25.03.20. Как расширить возможности защиты при проведении экспертизы? АГ.

Как расширить возможности защиты при проведении экспертизы?

О предложении наделить сторону защиты правом проводить полноценную экспертизу и возможном механизме его реализации
Золотухин Борис
Золотухин Борис

Член Совета АП Белгородской области
Материал выпуска № 6 (311) 16-31 марта 2020 года.

Автор настоящего комментария к статье Овагима Арутюняна «Искаженное толкование норм» (см. «АГ». 2020. № 6 (311)) согласен и с выводами коллеги, рассмотревшего проблему юридически точно, и с его оценкой предлагаемых изменений в ст. 195 УПК РФ. Также он приводит положительный пример из собственной практики и высказывает свою позицию по предложению вице-президента ФПА РФ, члена Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека Генри Резника о предоставлении адвокату права проводить полноценную экспертизу.

Без каких-либо изъятий согласен с тезисами коллеги Овагима Арутюняна, изложенными им в названной статье.

Автор юридически точно определил отсутствие законодательных пробелов в порядке назначения судебной экспертизы в уголовном процессе, привел абсолютно обоснованные правовые позиции Конституционного и Верховного Судов РФ и правильно отметил, что существующие проблемы связаны исключительно с правоприменительной практикой. Причем, как правило, они связаны не только с досудебным производством, но и с «мягкой» оценкой судами нарушений права на защиту, допущенных при назначении судебных экспертиз.

Хотя в отличие от коллеги могу поделиться положительным примером.

Так, по делу, в котором мне пришлось осуществлять защиту в ходе проверки в порядке ст. 144, ст. 145 УПК РФ была проведена товароведческая экспертиза.

Несмотря на положения ч.1.1. ст. 144, ст. 195, ст. 198 УПК РФ, при назначении этой экспертизы были нарушены все предусмотренные УПК РФ права лица, привлеченного к уголовной ответственности, и мой подзащитный был ознакомлен с постановлением о назначении экспертизы и с заключением эксперта спустя 11 месяцев после ее проведения.

Не знакомили сторону защиты с постановлением о проведении экспертизы ни после возбуждения в отношении конкретного лица уголовного дела, ни после предъявления обвинения.

Ознакомились мы с подзащитным с заключением этой экспертизы лишь при выполнении требований ст. 217 УПК РФ.

Оспаривая заключение данной экспертизы с точки зрения необоснованно примененных методов оценки и отождествления понятия арендной платы и лизинговых платежей, сторона защиты подала ходатайство о назначении по делу повторной экспертизы, которое было отклонено (тогда как отказ в удовлетворении такого ходатайства прямо запрещен УПК РФ).

Прокурор, утвердивший обвинительное заключение, на грубейшее нарушение права на защиту не отреагировал.

В судебном заседании сторона защиты лишь указывала на порочность выводов эксперта и нарушение права на защиту при назначении этой экспертизы.

На стадии дополнения судебного разбирательства государственный обвинитель вынужден был, ссылаясь на нарушение права на защиту, ходатайствовать о проведении дополнительной экспертизы, которая, кстати, существенно снизила сумму взятки, вменяемую моему подзащитному.

Однако на этом интересные моменты, связанные с порядком назначения экспертизы, не закончились.

Приговором суда с осужденного были взысканы процессуальные издержки в виде расходов на проведение повторной экспертизы, да еще и с мотивировкой о том, что она проведена по ходатайству гособвинителя в целях обеспечения права подсудимого на защиту.

Одним из доводов апелляционной жалобы был довод о том, что суд незаконно возложил материальную ответственность за допущенное следователем и прокурором нарушение права на защиту на осужденного.

И апелляционная инстанция с этим доводом согласилась в полном объеме.

Поделившись практикой, хочу отметить четкое понимание коллегой безусловной обязанности следователя ознакомить подозреваемого, обвиняемого, их защитника с постановлением о назначении экспертизы до ее направления в экспертное учреждение как положительного момента в предлагаемых в ст. 195 УПК РФ изменениях и его правильную оценку расплывчатости и неопределенности формулировки о праве следователя в некоторых случаях проводить ознакомление с постановлением о назначении экспертизы и ее заключением «при появлении …реальной возможности».

Любой из коллег, специализирующихся в уголовном судопроизводстве, подтвердит, что для наших процессуальных оппонентов такая вот «реальная возможность» превратится в непредсказуемо «резиновую» в практическом применении.

Несколько жаль, что Овагим Арутюнян обошел своим вниманием поддержанное Президентом РФ предложение Генри Резника о предоставлении стороне защиты права проводить полноценную экспертизу. (Это предложение было высказано вице-президентом ФПА РФ, членом Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека (СПЧ) Генри Резником на заседании СПЧ 10 декабря 2019 г. См.: Важные предложения // Сайт ФПА РФ. 11 декабря 2019 г. – Прим. ред.)

Моя позиция именно по этому предложению несколько противоречива.

С одной стороны – любое расширение права на защиту нужно и должно поддерживать.

С другой стороны – есть серьезнейшие проблемы в реализации такого права.

Существующее сегодня у нас право привлекать специалиста недейственно, так как обычно такое привлечение чаще всего заключается в подготовке специалистом рецензии на уже имеющееся в деле заключение эксперта.

Суды очень просто отвергают подобные заключения специалистов со ссылкой на то, что в полномочия специалиста не входит ревизия выводов эксперта.

Ограниченность возможности привлечения специалистов стороной защиты заключается в том, что такой специалист не вправе изучать подлинники материалов уголовного дела и вещественные доказательства.

И если стороне защиты предоставят право проводить экспертизу, то оно будет иметь какое-либо существенное значение лишь тогда, когда выбранному защитой эксперту будет предоставлено право изучать подлинные материалы уголовного дела и вещественные доказательства.

Каков будет механизм предоставления данного права – пока не знаю. И представляется, что именно этот вопрос станет камнем преткновения.

Далее экспертиза в уголовном процессе назначается постановлением дознавателя, следователя, суда. Нет постановления – нет экспертизы.

Но считаю, что наделение адвокатов правом выносить постановления, обязательные для исполнения другими лицами, противоречит сути адвокатуры.

Не должно быть у корпорации властных полномочий.

Поэтому вижу выход из ситуации в возложении на дознавателя, следователя и суд безальтернативной обязанности удовлетворения ходатайства защиты о назначении по делу экспертизы с поручением ее эксперту, выбранному защитой, с предоставлением эксперту подлинников материалов дела и вещественных доказательств.

Вот только глубоко сомневаюсь в том числе по причинам, указанным выше, что идея о наделении стороны защиты полномочиями назначать экспертизы будет поддержана силовыми ведомствами и Верховным Судом РФ и реализована в законопроекте.

Поэтому считаю, что возможным приемлемым вариантом является предоставление адвокату права обжалования в суд в порядке ст. 125 УПК РФ отказа в ходатайстве о назначении экспертизы с указанием на то, что суд в случае признания необходимости экспертизы по ходатайству адвоката обязывает следователя назначить такую экспертизу, включив в нее вопросы, поставленные адвокатом в указанном им экспертном учреждении, и с предоставлением эксперту материалов дела и вещественных доказательств.