29.01.20. В направлении ответственности властей. О позиции ЕСПЧ в делах о домашнем насилии.АГ.

В направлении ответственности властей

О позиции ЕСПЧ в делах о домашнем насилии
Гнездилова Ольга
Гнездилова Ольга

Адвокат АП Воронежской области, проект «Правовая инициатива»
Материал выпуска № 2 (307) 16-31 января 2020 года.

В настоящей статье освещаются стандарты Европейского Суда по правам человека (ЕСПЧ) в делах о домашнем насилии; отмечается, что практика Суда развивается в направлении ответственности властей за отказ или неспособность защитить пострадавшего от частного преступного посягательства, о котором он знал или должен был знать; перечислены наиболее часто нарушаемые статьи Европейской Конвенции и направления защиты, которую должны обеспечить власти; сформулированы требования, предъявляемые ЕСПЧ к сдерживающему законодательству; даны разъяснения, почему домашнее насилие – самостоятельный вид преступления и почему власти не имеют право не реагировать на малозначительные правонарушения и угрозы жертвам; высказана оценка законопроекта в данной сфере.

Читайте также комментарии к данному материалу адвоката АП Краснодарского края, управляющего партнера Адвокатского бюро «Правовой статус» Алексея Иванова и руководителя семейной практики КА г. Москвы № 5, адвоката Татьяны Сустиной.

4 ноября 2019 г. вступило в силу первое постановление ЕСПЧ от 9 июля 2019 г. по делу о домашнем насилии в России «Володина против России».

Обязательства в рамках Европейской Конвенции предусматривают, что в течение 6 месяцев, т. е. до мая 2020 г. власти обязаны отчитаться об исполнении постановления в части выплаты пострадавшей справедливой компенсации и принятия по ее делу индивидуальных мер и мер общего характера.

В деле Володиной Суд признал, что было нарушено ее право на защиту от жестокого обращения, на эффективное расследование ее заявлений и на запрет дискриминации по признаку пола.

Назначенная компенсация морального вреда составила 20 тыс. евро, а индивидуальные меры подразумевают обязанность властей пересмотреть обращения заявительницы, поступившие в национальные правоохранительные органы. Власти также должны представить комментарии, что они предпринимают, чтобы предотвратить подобные нарушения в будущем.

Почему государство отвечает за насилие, причиненное частным лицом?

Международное право предусматривает, что субъектом ответственности является государство, следовательно, оно должно реагировать на нарушения, допущенные непосредственно госорганами и агентами властей, например, полицейскими.

Но ст. 1 Европейской Конвенции гласит, что государство обязано обеспечить каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, гарантированные Конвенцией. Практика Европейского Суда по правам человека, других судебных и квазисудебных органов, а также юридическая наука развиваются в направлении ответственности властей за отказ или неспособность защитить пострадавшего в том числе от частного преступного посягательства, о котором оно знало или должно было знать.

Впервые ЕСПЧ установил этот принцип в деле «Осман против Турции», в котором власти недостаточно активно реагировали на домашнее насилие в семье, в результате чего мужчина убил мать своей супруги. ЕСПЧ выработал тест, согласно которому ответственность властей наступает, если они не сделали всего того, что: 1) разумно было от них ожидать, чтобы избежать 2) реального и 3) незамедлительного риска, о котором они 4) знали или должны были знать. То есть государство отвечает по существу за второй и каждый последующий эпизоды домашнего насилия, если не отреагировало надлежащим образом на первую жалобу. Именно поэтому важно сообщать в полицию о факте насилия на самых ранних этапах, чтобы впоследствии можно было обратиться в ЕСПЧ.

Чаще всего в делах о домашнем насилии Суд признает нарушения ст. 2 Конвенции «Право на жизнь», если пострадавшая, ее дети или другие близкие погибли, ст. 3 «Запрещение пыток», если насилие было физическим или привело к психическим расстройствам, ст. 8 «Право на уважение частной и семейной жизни», когда степень воздействия не достигла уровня страдания, предусмотренного ст. 14 «Запрещение дискриминации» в совокупности с одной или несколькими указанными выше статьями.

Каждая из этих статей имеет три аспекта, которые следует отдельно аргументировать в жалобе. Во-первых, негативный аспект, запрещающий государству и его чиновникам непосредственно нарушать права человека, во‑вторых, позитивный – обязывающий власти создать условия для предотвращения нарушений со стороны частных лиц, и, в‑третьих, процедурный – предписывающий проводить эффективное расследование жалоб пострадавших.

В деле Володиной юристы проекта «Правовая инициатива» заявляли о нарушении позитивного и процедурного аспектов ст. 3, с чем полностью согласился Европейский Суд.

