27.03.20. Важны акценты. Необходимо адаптировать законодательные положения о банкротстве к реалиям оспаривания сделок с адвокатами. АГ.

В комментарии к статье Вячеслава Голенева «Без привилегированного статуса» (см.: «АГ». 2020 № 6 (311)) отмечается комплексный подход к рассматриваемой проблеме, в том числе обращение к ее историческому аспекту. Вместе с тем указывается на неточность хронологии проблематики. Кроме того, автор комментария считает полезным адаптировать приведенные в статье законодательные положения к реалиям оспаривания сделок с адвокатами и попытаться дать ответы на сложные вопросы.

Автор использует комплексный подход к рассматриваемой им проблеме, с самого начала приступая к истории вопроса с точки зрения как изменений в законодательство о банкротстве, так и влияния данной проблемы на адвокатское сообщество.

При этом указывается, что Закон о банкротстве какого-либо привилегированного статуса для отношений доверителей-банкротов и их адвокатов не установил, что привело к возникновению проблемы.

Здесь важен акцент. Законодательство о банкротстве в принципе не устанавливает какие-либо исключения из правил оспаривания сделок по субъектному составу их сторон (за исключением некоторых особенностей для кредитных организаций). Поэтому оспаривание сделок между доверителями и адвокатами – это частный случай большой проблемы, к решению которой до настоящего времени не выработан однозначный и универсальный подход.

Затем автор приступает к описанию исторического аспекта проблемы. Отчего-то этот аспект назван им этическим, хотя далее по тексту не указывается на наличие связи рассматриваемой проблемы и адвокатской этики.

Хронологию рассмотрения именно банкротных вопросов автор начинает исчислять с момента формулирования позиции Совета Адвокатской палаты города Москвы (Обращение Адвокатской палаты города Москвы от 27 сентября 2018 г.).

Между тем важной (и более ранней) вехой является определение Конституционного Суда РФ от 23 ноября 2017 г. № 2611-О по жалобе адвоката Татаринцевой Т.И., которая просила проверить конституционность ст. 61.1–61.3 Закона о банкротстве в той части, в какой они допускают их применение к соглашениям об оказании юридической помощи между адвокатами и их доверителями. Этот случай представляется одним из значимых с точки зрения хронологии проблематики.

Было бы полезным, если бы кто-то из авторов «Адвокатской газеты» адаптировал приведенные в статье законодательные положения к реалиям оспаривания сделок с адвокатами и попытался дать ответы на сложные вопросы. Например, особый интерес вызывает проблема доказанности и учета судами факта известности адвокату наличия у должника признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества, если адвокат представлял интересы должника в нескольких делах и имел с ним длительные хозяйственные отношения. В судебной практике нет однозначного ответа на данный вопрос с учетом того, что заключение соглашения с адвокатом может быть признано обычной хозяйственной деятельностью1.

Рекомендации автора носят ярко выраженный практический характер, причем далеко не все из них связаны с банкротной спецификой. Так, рекомендация о получении денежных средств авансом никак не влияет на факт совершения сделки по передаче денежных средств в период подозрительности (он зависит от принятия заявления о банкротстве к производству суда).

Другой пример – проведение банкротного комплаенса. Рекомендация является полезной, а для практических целей можно подчеркнуть, что такую проверку лучше проводить на основании сведений, полученных из публичных источников, потому что факты передачи документов о финансовом состоянии должника адвокату могут свидетельствовать против него в вопросах оспаривания сделок.

Кроме того, интересно было бы проанализировать, каким образом в рамках дела о банкротстве могут быть признаны недействительными в качестве отдельных сделок должника акт об оказании юридической помощи и отчет, который был представлен доверителю по результатам защиты по уголовному делу, а также какие последствия это будет иметь для должника и адвоката.

Наконец, нельзя не затронуть вопрос использования термина «банкротное право». В постсоветской российской правовой традиции в отношении нормативных правовых актов, регулирующих вопросы банкротства, обычно употребляется термин «законодательство о банкротстве». Это, конечно, не исключает использования некоторыми авторами иных терминов – например, «конкурсное право» (см., например, работы М.В. Телюкиной, В.Н. Ткачева). Все же представляется важным отметить, что возведение банкротства в самостоятельную отрасль права повлекло бы за собой споры о его соотношении с уже устоявшимися с точки зрения теории права отраслями. В связи с этим при использовании термина «банкротное право» должно приветствоваться хотя бы минимальное обоснование точки зрения о самостоятельности банкротства как отрасли права либо приведение ссылок на мнение представителей современной науки, использующих указанный термин.


1 Например, постановления Арбитражного суда Московского округа от 23 октября 2018 г. № Ф05-12765/2016 по делу № А41-47439/15, Арбитражного суда Дальневосточного округа от 28 июня 2018 г. № Ф03-2530/2018 по делу № А04-8846/2016, Четвертого арбитражного апелляционного суда от 14 января 2016 г. № 04АП-5267/2014 по делу № А58-6441/2013.