25.03.20. Искаженное толкование норм Проблемные аспекты института назначения судебной экспертизы. АГ.

Искаженное толкование норм

Проблемные аспекты института назначения судебной экспертизы
Арутюнян Овагим
Арутюнян Овагим

Адвокат АП Ставропольского края
Материал выпуска № 6 (311) 16-31 марта 2020 года.

В настоящей статье освещена проблема, связанная с искаженным толкованием нормы гл. 27 УПК РФ во взаимосвязи с другими статьями Кодекса, а именно с распространившейся практикой, когда следователь производит ознакомление участников процесса с постановлением о назначении экспертизы после ее проведения. Рассматриваются предлагаемые проектом федерального закона № 500607–7 «О внесении изменений в часть 3 статьи 195 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» (об уточнении порядка назначения судебной экспертизы), который 5 ноября 2019 г. был принят в первом чтении, изменения в данной области, отмечается недостаток его отдельного положения.

Читайте также комментарии к данному материалу члена Совета АП Белгородской области Бориса Золотухина и адвоката Алексея Касаткина.

Кроме того, затронут вопрос уголовно-процессуальной «грани» между первичной и повторной экспертизой.

Как известно, в УПК РФ существует отдельная глава (гл. 27), которая регулирует уголовно-процессуальные отношения, возникающие при производстве судебной экспертизы по уголовному делу.

История института экспертизы при отправлении правосудия в России уходит далеко в прошлое, ко временам правления Петра I.

Однако наиболее отчетливо данный институт начинает проявляться после Судебной реформы 1864 г. в Судебных Уставах.

Так, в ст. 112 Устава уголовного судопроизводства отмечалось: «В тех случаях, когда для точного уразумения встречающегося в деле обстоятельства необходимы специальные сведения или опытность в науке, искусстве, ремесле, промысле или каком-либо занятии, приглашаются сведущие люди».

В дальнейшем в уголовно-процессуальном кодексе СССР 1922 г. термин «сведущие люди» был заменен на термин «эксперт».

Согласно действующему УПК РФ эксперт – лицо, обладающее специальными знаниями и назначенное в порядке, установленном настоящим Кодексом, для производства судебной экспертизы и дачи заключения (ч. 1 ст. 57 УПК РФ).

В соответствии с ч. 1 ст. 195 У ПК РФ: «Признав необходимым назначение судебной экспертизы, следователь выносит об этом постановление…».

Предлагаю рассмотреть ряд случаев из правоприменительной практики, где, по моему мнению, несколько искаженно толкуются нормы гл. 27 УПК РФ во взаимосвязи с другими статьями УПК РФ.

1. Порядок разъяснения прав подозреваемому, обвиняемому при назначении и производстве судебной экспертизы

Прежде чем я перейду к освещению данной проблемы, хотелось бы предостеречь читателей от возможной мысли, что приведенная коллизия является не законодательной, а исключительно правоприменительной. Да, конечно, вопрос в первую очередь касается практического толкования данной нормы УПК РФ, но в то же время нельзя не заметить и имеющиеся «погрешности» в Законе, а именно в законопроекте, о котором будет сказано ниже.

Известно, что в ст. 198 УПК РФ законодателем указан ряд очень важных прав, которыми обладают участники процесса, в частности, сторона защиты. Например, заявить отвод эксперту или ходатайствовать о производстве экспертизы в ином экспертном учреждении, о привлечении в качестве экспертов указанных ими экспертов; о внесении в постановление о назначении судебной экспертизы дополнительных вопросов эксперту и др.

Таким образом, закон требует от следователя, чтобы участники процесса были ознакомлены с постановлением о назначении экспертизы до ее начала.

По смыслу законодателя, в том числе в нормативном закреплении данных прав, выражается один из ключевых принципов уголовного судопроизводства – принцип состязательности и равноправия сторон.

В своем определении от 18 июня 2004 г. № 206-О Конституционный Суд РФ указал, что подозреваемый, обвиняемый и его защитник должны быть ознакомлены с постановлением о назначении экспертизы до начала ее производства во избежание нарушения конституционных принципов состязательности и равноправия сторон. Далее КС РФ отмечает: «…требование части третьей статьи 195 данного Кодекса распространяется на порядок назначения любых судебных экспертиз, носит императивный характер и обязательно для исполнения следователем, прокурором и судом на досудебной стадии судопроизводства во всех случаях».

Но здесь напрашивается вопрос об ознакомлении с постановлением о назначении экспертизы подозреваемого в тех случаях, если лицо признано подозреваемым после назначения и производства судебной экспертизы.

Прямого нормативного регулирования данного вопроса в нынешнем УПК РФ пока не имеется.

Между тем в постановлении Пленума ВС РФ от 21 декабря 2010 г. № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам» он урегулирован: «Подозреваемый, обвиняемый и их защитники, равно как и потерпевший, должны быть ознакомлены с постановлением о назначении экспертизы до ее производства; в том случае, если лицо признано подозреваемым, обвиняемым или потерпевшим после назначения судебной экспертизы, оно должно быть ознакомлено с этим постановлением одновременно с признанием его таковым, о чем составляется соответствующий протокол» (п. 9).

