинов на основании того, что криптовалюта не могла являться предметом хищения по ст. 162 УК РФ, поскольку биткоины не являлись объектом гражданских прав и их оборот не отрегулирован законом. Также сторона ссылалась на недоказанность принадлежности криптовалюты потерпевшему и факта ее хищения. Суд отверг данные доводы с указанием на то, что «Наличие запрета в РФ на возможность оплачивать товары, работы и услуги цифровой валютой не свидетельствует об отсутствии у нее признаков имущества»18 и со ссылкой на действующее законодательство в части регулирования ЦФА.

В другом деле кассационный суд признал выводы судов несостоятельными, поскольку они были основаны на неверном толковании закона, что привело к существенному нарушению норм уголовного права, повлиявшему на исход дела. А именно: судам следовало учесть, что ЦВ, к которой следует отнести биткоины, битшейресы и дигибайты, хищение которых инкриминировалось осужденным, могла быть принята в качестве средства платежа, не являющегося денежной единицей иностранного государства и международной денежной или расчетной единицей. И несмотря на ссылки суда предыдущей инстанции на информационное письмо Банка России об отсутствии обеспечения по «виртуальным валютам», указал, что ЦВ «не может свидетельствовать об отсутствии предмета преступления по смыслу примечания к ст. 158 УК РФ, поскольку криптовалюта использовалась и используется как средство платежа, инвестиций и накопления сбережений, то есть представляет экономический интерес, а также имеет материальную ценность»19.

Есть прецедент

В Савеловском райсуде Москвы был рассмотрен первый в России иск20 об истребовании из незаконного владения ЦВ (закон о ЦФА уже действовал). Истец передал ЦВ на правах доверительного управления своему знакомому, а тот по истечении срока устного договора не вернул криптовалюту, объяснив, что утратил ее. Суд отказал в удовлетворении заявленных требований по следующим причинам.

1. Устный договор, заключенный сторонами, не соответствует признакам договора доверительного управления.

2. Достаточных и достоверных доказательств тому, что истец является собственником заявленных им объектов имущества (криптовалют), истцом не представлено.

3. Спорное имущество истцом до настоящего времени в соответствии с действующим законодательством публично не заявлено.

4. Данное имущество (криптовалюта) было передано добровольно, следовательно, все риски несет сам истец.

5. Ответчик в данном случае, действуя добросовестно, воспользовался своим правом на односторонний отказ от дальнейшего соглашения между сторонами и возвратил истцу оставшийся у него объем криптовалюты.

Чего ожидать в 2022 г.

Полагаем, что в этом году могут возникнуть споры, связанные с декларированием ЦВ, доходов от их оборота и майнинга, а также уплатой налогов. Многие вопросы возникают при трансграничных сделках (что неизбежно), а также на стыке регулирования, когда требуется понимание того, что, в сущности, представляет собой актив. Коррективы также могут быть внесены в связи с рекомендациями ФАТФ в отношении виртуальных активов и поставщиков услуг в этой области. С нетерпением ожидаем новых событий в регулировании этой области.

Важно отметить, что запрет оплачивать товары (работы, услуги) ЦВ с 1 января 2021 г. не свидетельствует об отсутствии у нее признаков имущества. Российское законодательство не запрещает владение ЦВ, так как она имеет фактическую стоимость и признается имуществом. Следовательно, несмотря на спорный характер самой сущности ЦВ, права на этот вид имущества подлежат защите в суде.

При наличии пробелов в регулировании практика может оказать существенное влияние на развитие рынка цифровых активов и прав, в частности, квалификацию различных цифровых активов, а также разрешение споров о порядке налогообложения. Поскольку в налоговом законодательстве до сих пор не предусмотрен порядок информирования о фактах обладания цифровой валютой и совершения гражданско-правовых сделок и (или) операций с цифровой валютой, то принятие соответствующих поправок в НК РФ и подзаконных актов также должно произойти в 2022 г.

Отметим новеллу закона о ЦФА (ч. 6 ст. 14): ограничение предусмотренного ст. 46 Конституции РФ, п. 1 ст. 22 НК РФ права на обращение в суд любого лица, право которого нарушено, – независимо от уведомления налоговых или иных органов. Суд до сих пор не отказывал в защите на основании того, что информирование (предусмотренное законом о ЦФА, но не обеспеченное реальной возможностью) не производилось. Однако в уже упомянутом прецедентном деле об истребовании имущества из чужого незаконного владения в отношении цифровой валюты Савеловский районный суд г. Москвы сослался на ст. 14 закона о ЦФА. Ожидаем, что такие дела в ближайшем будущем появятся и в Конституционном Суде РФ.


1 Определение Арбитражного суда Поволжского округа от 18 октября 2018 г. № Ф06–38270/2018 по делу № А57– 21957/2017.

2 Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 15 мая 2018 г. по делу № А40–124668/2017.

3 Федеральный закон от 18 марта 2019 г. № 34-ФЗ «О внесении изменений в части первую, вторую и статью 1124 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации».

4 Постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 14 декабря 2020 г. № 10АП16821/2020 по делу № А41–4212/2020.

5 Определение Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 30 ноября 2020 г. по делу № 88–25751/2020.

6 Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 4 февраля 2020 г. по делу № А40–164942/2019 (оставлено без изменения определением Верховного Суда РФ от 14 сентября 2020 г. № 305-ЭС20–12165).

7 Решение Пролетарского районного суда г. Твери от 27 февраля 2020 г. по делу № 2–177/2020.

8 Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 8 октября 2021 г. № Ф06–9272/21 по делу № А57– 15876/2020.

9 Определение Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 30 июня 2021 г. № 88–10336/2021.

10 Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 2 февраля 2021 г. № 44-КГ20–17-К7, 2–2886/2019.

11 Постановление Арбитражного суда Московского округа от 13 мая 2021 г. № Ф05–7100/2021 по делу № А41– 4212/2020.

12 Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 15 июля 2021 г. № 77–2229/2021.

13 Апелляционное определение Верховного суда Республики Мордовия от 21 января 2021 г. по делу № 22–117/2021.

14 Справка Кемеровского областного суда о практике рассмотрения судами Кемеровской области гражданских дел с применением Закона РФ от 7 февраля 1992 г. № 2300–1 «О защите прав потребителей» (утв. Президиумом Кемеровского областного суда 30 июня 2021 г.).

15 См., например, постановления Арбитражного суда Северо-Западного округа от 22 ноября 2021 г. № Ф07–13446/21 по делу № А44–3509/2020, Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 29 июня 2021 г. № Ф08–4682/21 по делу № А22–1331/2020.

16 См., в частности, постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 21 сентября 2021 г. № 09АП55053/21 по делу № А40–223010/2018, Восьмого арбитражного апелляционного суда от 20 сентября 2021 г. № 08АП8475/21 по делу № А81–599/2020, Десятого арбитражного апелляционного суда от 24 мая 2021 г. № 10АП8868/21 по делу № А41–49888/2012.

17 Определение СК по гражданским делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 26 августа 2021 г. по делу № 8Г19265/2021[88–21710/2021].

18 Кассационное определение СК по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 1 июля 2021 г. по делу № 7У3335/2021[77–1255/2021].

19 Кассационное определение СК по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 24 июня 2021 г. по делу № 7У3818/2021[77–1411/2021].

20 Решение Савеловского районного суда г. Москвы от 9 ноября 2021 г. по дело № 2–2888/2021 (в окончательной форме решение принято 3 декабря 2021 г.).