Позитивный аспект обязывает власти обеспечить реализацию 5 направлений защиты:

1) защитить, т. е. принять сдерживающее законодательство по борьбе с домашним насилием;

2) предотвратить нападение, о котором власти знают или должны знать в связи с поступившими жалобами на угрозы или предшествующие побои;

3) криминализовать домашнее насилие и преследовать нападавшего в порядке публичного обвинения. Частное обвинение за побои, существовавшее в РФ до декриминализации, и тем более сегодняшняя декриминализация не отвечают этому требованию Суда;

4) наказать таким образом, чтобы санкция была достаточной для обеспечения сдерживания последующих нападений;

5) компенсировать пострадавшей моральный вред, материальный ущерб и судебные издержки, а не только взыскать с нападавшего штраф в доход государства.

Суд говорит, о том, что отказ в эффективном расследовании также будет являться нарушением ст. 3, поскольку безнаказанность преступников, которые проявили жестокость к другим людям, порождает новые преступления и таким образом государство стимулирует, а не сдерживает жестокое обращение.

Какие требования предъявляет суд к сдерживающему законодательству?

Требования к законодательству против домашнего насилия вытекают из обязанности государства по системному сдерживанию такого рода преступности. Как в деле Володиной, так и в постановлениях по другим странам, Суд неоднократно повторял, что законодательство должно обеспечить:

1. Ведение статистики домашнего насилия и детального учета таких преступлений. Учет позволит оценивать проблему в динамике и делать выводы, какие меры по профилактике эффективны, а какие нет.

2. Наказание должно быть адекватным и сдерживать потенциальных преступников от дальнейшего совершения этих деяний. Домашнее насилие должно быть признано уголовным преступлением, поскольку квалифицируется ЕСПЧ как жестокое обращение. Государство обязано предотвращать его так же, как убийства, изнасилования, кражи, включая эти составы в Уголовный кодекс. Если в какой-то стране убийство или людоедство не является преступлением, конечно, это будет системным нарушением права на жизнь жителей этой страны, потому что государство демонстрирует, что все возможно, поощряет такой вид деяния и не сдерживает преступников.

3. В случае угрозы закон должен предлагать меры по защите лица, находящегося в опасности. Это охранные ордера, которые действуют во многих странах, в том числе бывшего СССР. В деле Володиной Суд указал, что охранные ордера должны выдаваться до возбуждения уголовного дела, на основании заявления потерпевшей, поскольку сбор дальнейших доказательств может привести к задержке и дополнительному риску. Как правило, охранный ордер должен предписывать виновнику насилия покинуть место жительства потерпевшей на достаточный период времени с запретом на любой контакт.

4. Необходимо создание условий для беспрепятственного обращения за защитой, пострадавшей должна предоставляться юридическая и психологическая помощь, а собирать доказательства и поддерживать государственное обвинение (которое следует отнести к категории публичного обвинения) надлежит органам власти.

Почему домашнее насилие – это самостоятельный вид преступления

В отличие от уличной преступности для домашнего насилия характерны цикличность, повторяемость и нарастание напряжения с каждым новым эпизодом. Вряд ли у однажды избитого на улице есть шанс попасть под руку тому же преступнику и получить более тяжелый удар. А в делах о домашнем насилии налицо такая закономерность, которая базируется на психологических особенностях семейных конфликтов. Психологи отмечают, что после стадии избиения наступает так называемый медовый месяц, когда нападавший извиняется, заглаживает вред и обещает больше никогда так не поступать. Именно в этот момент есть большой риск, что пострадавшая «заберет заявление». Как указал ЕСПЧ, именно с учетом этой особенности, свойственной не отдельной семье, а явлению в целом, такие дела должны расследоваться по правилам публичного обвинения – желание пострадавшей «забрать заявление» не должно приводить к закрытию дела. Это обеспечивает защиту жизни и здоровья лиц, находящихся под юрисдикцией государства, т. е. выполнение международных обязательств по соблюдению прав человека. Если нападавшего не остановить, то после «медового месяца» неизбежно происходит новая эскалация насилия.

В деле Марем Алиевой, коммуницированном ЕСПЧ, ситуация развивалась так, что женщина долго страдала от побоев мужа, но смогла подать заявление в полицию, только когда ей удалось убежать. К тому времени видимые телесные повреждения у нее прошли. Тем не менее она написала заявление, после чего началась доследственная проверка. Муж искал ее, вернул домой силой. Когда полиция опросила его по жалобе, он написал объяснение, в котором указал: «Да, я ее избиваю, но она сама виновата». После такого заявления у властей возникла обязанность привлечь его к ответственности. Но они прекратили проверку, никак не объяснив, почему можно избивать жену. И когда женщина пропала после очередной ссоры с мужем, для следователей стало очевидно, что эта ситуация опасности, поэтому довольно быстро было возбуждено дело по статье «Убийство». Хотя тело не нашли, обстоятельства дела демонстрировали, что женщина была убита. Расследование зашло в тупик, в связи с чем в ЕСПЧ была подана жалоба на неисполнение властями позитивных обязательств по защите жизни. Именно ее первое заявление и бездействие полиции, которая знала о риске, но ничего не предприняла для его предотвращения, позволили говорить об ответственности властей.