Однако на практике очень распространены случаи, когда участвующие лица ознакомляются следователем с постановлением о назначении экспертизы после ее проведения, в момент ознакомления с самим экспертным заключением, т. е. лица лишаются тем самым возможности реализовать свои права. Проведя небольшой анализ судебной практики общей юрисдикции, я обратил внимание на то, что эта проблема стала уже системной, что также подтверждается практикой Конституционного Суда РФ, а точнее количеством поданных жалоб по данному вопросу и вынесенных отказных определений, где Суд отмечает, что УПК РФ не допускает ознакомления лиц с назначением экспертизы после ее производства.

Совсем недавно в моей практике был случай, когда при рассмотрении уголовного дела в суде (я участвовал только на судебной стадии), было заявлено ходатайство о признании судебно-медицинских экспертиз недопустимыми доказательствами и исключении их из перечня доказательств по уголовному делу, в том числе и на том основании, что подозреваемый, а после обвиняемый, был ознакомлен с постановлениями о назначении экспертиз после их проведения. Вопрос касался и экспертизы, проведенной на доследственной стадии, и экспертизы в рамках возбужденного уголовного дела.

Суд отказал в удовлетворении данного ходатайства, мотивировав свое решение тем, что якобы данное ходатайство не подлежит удовлетворению, так как в момент ознакомления с заключениями указанных экспертиз сторона защиты не внесла в протокол никаких замечаний. Такое толкование, конечно, не основано на Законе. Суд фактически таким образом искажает саму суть судебной, самой главной, стадии уголовного судопроизводства.

Теперь следует остановиться на предлагаемых законодательных изменениях в ч. 3 ст. 195 УПК РФ.

2 июля 2018 г. группа депутатов внесла в Государственную Думу ФС РФ проект федерального закона № 500607–7 «О внесении изменений в часть 3 статьи 195 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» (об уточнении порядка назначения судебной экспертизы), который 5 ноября 2019 г. был принят в первом чтении.

Согласно данному законопроекту предлагается внести изменения в ч. 3 ст. 195 УПК РФ, где императивно прописывалось бы, что «следователь до направления материалов уголовного дела для производства судебной экспертизы в порядке части I статьи 199 настоящего Кодекса знакомит с постановлением о назначении судебной экспертизы подозреваемого, обвиняемого, его защитника, потерпевшего, его представителя и разъясняет им права, предусмотренные статьей 198 настоящего Кодекса».

Я полностью одобряю именно эту часть вводимых изменений (правда, и в нынешнем виде эта норма УПК РФ также обязывает следователя знакомить с постановлением о назначении экспертизы до начала ее производства, о чем выше было сказано).

Однако сомнения вызывает сформулированное во втором абзаце положение: «В случае проведения судебной экспертизы при проверке сообщения о преступлении, а также в случаях, не терпящих отлагательств ее проведения, или наличия иных объективных причин, по которым ознакомление указанных участников уголовного судопроизводства с постановлением о назначении судебной экспертизы до направления материалов уголовного дела для ее производства является невозможным, ознакомление проводится при появлении для этого реальной возможности незамедлительно».

Представляется, что такая размытая и пространственная формулировка (при появлении для этого реальной возможности) может создавать «плацдарм» для злоупотреблений. Какие-либо критерии реальной возможности или реальной невозможности в законе, естественно, не называются, что противоречит принципу правовой определенности. Некоторые должностные лица следственных органов, несмотря на отсутствие сегодня такой нормы в УПК РФ, нередко указывают, что не имели возможности ознакомить подозреваемого с экспертизой в момент уведомления о подозрении либо непосредственно после него.

На мой взгляд, применительно к стадии проверки сообщения о преступлении ориентиром должен стать п. 9 вышеуказанного постановления Пленума ВС РФ, где, как говорилось выше, отмечается, что подозреваемый должен быть ознакомлен с постановлением о назначении экспертизы одновременно с уведомлением о подозрении или допросе в качестве подозреваемого.

2. Уголовно-процессуальная «грань» между первичной и повторной экспертизой

Согласно действующему УПК РФ при наличии определенных условий может быть назначена первичная, дополнительная и повторная экспертизы.

Как правило, первичной экспертизой принято считать первую экспертизу в рамках возбужденного уголовного дела, о которой говорится в ст. 57 и 195 УПК РФ.

Между тем Федеральным законом от 4 марта 2013 г. № 23-ФЗ «О внесении изменений в статьи 62 и 303 Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-процессуальный

кодекс Российской Федерации» были внесены изменения, в частности, в ч. 1.2 ст. 144 и ч. 4 ст. 195 УПК РФ. Закон предусматривает, что сведения, полученные в ходе доследственной проверки, могут быть признаны доказательствами при условии соблюдения положений статей 75 и 89 настоящего Кодекса. Если после возбуждения уголовного дела стороной защиты или потерпевшим будет заявлено ходатайство о производстве дополнительной либо повторной судебной экспертизы, то такое ходатайство подлежит удовлетворению (ч. 1.2 ст. 144 УПК РФ).

