27.07.20. Правительство внесло в Госдуму законопроект, регулирующий доступ к сведениям, составляющим врачебную тайну. АГ. НОВОСТИ.

Согласно поправкам в Закон об основах охраны здоровья граждан доступ к медицинской документации возможен, только если пациент либо его законный представитель не запретили предоставлять указанные сведения
Фотобанк Freepik
Мнения экспертов разошлись. Представитель заявительницы в КС считает, что проект, предложенный Правительством РФ, улучшит правовое регулирование. Другая эксперт полагает, что принятие поправок в данной редакции не поможет кардинально решить проблему получения медицинской документации в отношении умерших пациентов. По мнению третьей, проект целесообразно объединить с альтернативным вариантом поправок, внесенным в Думу в марте депутатом Алексеем Куринным.

Правительство РФ внесло в Госдуму проект поправок в Закон об основах охраны здоровья (законопроект № 987162-7). Изменения касаются обеспечения доступа супруга (супруги), близких родственников и иных членов семьи либо иных лиц с письменного согласия пациента или его законного представителя к информации о состоянии здоровья пациента, в том числе после его смерти.

Документ разработан во исполнение Постановления Конституционного Суда РФ от 13 января 2020 г. № 1/2020 по делу о проверке конституционности ч. 2 и 3 ст. 13, ч. 5 п. 5 ст. 19 и ч. 1 ст. 20 Закона об основах охраны здоровья. Как ранее писала «АГ», данное постановление было вынесено по жалобе Риммы Свечниковой, муж которой скончался в израильской клинике.

Читайте также
Родственники умершего пациента вправе получать копии его медицинских документов
КС подчеркнул, что несмотря на десятки принятых поправок в Закон об охране здоровья, ни одна не была направлена на совершенствование регулирования доступа заинтересованных лиц к медицинской документации покойного
15 Января 2020 Новости

Тогда КС признал оспариваемые законоположения неконституционными в той мере, в какой неопределенность их нормативного содержания не позволяет определить условия и порядок доступа к медицинской документации умершего пациента его супруга (супруги), близких родственников (членов семьи) и (или) иных лиц, указанных в его согласии на медицинское вмешательство.

Конституционный Суд также указал на необходимость внесения изменений в законодательство, позволяющих нормативно определить условия и порядок доступа к указанным сведениям. До принятия таких поправок заинтересованные лица вправе незамедлительно получать копии (электронные версии) медицинских документов. Отказ в их выдаче, подчеркивается в постановлении, допустим, только если пациент при жизни выразил запрет на раскрытие соответствующей информации.

Содержание законопроекта

Как отмечается в пояснительной записке, изменения направлены на установление правового регулирования доступа к сведениям, составляющим врачебную тайну.

В частности, в ч. 3 ст. 13 Закона предлагается внести дополнение о том, что разглашение сведений, составляющих врачебную тайну, в том числе после смерти гражданина, допустимо при наличии письменного согласия этого лица или его законного представителя, полученного в порядке, утверждаемом уполномоченным федеральным органом исполнительной власти. Такие сведения могут быть предоставлены супругу (супруге), близким родственникам (детям, родителям, усыновленным, усыновителям, родным братьям и родным сестрам, внукам, дедушкам, бабушкам) и иным членам семьи либо иным лицам, указанным в информированном добровольном согласии пациента на медицинское вмешательство, по их запросу, если пациент или его представитель не запретили предоставлять такую информацию.

Необходимость указания в письменном согласии на разглашение врачебной тайны или в информированном добровольном согласии на медицинское вмешательство конкретного лица, включая членов семьи и близких родственников, которому может быть разглашена врачебная тайна после смерти гражданина, обусловлена конституционным предписанием о неприкосновенности частной жизни, личной и семейной тайны (ч. 1 ст. 24 Конституции РФ), сообщается в пояснительной записке. Там же подчеркивается, что признание права на неприкосновенность частной жизни на конституционном уровне предполагает, что отношения, возникающие в данной сфере, не могут быть подвергнуты интенсивному правовому регулированию и необоснованному вмешательству любых субъектов, которым сам гражданин доступ к указанной сфере не предоставил.

Часть 7 ст. 20 Закона предложено дополнить нормой о том, что при оформлении информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство гражданин или его представитель вправе определить круг лиц, которым в интересах указанного пациента может быть передана информация о состоянии его здоровья, в том числе посмертно.

Кроме того, предлагается скорректировать ст. 22 Закона. В частности, дополнить ч. 4 нормой о том, что супруг, близкие родственники и иные члены семьи пациента либо иные лица, указанные в добровольном информированном согласии на медицинское вмешательство, вправе непосредственно знакомиться с данными медицинскими документами, в том числе после смерти пациента, если он или его представитель не запретили это. Порядок ознакомления с документами устанавливается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

В ч. 5 той же статьи предлагается внести дополнение, согласно которому супруг (супруга), близкие родственники и иные члены семьи либо иные лица, указанные в информированном добровольном согласии, вправе получать документы, отражающие состояние здоровья пациента, в том числе после его смерти, если пациент либо его представитель не запретили это. Документы, их копии, а также выписки могут предоставляться и в электронном формате.

