24.03.2021 Изменения закона – указания на будущее Уточнения правоприменительной практики в постановлениях ВС РФ не должны распространяться на события, случившиеся ранее АГ

Материал выпуска № 6 (335) 16-31 марта 2021 года.

В настоящей статье автор обращает внимание на трудности, которые могут возникнуть у защиты по делам о взятке в связи с отклонениями в судебной практике, связанными с постоянными уточнениями ВС РФ не только порядка применения законов, но и их содержания, в частности, когда предъявляется обвинение, основанное на предшествующей редакции закона, а при вынесении приговора оно уточняется в пользу нового.

За прошедшее десятилетие законодательство и разъяснения Верховного Суда РФ менялись столь часто, что вопрос об обратной силе уголовного закона приобрел важное значение. Есть все основания согласиться с мнением кандидата юридических наук, доцента кафедры уголовного права Уральского государственного юридического университета Т.В. Кондрашовой, что «не только постоянно меняющиеся санкции статей, устанавливающих ответственность за различные виды подкупа, включая взятку, но и диспозиции (ранее существовавшие, измененные и вновь появившиеся) этих статей вызывают вопросы и справедливую критику»1.

Мне хотелось бы в данной публикации поставить вопрос об обратной силе не только изменений законодательства, но и направлений судебной практики, определяемых Пленумами и другими руководящими указаниями Верховного Суда РФ. Несмотря на неоднократные утверждения теоретиков права об отсутствии у нас в стране прецедентной системы, на практике (особенно по делам о взяточничестве) Верховный Суд РФ постоянно уточняет и порядок применения законов, и их содержание.

Судейский активизм является неотъемлемой чертой XXI столетия, поэтому я, в принципе, ничего не имея против такого судейского нормотворчества, считаю важным обратить внимание на трудности, возникающие при осуществлении права на защиту по данной категории дел.

Принятие законодательных новелл, как и «новелл» судебной практики, безусловно, тяготеет над судами и приводит порой к полной или частичной экстраполяции при рассмотрении «старых» дел после их появления. Адвокаты же готовят защиту по старым «лекалам» и не всегда успевают перестроиться вслед за судебным поворотом. Особенно это касается разрыва между защитой на предварительном следствии и в судебном заседании. А иногда и все заседание идет по обвинению, основанному на предшествующей редакции или направлении практики, а при вынесении приговора оно уточняется в пользу нового.

Примером может быть казусное дело бывшего мэра Нижнего Новгорода, начатое судом по редакции 2011 г., а завершенное только при вынесении приговора в редакции 2016 г. Эти редакции различались в первую очередь словами: услуги имущественного характера «… (в том числе когда взятка по указанию должностного лица передается иному физическому или юридическому лицу) за совершение действий (бездействия) в пользу взяткодателя или представляемых им лиц…). Такая новелла криминализирует как взятку действия, которые ранее взяткой не считались, и соответственно применение ее к событиям, произошедшим ранее изменения закона или указаний ВС РФ и КС РФ по судебной практике, является фактом придания норме уголовного закона обратной силы, ухудшающей положение подсудимого. Здесь можно сразу опереться на правовую позицию Конституционного Суда РФ, сформулированную в Постановлении КС РФ от 14 июня 2018 г. № 23-П:

Конституция Российской Федерации, провозглашая Россию демократическим правовым государством, в котором высшей ценностью являются человек, его права и свободы, а обязанностью государства – признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина, которые могут быть ограничены только федеральным законом и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (статьи 1 и 2; статья 55, часть 3), предъявляет тем самым особые требования к качеству законов, опосредующих взаимоотношения граждан с публичной властью, к применению содержащихся в них нормативных положений и исполнению 9 вынесенных на их основании судебных и иных правоприменительных решений. Из названных положений Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 15 (часть 2), 17, 19 (части 1 и 2), 45 (часть 1), 71 (пункты «в», «о»), 72 (пункты «б», «к» части 1) и 76 (части 1 и 2) следует, что в целях защиты прав и свобод человека и гражданина, обеспечения законности, правопорядка, государственной и общественной безопасности, а также в иных конституционно значимых целях федеральный законодатель не только вправе, но и обязан использовать все доступные – в рамках предоставленных ему дискреционных полномочий – средства, включая установление административной и уголовной ответственности за те или иные деяния, руководствуясь при этом общими принципами юридической ответственности, которые имеют универсальное значение и по своей сути относятся к основам конституционного правопорядка. Осуществляя правовое регулирование условий и сроков привлечения к административной и уголовной ответственности, федеральный законодатель должен исходить из того, что юридическая ответственность может наступать только за те деяния, которые законом, действующим на момент их совершения, признаются правонарушениями; наличие состава правонарушения является необходимым основанием для всех видов ответственности, а его признаки и содержание конкретных составов правонарушений должны согласовываться с конституционными принципами демократического правового государства, включая требование справедливости, в его взаимоотношениях с физическими и юридическими лицами как субъектами ответственности; при этом общепризнанным принципом привлечения к ответственности во всех отраслях права является наличие вины как элемента субъективной стороны состава правонарушения, а всякое исключение из него должно быть выражено прямо и недвусмысленно, т.е. предусмотрено непосредственно в законе… Наказуемость деяния определяется уголовным законом, действовавшим во время совершения этого деяния; временем совершения преступления признается время совершения общественно опасного действия (бездействия) независимо от времени наступления последствий (статья 9).

Адвокаты должны быть внимательны к таким возможным отклонениям судебной практики и четко ставить эти вопросы перед вышестоящими судами. Изменения закона и правоприменительной практики в постановлениях Пленумов ВС РФ должны быть указаниями на будущее и не распространяться на события, случившиеся ранее. По делам о взяточничестве, ответственность за которые подвергается периодическим усилениям, вызванным причинами политического характера, это особенно важно.


1 Кондрашова Т.В. Специальные составы взятки и смежные с ними составы преступления: сходство и различие // Юридическая наука и правоохранительная практика. 2020. № 1 (51). С. 37–47.

2 См.: Судейское усмотрение: Сборник статей / Московское отделение АЮР; отв. ред. О.А. Егорова, В.А. Вайпан, Д.А. Фомин; сост. А.А. Суворов, Д.В. Кравченко. М.: Юстицинформ, 2020.

3 См.: Уголовная ответственность за взяточничество / Под ред. М. Г. Жилкина. М., 2020.

4 Проявлением судейского активизма являются случаи, при которых судьи выступают с радикальными позициями, выходящими за пределы действующего закона. По существу, происходит смешение законодательной и судебной власти, что в принципе недопустимо и выходит за рамки действия принципа субсидиарности.

5 См.: Баренбойм П.Д., Хазиев Ш.Н. Экономический популизм как основа уголовной политики государства в отношении бизнеса (с позиций конституционной экономики). М.: Федеральная палата адвокатов РФ, 2018.