По смыслу законодателя, стадия проверки сообщения о преступлении есть ни что иное как период возникновения уголовно-процессуальных правоотношений. Получается, что исходя из смысла ч. 1.2 ст. 144 УПК РФ последующая экспертиза, проводимая после возбуждения уголовного дела, является либо дополнительной, либо повторной в зависимости от того, в чем заключается «дефект» первой экспертизы.

Верен ли данный вывод? Как однозначно ответить на возникающий в правоприменении вопрос: если на стадии проверки сообщения о преступлении (мы знаем, что это уголовно-процессуальная стадия) была назначена и проведена экспертиза, то проведение последующего экспертного исследования, по смыслу УПК РФ, относится к первичной или повторной экспертизе (например, если в исследовании обнаружены серьезные противоречия в выводах, как говорит нам Закон)?

Ответ на данный вопрос имеет принципиальное значение. Какое?

Приведу пример из своей практики. Я вел уголовное дело, где на стадии доследственной проверки была проведена комиссионная судебно-медицинская экспертиза, которая во многом и явилась основанием для возбуждения уголовного дела. Надо отметить, что экспертиза была проведена некачественно и с грубыми ошибками (не все эксперты комиссии были своевременно (до начала исследования) предупреждены об уголовной ответственности; выводы экспертов противоречили исследовательской части; в выводах неправильно была указана дата смерти; отсутствовали ссылки на научную литературу и т. д.).

В дальнейшем следственные органы назначили производство экспертизы в рамках возбужденного уголовного дела в то же самое экспертное учреждение, мотивируя такое решение тем, что это первичная экспертиза по возбужденному уголовному делу и УПК РФ не запрещает эксперту, ранее принимавшему участие в исследовании, вновь участвовать в нем. Все ходатайства и жалобы об отводе комиссии экспертов, поданные стороной защиты, были отклонены.

Конечно, УПК РФ дает право эксперту, ранее принимавшему участие в экспертном исследовании, вновь провести такое исследование по рассматриваемому уголовному делу, т. е. предыдущее участие не является основанием для его отвода (п. 1 ч. 2 ст. 70 УПК РФ), что, на мой взгляд, является не очень разумной нормой (во всяком случае, она должна быть уточнена). Сложно представить себе, что тот же самый эксперт или комиссия экспертов смогут проявить исключительную объективность и так или иначе полностью абстрагироваться от ранее проведенного собственного исследования.

Между тем, если все же исходить из уголовно-процессуальной целостности стадии проверки сообщения о преступлении и стадии предварительного расследования, то вышеуказанная экспертиза будет являться – повторной.

В таком случае здесь необходимо руководствоваться ч. 2 ст. 207 УПК РФ, где указано: «В случаях возникновения сомнений в обоснованности заключения эксперта или наличия противоречий в выводах эксперта или экспертов по тем же вопросам может быть назначена повторная экспертиза, производство которой поручается другому эксперту».

Таким образом, на мой взгляд, такое толкование закона, где следственными органами разделяются стадии доследственной проверки сообщения о преступлении и предварительного расследования применительно к институту назначения и проведения первичной или повторной экспертизы, является необоснованным.

Заключение

Завершая статью, хотел бы напомнить о том важнейшем значении, которое в сегодняшнем уголовном процессе имеет экспертное исследование для доказывания по уголовному делу тех или иных обстоятельств. Как известно, согласно ст. 17 УПК РФ никакое доказательство, в том числе и заключение эксперта, не имеет заранее установленной силы и подлежит проверке и оценке наравне с другими доказательствами (ст. 87, 88 УПК РФ). Здесь вспоминаются слова одного из видных отечественных ученых М. С. Строговича, касающиеся такого вида доказательств, как заключение эксперта: «Ни в коем случае неприемлема для советского уголовного процесса трактовка эксперта как “научного судьи”, а его заключения как “научного приговора”. Согласно этой точке зрения эксперт в результате произведенного им исследования как бы выносит приговор по тем обстоятельствам дела, которые им были подвергнуты исследованию на основе своих специальных знаний, и этот приговор обязателен для суда…»1.

В то же время никто не будет отрицать тот факт, что суды с какой-то особой «доверчивостью» относятся к экспертным заключениям, т. е. мысленно создают какую-то иерархию имеющихся в деле доказательств. Особенно отчетливо это видится в нестандартных и сложных уголовных делах (например, по уголовным делам в отношении медицинских работников). Отвергнуть какое-либо заключение эксперта для суда порой становится непосильной задачей. В связи с этим представляется, что уголовно-процессуальные нормы, регулирующие именно этот институт уголовного судопроизводства, должны быть идеально сформулированы. По многим уголовным делам именно заключение эксперта – краеугольный камень обвинительного или оправдательного приговора, что подтверждается количеством жалоб, направленных в Конституционный Суд РФ по данному вопросу.

Также необходимо повысить качество экспертных исследований в уголовном судопроизводстве. Но здесь мы остановимся, так как это уже совсем другая тема и почва для новых размышлений…


1 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. Основные положения науки советского уголовного процесса. М.: Издательство «Наука», 1968. С. 434.