27.03.20. Нельзя забывать о статусе и профессиональной этике адвоката. Адвокат не может в угоду собственной экономической безопасности разделить обращающихся к нему на «беленьких» и «черненьких», отказывая последним в правовой помощи. АГ.

Полностью разделяя сам факт актуальности проблемы, связанной с попытками признания соглашений адвокатов о правовой помощи недействительными по банкротным основаниям и реституцией полученных гонораров, тем не менее никак не могу согласиться с теми рекомендациями, которые дает автор, а главное заложенным в них смыслом. Судя по списку и тональности советов, адвокат, как «аки тать крадущийся в ночи», должен предпринимать какие-то обходные маневры, проверять наших доверителей на благонадежность, создавать себе иные пути к отступлению и оправданию. С точки зрения рациональности доводов указанные рекомендации, может быть, и разумны, но с точки зрения нашего статуса и профессиональной этики многие из них вряд ли корректны и уместны.

Когда мы с коллегами из Адвокатской палаты Москвы обсуждали и формулировали текст обращения от 27 сентября 2018 г., о котором упоминает автор, мы исходили из прямо противоположного подхода.

Государство обязано соблюдать права человека и гарантии, предусмотренные Конституцией РФ, включая как право граждан на судебную защиту и квалифицированную правовую помощь, так и право адвокатов на свободную реализацию своих профессиональных навыков и умения. Это означает, что иная правоприменительная (судебная) практика нарушает указанные нормы Конституции, а потому не может быть оправдана. Иначе говоря, адвокаты и другие заинтересованные лица (читай, все население страны) должны бороться за возможность оказания правовой помощи, а государство должно обеспечить таковую не только состоятельным и имущим, но и несостоятельным (в смысле Закона о банкротстве) гражданам и организациям. Если же в результате развивающейся, но абсолютно неприемлемой и незаконной практики адвокаты должны будут оберегать себя от последних, то налицо очевидное и грубое попрание указанных гарантий, а также принципа всеобщего равенства прав. Мы не можем в угоду собственной экономической безопасности разделить всех на «беленьких» и «черненьких», выборочно отказывая в правовой помощи. ЕСПЧ подобные косвенные запреты и ограничения называет обычно «замораживающим эффектом», когда, с одной стороны, что-либо формально не запрещено, но, с другой, фактически созданы условия, при которых граждане вынужденно воздерживаются от реализации соответствующего права или возможности.

При этом нельзя не заметить того прискорбного факта, что некоторые наши коллеги действительно нарушают действующее законодательство и заключают мнимые, притворные и иные незаконные соглашения, что, конечно, далеко не всегда остается без отрицательных последствий. Подобные случаи не только получают широкую публичную огласку и обсуждение, но и создают дополнительные мотивы у арбитражных управляющих обращать внимание на соглашения с юристами и адвокатами. Также следует отметить, что порой обращение с указанными исками является явным актом мести со стороны арбитражного управляющего и (или) крупного кредитора-банкрота, которые после многолетних судебных разбирательств с должником, после введения в отношении последнего процедур несостоятельности пытаются «отыграться» на юристах, оказывавших правовую помощь банкроту. Причем как объем, так и качество этой помощи, эти недобросовестные истцы прочувствовали на себе. К сожалению, при всей очевидности мотивов такого поведения никакого противоядия и даже внимания со стороны судей к данному аргументу не наблюдается, что вовсе не означает – эту ниву не стоит последовательно и системно разрабатывать.

Переходя к обсуждению конкретных советов автора, нельзя не отметить следующее:

  • получать денежные средства только авансом всегда приятно и очень поможет при банкротстве доверителя, но, боюсь, это возможно далеко не во всех случаях. Что касается уточнения о получении их только в официальном порядке, то тут вообще нечего добавить, разве что напомнить: надо мыть руки перед едой и не забывать платить налоги;
  • проводить банкротный комплаенс, конечно, можно и нужно, но тут хорошо бы ответить себе на вопрос: какие действия предпринять, если окажется, что у клиента действительно все не очень хорошо и просто? Отказать в правовой помощи по этому мотиву?! Мой двадцатилетний стаж в профессии подсказывает, что к адвокату приходят с проблемами, как к врачу – с болезнями. В этом, если угодно, суть нашей профессии;
  • проявлять должную осмотрительность в отношении доверителя, да и не только, конечно, совершенно необходимо, главное по пути не забыть, что мы не правоохранители, не спецслужбы, не мытари, поэтому, выказывая осторожность, важно не перестраховаться и не превратиться в премудрого пескаря. По моему скромному мнению, от адвоката всегда требуются и ожидаются некоторая самоотреченность и концентрация на заботе не только и не столько о себе любимом, сколько о доверителе;
  • соблюдать критерий сравнимости гонорара, полагаю, в полном смысле невозможно и не только потому, что эта категория и требование законом не установлены, а прежде всего потому, что правовая помощь не относится к стандартной, на которую может существовать некая рыночная или биржевая цена. Она определяется на основе свободного волеизъявления дееспособных субъектов и очень связана с их личностями (как адвоката, так и доверителя). Что касается сравнения гонораров одного и того же адвоката, то, как известно, порой адвокаты работают probono, порой по назначению, иногда «из любопытства» к уникальному делу, а подчас исключительно с целью заработать побольше, поэтому единства здесь мы тоже не обнаружим;
  • наличие штатного юриста в компании, а чаще даже целого департамента, управления и отдела никак не могут препятствовать адвокату в том, чтобы принять поручение и подписать соглашение, поскольку «много званных, да мало избранных» и только сам доверитель решает, могут ли уже имеющиеся в штате юристы справиться с проблемами или требуется привлечение внешних;
  • фиксировать все действия в акте оказания юридической помощи, конечно, можно и нужно. Цель такой фиксации состоит не столько в опасениях в отношении поданного в будущем искового заявления, сколько в том, чтобы доверители точно и недвусмысленно понимали тот объем правовой помощи, который им оказывается, поскольку прозрачность и понятность в отношениях с контрагентом, если не полностью гарантируют отсутствие споров и претензий, то уж во всяком случае минимизируют шанс их появления.