Читайте также
В Думу внесен законопроект о предоставлении родным умершего пациента его медицинских документов
Поправки предложены одним из депутатов со ссылкой на январское постановление КС, признавшего неконституционными ряд норм Закона об основах охраны здоровья
04 Марта 2020 Новости

Напомним, что подобный проект поправок (№ 911708-7) был внесен в Госдуму 2 марта 2020 г. по инициативе депутата от КПРФ Алексея Куринного, но пока так и не был рассмотрен. Данным документом предлагалось дополнить ст. 13 Закона об основах охраны здоровья ч. 3.1, предусматривающей возможность предоставления заключения о причине смерти и диагнозе заболевания, а также иных сведений (в том числе копий медицинской документации, составляющих врачебную тайну умершего пациента), лицам, перечисленным в ч. 3 ст. 22 Закона, по их требованию.

В проекте также отмечалось, что исключение составляют случаи, когда пациент (его законный представитель) при жизни выразил письменный запрет на предоставление указанным лицам такой информации и (или) определил иное лицо, которому должны предоставляться данные сведения в случае его смерти. Форма, в которой пациент вправе выразить запрет или указание о распоряжении информацией, составляющей врачебную тайну, определяется уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Эксперты по-разному оценили предложенные поправки

В комментарии «АГ» адвокат АП г. Москвы Екатерина Батурина отметила, что исследует эту проблематику более 8 лет. «В моей практике такие дела встречались неоднократно, – пояснила она. – Ранее комментируя проект, представленный депутатом Куринным, я единственная из всех экспертов оценила его критически, отметив, что он искажает суть Постановления КС № 1-П. В частности, был сужен круг уполномоченных лиц, также неясно было, что имелось в виду – получение копий документов или ознакомление. Согласно закону об основах охраны здоровья, это разные порядки – разные пункты ст. 22. Изменения затрагивали только ст. 13 Закона, хотя этого, на мой взгляд, недостаточно. Совершенно очевидно, что нужен был новый законопроект – тот, который в итоге внесло правительство». Адвокат добавила, что при рассмотрении жалобы Риммы Свечниковой в КС правительство не выражало письменного несогласия с доводами жалобы, в отличие от представителей других госорганов.

Совершенно очевидно, пояснила Екатерина Батурина, что законодательство о здравоохранении нуждается в изменении, тем более что такие разговоры в Госдуме велись еще в 2015 г., а проблемы, затронутые в жалобе, обсуждались еще в период принятия Закона об основах охраны здоровья в 2011 г. на разных площадках. «В частности, отмечалось, что заполнение и выдача родственникам или иным лицам учетной формы № 196/у08 “Медицинское свидетельство о смерти” по смыслу закона является грубым нарушением требования ч. 2 ст. 13 о врачебной тайне после смерти гражданина. В Кодексе профессиональной этики врача РФ установлен запрет на распространение сведений, входящих в содержание врачебной тайны, без согласия пациента или его законного представителя, в том числе после смерти человека, тогда как в ч. 1 ст. 15 Декларации “О правах пациентов в России” среди прав родственников пациента закреплено их право в случае смерти пациента на ознакомление с оригиналами и получение копии всех медицинских документов, включая результаты патологоанатомических исследований)», – рассказала она.

По мнению адвоката, законопроект, представленный правительством, улучшит правовое регулирование, поскольку целью законодательства в области здравоохранения является создание единых норм, направленных на обеспечение граждан медицинской помощью и охрану их здоровья. «Институт врачебной тайны является одной из основополагающих гарантий реализации неприкосновенности частной жизни человека, а задачи государства – установление и поддержание единообразного непротиворечивого правового обеспечения данной категории», – подчеркнула Екатерина Батурина.

В заключение адвокат добавила, что с учетом правовых позиций Конституционного Суда необходимо внести в действующее правовое регулирование изменения, которые позволят нормативно определить условия и порядок доступа к медицинской документации умершего пациента. «Совершенно очевидно, что огромное значение имеют порядок доступа к такой документации и сроки ее предоставления, а это планируется делегировать Минздраву России. Необходимо найти баланс интересов врачей и пациентов», – подытожила она.

Адвокат АП Челябинской области Елена Цыпина также считает, что поправки в Закон об основах охраны здоровья, касающиеся обеспечения доступа к информации, составляющей врачебную тайну, давно назрели, поэтому оценила законодательную инициативу положительно. «Считаю ее необходимой, поскольку родные и близкие умерших должны иметь возможность обладать информацией об их состоянии здоровья, обследовании, лечении, объеме и качестве оказанной медпомощи, и, по большому счету, это следует из положений Конституции, Семейного кодекса РФ, ряда международных актов, практики ЕСПЧ и ряда других нормативных актов», – отметила она.

