28.10.2020 Банкротство в Верховном суде: шесть дел сентября Право.ру

Сентябрь подарил юристам сразу несколько ярких «банкротных» позиций Верховного суда. В одном из дел экономколлегия разъяснила, почему нельзя использовать субсидиарную ответственность как оружие в споре со своими партнерами по бизнесу. В другом – научила акционеров отстаивать свои интересы, когда их общество уже находится в банкротстве. А еще ВС поставил под угрозу существование популярной схемы ухода от налогов и рассказал, когда на первый взгляд пропущенный срок не помешает кредитору включиться в реестр.

Защищайте свои и только свои интересы

В банкротном деле ГУП города Москвы «Жилищник-1» нашелся спаситель: «Центральная топливная компания» вызвалась погасить долг предприятия перед кредиторами (№ А40-45790/2012). Но один из кредиторов, общество «Ключ-Инвест», не оценил такое стремление. Он в апелляции добился отмены разрешения суда на погашение долгов банкрота. 9-й ААС выяснил, что в деле есть 45 млн руб. зареестровых требований, а конкурсной массы должника хватит, чтобы погасить вообще все долги. В том числе и те, которые включены «за реестр», чего не происходит по правилам закона о банкротстве при погашении требований за счет третьего лица.

В экономколлегии напомнили, что «Ключ-Инвест» – реестровый кредитор. А это значит, что его требования подлежали удовлетворению за счет «Центральной топливной компании». А это значит, что у общества отсутствовал законный интерес в обжаловании определения. Судьи указали, что по смыслу закона о банкротстве «законный материальный интерес» любого кредитора должника состоит в наиболее полном погашении заявленных им требований. Все предоставленные кредиторам права, а также инструменты влияния на ход банкротной процедуры направлены именно на достижение этой цели.

ВС решил: если кредитор заявляет возражения, которые не поспособствуют тому, что он получит из процедуры больше денег, такие возражения нельзя удовлетворить.

Ответственность «центра прибыли»

Холдинг использовал популярную схему для ухода от уплаты налогов. Одну из компаний использовали, чтобы «повесить» на нее долги по налогам, и сделали из нее «центр убытков». А весь доход от работы этой компании попадал в дружественный «центр прибыли». В деле № А14-7544/2014 о банкротстве ЗАО «УГМК-Рудгормаш» Верховный суд разобрался, можно ли привлекать такие «центры прибыли» к субсидиарной ответственности.

Тройка судей экономколлегии под председательством Ирины Букиной решила, что сама по себе модель, при которой одна из компаний холдинга недополучает доход, не противоречит закону. Но если от этого начинают страдать интересы кредиторов, например налоговой службы, как в деле «УГМК-Рудгормаш», то такую бизнес-модель уже нельзя признать добросовестной.

ВС указал: если доводы налогового органа о том, что «центры убытков» в холдинге сменяли друг друга, подтверждаются, такая бизнес-модель выходит за пределы предпринимательского риска и является «злоупотреблением корпоративной формой».

Кроме того, в этом деле судьи разъяснили, что вовсе не обязательно быть контролирующим должника лицом, чтобы отвечать по его обязательствам в рамках субсидиарной ответственности. Компанию даже в отсутствие статуса контролирующего лица можно признать соисполнителем, поэтому она может отвечать по обязательствам вместе с непосредственным руководителем, решил ВС.

Спор о сделке: в банкротстве или отдельным иском?

Акционер хотел признать недействительной крупную сделку общества по продаже имущества, совершенную без одобрения его участников. Но ему сперва отказали в рамках банкротного дела, которое находилось в стадии конкурсного производства, а потом и в самостоятельном споре (дело № А16-2306/2017). Нижестоящая инстанция указала, что оспорить сделку мог только управляющий. Акционер же мог вместо этого участвовать в собраниях кредиторов, инициировать вопрос об оспаривании сделок конкурсным управляющим и требовать с управляющего возмещения убытков.

Верховный суд исправил ошибку и указал, что введение конкурсного производства в отношении АО-банкрота не препятствует акционеру оспаривать сделку этого общества по общим основаниям. Во-первых, такие ограничения не установлены ни в законе о банкротстве, ни в каких-либо других законах. Во-вторых, даже при банкротстве АО не исключается возможность оспаривания его сделок в общем порядке, то есть вне рамок дела о банкротстве.