Как быть с небольшими правонарушениями?

ЕСПЧ в своих постановлениях указывал, что при получении заявления о побоях власти обязаны оценить риск совершения более тяжкого преступления в будущем. Есть ли у нападавшего оружие, угрожал ли после нападения, какова история отношений, криминальная история нападавшего, страдает ли зависимостью (алкоголизм, игромания), связан ли с властями, испытывает ли чувство безнаказанности и др. – все это у заявительницы должен выяснить и адвокат, который помогает подать первое заявление, и, конечно, сотрудник полиции. Каждый из этих признаков рискованного поведения характеризует нарушителя и служит сигналом для властей взять ситуацию под контроль. И по каждому из этих рисков у ЕСПЧ есть решение, когда власти не отреагировали на угрозы, не оценили опасность, а нападавший в итоге убил свою жену или общего ребенка.

В деле Володиной Суд напомнил, что «даже однократный удар может вызвать у жертвы чувство страха и душевные страдания и способен сломить ее моральное и физическое сопротивление», поэтому не реагировать власти не имеют право. То, что российским законодательством такой вред отнесен к категории малозначительных правонарушений, противоречит международному праву.

Также Суд высказался о том, что угрозы являются одной из форм психологического насилия и что жертва в силу своей уязвимости может испытывать страх независимо от объективного характера этого запугивания. Поэтому отказы в возбуждении дел по ст. 119 УК РФ – также повод поставить перед Европейским Судом вопрос об адекватности защиты со стороны государства.

При чем здесь дискриминация женщин?

Статья 14 Конвенции указывает, что пользование правами и свободами, признанными в настоящей Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по тому или иному признаку, включая признак пола.

Дискриминация будет установлена, если удалось доказать один из ее вариантов: дискриминационный характер законодательства; практики его применения; последствий домашнего насилия для жертв либо предвзятое отношение конкретного должностного лица.

В России на уровне закона дискриминированы, пожалуй, только ЛГБТ1, а дискриминация женщин в сфере выбора профессии уже устраняется благодаря решению Комитета ООН по ликвидации дискриминации в отношении женщин, принятому по жалобе россиянки на список запрещенных профессий2. Подобной дискриминации законом в делах о домашнем насилии нет.

Второй пункт – это когда в законодательстве закреплена норма, но в результате практики ее применения страдает определенная группа. Такой вариант более схож с ситуацией домашнего насилия. Например, в тех делах, которые сейчас рассматриваются в Европейском Суде, в частности, в деле Володиной, были доказаны дискриминационные последствия.

Законодательство запрещает насилие как в отношении мужчин, так и женщин, но последствия далеко не равны. Данные статистики домашнего насилия неумолимо свидетельствуют, что большинство пострадавших от этого преступления – женщины.

Дискриминация может быть вызвана не только законом, ущемляющим положение той или иной группы, но и отсутствием закона, призванного эту уязвимую группу защитить. Суд впервые обозначил этот принцип в деле против Чехии, которое не касалось домашнего насилия, но позже повторил, в том числе в деле Володиной: «… при определенных обстоятельствах отсутствие попыток устранить неравенство с помощью различия в обращении само по себе может быть признаком нарушения этой Статьи 14»3.

Статья 14 никогда не применяется отдельно, т. е. только в совокупности с другой статьей. Например, в ситуации домашнего насилия нарушено право на защиту от жестокого обращения, и в этом случае мы говорим о совокупности ст. 14 и 3.

* * *

В июле 2019 г. Суд объединил и коммуницировал жалобы четырех россиянок Натальи Туниковой, Маргариты Грачевой, Елены Гершман и Ирины Петраковой по правилам «пилотной процедуры». Суд задал Правительству вопрос, является ли отсутствие законодательства о борьбе с домашним насилием системной проблемой, требующей принятия от России мер общего характера. Если ЕСПЧ признает нарушение ст. 46 Конвенции, он сможет указать властям на необходимость конкретных срочных мер по борьбе с этим явлением. Такие «пилотные» постановления уже принимались по вопросам условий отбывания наказания в местах лишения свободы, условий этапирования заключенных, неисполнения судебных решений и др.

Если подобное решение будет принято по проблеме домашнего насилия, Суд укажет не просто на необходимость принятия закона, но и на конкретные элементы, уже выработанные многолетней практикой ЕСПЧ, которые сделают защиту пострадавших эффективной. К сожалению, пока в законопроекте, опубликованном Советом Федерации для общественного обсуждения, эффективных мер защиты нет.