В то же время, по мнению эксперта, меры, предложенные в проекте, представленном Правительством РФ, по сравнению с содержащимися в проекте, представленном Алексеем Куринным, не являются достаточными. «Они не учитывают ряд медицинских ситуаций, при которых получение информированного согласия пациента не представляется возможным, – пояснила Елена Цыпина. – Это, в частности, касается случаев, когда в медучреждение поступает пациент с нарушением сознания, не позволяющим получить такое согласие, и, не приходя в сознание, умирает. Медицинскими терминами нарушение сознания оценивается как оглушение, сопор или кома. Эти состояния возникают при ряде заболеваний и травмах, к которым, например, относятся острое нарушением мозгового кровообращения (инсульт, инфаркт головного мозга), инфаркт миокарда, нейроинфекции (менингиты, энцефалиты), черепно-мозговые травмы и иные нарушения, сопровождающиеся отеком головного мозга. В таком состоянии пациент не сможет вследствие тяжести состояния выразить свою волю на распространение сведений, составляющих в отношении него врачебную тайну. Такие случаи нередки в медицинской практике, и ситуации неопределенности приводят к сложностям в получении медицинской информации в отношении таких пациентов».

Очевидно, добавила адвокат, что и после принятия таких поправок медорганизации будут формально следовать норме закона и отказывать в предоставлении соответствующей информации супругу (супруге), близким родственникам и иным членам семьи пациента, – следовательно, статус-кво будет сохранен.

При таких обстоятельствах граждане будут вынуждены по-прежнему обращаться за получением медицинской информации в отношении умершего близкого человека в суды, следственные органы и прокуратуру. «Конечно, таких обращений станет существенно меньше, но принятие поправок в предложенной правительством редакции, к сожалению, не станет кардинальным решением проблемы получения медицинской документации в отношении умерших пациентов», – считает эксперт.

«Проект “закрутили” так, что пришлось раскладывать сложносочиненное предложение ч. 3 ст. 13 на части, – отметила управляющий партнер, руководитель судебно-арбитражной практики юридической группы “Ремез, Печерей и партнеры”, корпоративный и медицинский юрист Анжелика Ремез. – Опустив некоторые части предлагаемой редакции, в “сухом остатке” имеем, что с письменного согласия пациента (законного представителя) допускается разглашение сведений, составляющих врачебную тайну, в том числе после смерти гражданина, определенному кругу лиц либо иным лицам, указанным в информированном согласии, по их запросу, если пациент не выразил при жизни запрета».

Важно понимать, пояснила эксперт, что юридическая конструкция предлагаемой версии трактуется в двух смыслах «Можно говорить о том, что сведения можно раскрыть только поименованным в ней лицам и только при наличии письменного согласия, а сторонние лица могут получить сведения только если они прямо указаны в информированном добровольном согласии (далее – ИДС), либо все, кто перечислен, могут быть указаны в согласии».

Требуется пояснение, добавила Анжелика Ремез, что подразумевается под письменным согласием, потому что сейчас какой-либо установленной формы нет. Является ли строка с Ф.И.О. доверенного лица в ИДС тем самым письменным согласием? Судя по всему, именно на информированное добровольное согласие возложена функция согласия на раскрытие сведений, что не до конца понятно.

В качестве примера юрист привела наиболее распространенную ситуацию – пациент скончался, при этом нет ни согласия на раскрытие сведений, ни отказа, в информированном добровольном согласии – пустая строка. «Обращается за медицинскими документами супруга покойного пациента. Будут ли ей выданы сведения согласно предложенной редакции поправок в Закон? Нет! При отсутствии каких-либо распорядительных документов со стороны пациента (согласие и (или) запрет) “включается” ч. 2 ст. 13, и информация не выдается. А ведь именно из-за таких ситуаций возникло Постановление № 1/2020». На практике, добавила Анжелика Ремез, пациенты крайне редко заполняют строку контактного лица в ИДС.

«Так что вернулись к тому, с чего начали, – считает эксперт. – По сути, это та же статья, что есть сейчас, только длиннее и сложнее. При сравнительном анализе вариант изменений в ст. 13 депутата Куринного был яснее, четче, реализовывал положения Постановления № 1. Представляется целесообразным объединить эти проекты и создать более “читаемую” версию ч. 3 ст. 13 Закона».

В заключение эксперт добавила, что предложенная правительством редакция имеет смысл только при одном условии – подписание пациентом при жизни согласия или запрета станет таким же обязательным действием, как подписание ИДС: именно как отдельное действие, а не в рамках заполнения строки в ИДС, иначе «воз» так и останется на месте.