29.01.20. Власти не видят проблемы. Обязанность защиты от семейного насилия должна лежать на государстве, а не на частном лице. АГ.

Власти не видят проблемы

Обязанность защиты от семейного насилия должна лежать на государстве, а не на частном лице
Иванов Алексей
Иванов Алексей

Адвокат АП Краснодарского края, управляющий партнер Адвокатского бюро «Правовой статус»
Материал выпуска № 2 (307) 16-31 января 2020 года.

В настоящем комментарии к статье Ольги Гнездиловой «В направлении ответственности властей» (см.: «АГ». 2020. № 2 (307)) автор приводит факторы, порождающие системность проблемы домашнего насилия в России, разъясняет, почему государство не замечает этой проблемы, и отмечает, что ЕСПЧ помогает ему разобраться в ней.

Как нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте, так, пожалуй, нет дел, являющихся таким сосредоточением несправедливости, как дела, связанные с защитой жертв домашнего насилия.

Существует несколько факторов, порождающих системность проблемы домашнего насилия в России. Из них можно выделить следующие:

  • отсутствие законодательства о противодействии домашнему насилию привело к негативному результату – росту числа бытовых преступлений, нередко заканчивающихся трагедиями: сестры Хачатурян, Маргарита Грачева, Кристина Шидукова, Дарья Агений и многие другие;
  • существующая практика декриминализации семейного насилия и отсутствие эффективного механизма преследования лиц, совершивших противоправные деяния, позволяют не только не привлекать к уголовной ответственности виновных лиц, но порождают безнаказанность, что приводит к прямо противоположной ситуации – в результате недействующего института о необходимой обороне жертвы семейного насилия находятся в тюремном заключении;
  • в отличие от других стран в России домашнее насилие никогда не являлось преступлением. ЕСПЧ же рассматривает это явление как нарушение ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (жестокое обращение и унижающее достоинство). Тем не менее домашнее насилие – такое же криминальное деяние, как побои, причинение вреда здоровью, истязание, поэтому должно преследоваться по закону. Подчеркну – уголовному закону. Безусловная обязанность защиты от семейного насилия должна лежать на государстве, а не на частном лице. Пока эта обязанность государства не выполняется, сложно всерьез рассуждать об эффективности защиты жертв семейного насилия.

Еще в 2011 г. Комитет ООН по экономическим, социальным и культурным правам отметил «сохранение широких масштабов домашнего насилия» в России, главная причина которого кроется в патриархальных нормах и ценностях, и рекомендовал «принять специальный законодательный акт, квалифицирующий домашнее насилие как уголовное преступление». В 2015 г. Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин отметил, что насилие в отношении женщин остается одной из главных проблем в России.

По данным Судебного департамента при Верховном Суде РФ, после декриминализации домашнего насилия случаи административного привлечения к ответственности за побои без отягчающих обстоятельств многократно возросли, и причиной этому послужила декриминализация статьи – «побои» в Уголовном кодексе.

Тем не менее отсутствие официальной статистики о проявлениях домашнего насилия позволяет чиновникам в правительстве утверждать, что «масштабы проблемы, а также серьезность и масштабы его дискриминационного воздействия на женщин в России достаточно преувеличены». Такая позиция вызывает только недоумение.

С другой стороны, по мнению ЕСПЧ, отсутствие юридического определения домашнего насилия в российском законодательстве не позволяет властям выделять такие преступления в особую категорию и собирать систематизированные данные о масштабах явления. Государство просто не обладает ни статистикой, ни полной информацией о глубине этой проблемы, поэтому появляются в обществе высказывания о ее демонизации.

Пока правительство не замечает очевидного, ЕСПЧ старается разобраться в ситуации и помочь, приняв «знаковое» постановление по делу «Володина против России», в котором предприняты важнейшие шаги к признанию домашнего насилия как отдельного нарушения прав человека, дающего основания для применения ст. 3 Конвенции, и подчеркнута важность гендерного подхода к толкованию и применению этой статьи. В постановлении, в частности, указано на отсутствие в России специального законодательства по борьбе с насилием именно в контексте семейных отношений, законодательного определения «домашнего насилия», оно не выделено отдельным составом ни в Уголовном кодексе, ни в Кодексе об административных правонарушениях и не квалифицируется как отягчающее обстоятельство. УК РФ не проводит различий между домашним насилием и другими формами преступлений против личности и рассматривает его исключительно с точки зрения причинения вреда здоровью либо других составов – таких как убийство, угроза убийством или изнасилование.

ЕСПЧ сформировал позитивные обязательства государства для защиты частных лиц от всех форм жестокого обращения: создание правовой базы; предотвращение известного риска жестокого обращения; проведение эффективного расследования утверждений о жестоком обращении.

***

Обобщение позиции о стандартах ЕСПЧ в делах о домашнем насилии, изложенное коллегой Ольгой Гнездиловой, заслуживает самого пристального внимания и может быть использовано как по делам о защите жертв семейного насилия, так и для скорейшего принятия закона по борьбе с этим узаконенным злом.