В-третьих, экономколлегия не усмотрела «каких-либо политико-правовых мотивов» для истолкования закона таким образом, чтобы в условиях конкурсного производства акционер лишался бы права на оспаривание сделок своего общества. Ведь интересы акционера по восстановлению имущественной массы акционерного общества не противоречат ни интересам конкурсных кредиторов по наполнению конкурсной массы должника, ни целям конкурсного производства.

Также ВС признал: статус конкурсного управляющего как представителя общества не делает его единственным лицом, уполномоченным на оспаривание сделок должника.

Неподходящее оружие

Субсидиарная ответственность используется все чаще и чаще. Случаются и злоупотребления. Например, как в деле о банкротстве ООО «Егорье» (№ А23-6235/2015).

ВС в этом деле выяснил, что между первоначальными владельцами бизнеса Кузиными и их партнерами Кругляковыми, скорее всего, случился корпоративный конфликт. На это указывало сразу несколько факторов. Наиболее вероятный вариант развития событий, как указали судьи, заключался в наличии между кредитором и участником «как минимум фактической аффилированности», из-за чего они заняли согласованную и скоординированную процессуальную стратегию в рамках банкротного дела. А если речь в этом деле действительно шла о корпоративном конфликте, то предъявление иска о привлечении Кузиных к «субсидиарке» можно расценить как попытку Кругляковых компенсировать последствия своих неудачных инвестиций и переложить ответственность за это на своих бизнес-партнеров.

ВС указал: если Кругляковы полагали, что Кузины, будучи их партнерами по бизнесу, действовали неразумно или недобросовестно, они могли прибегнуть к другим средствам защиты, имеющимся в арсенале корпоративного законодательства. Например, они могли предъявить требование о взыскании убытков или оспаривать сделки по корпоративным основаниям. Но использовать «субсидиарку» как оружие в корпоративных спорах экономколлегия запретила.

Вывод активов через «неосведомленного» продавца

В банкротном деле ООО «Миллениум Проперти Менеджмент» (№ А40-158539/2016) Верховный суд пресек очередную схему по выводу активов из общества-банкрота.

Незадолго до своего банкротства общество за 46,5 млн руб. купило векселя, которые по номиналу стоили 62 млн руб. Суды признали такую сделку «экономически целесообразной», ведь общество заплатило за векселя даже меньше их номинальной стоимости. Кроме того, суды указали, что продавец векселей не знал о неплатежеспособности общества-покупателя.

Верховный суд выяснил, что на момент заключения сделки эмитенты векселей либо находились в конкурсном производстве, либо и вовсе были ликвидированы. А так как банкротство – это «официальная юридическая констатация недостаточности имущества», указали судьи экономколлегии, для покупателя должно было быть очевидно, что сделка является «явно невыгодной».

«Любой добросовестный и разумный продавец должен был осознавать, что для покупателя приобретение товара, имеющего практически нулевую ценность, в обмен на реальные деньги представляет собою крайне убыточную операцию».

ВС решил, что в такой ситуации осведомленность продавца о бедственном положении покупателя не имеет значения, поэтому сделку все равно можно оспорить.

Пропущенный срок

Банк уступил свое право требования более чем на 120 млн руб. к поручителю по кредиту. Потом цессию отменили, а банк попытался включиться в реестр требований поручителя. Но суд отметил, что на момент обращения банка в суд с настоящим заявлением поручительство и залог уже прекратились. Из-за пропуска этого срока требование в реестр включать не стали (дело № А40-222136/2018).

Экономколлегия разобралась в деле и выяснила, что правопредшественники банка выиграли спор о долге в суде общей юрисдикции. Суды удовлетворили иск экс-цессионариев к поручителю и признали задолженность.

При таких условиях у банка был выбор. Он мог начать свой собственный процесс взыскания долга и столкнуться с необходимостью соблюдать сроки. А еще банк мог вступить в уже инициированный цессионариями процесс взыскания долга с поручителя. В таком случае сроки поручительства уже не имели значения, ведь правопредшественники добились признания долга в судебном порядке.

Максим Вараксин