29.01.20. За гранью правового поля Пониженный стандарт доказывания для государства по делам о взыскании убытков от незаконной банковской деятельности недопустим. АГ.

За гранью правового поля

Пониженный стандарт доказывания для государства по делам о взыскании убытков от незаконной банковской деятельности недопустим
Гревцов Сергей
Гревцов Сергей

Адвокат, партнер Адвокатского бюро «Бартолиус» г. Москва
Материал выпуска № 2 (307) 16-31 января 2020 года.

В настоящем комментарии к статье Михаила Волкова «”Нормотворчество” суда» (см.: «АГ». 2020. № 2 (307)) автор, поддерживая вывод коллеги о неправомерности привлечения к гражданско-правовой ответственности лиц, ранее привлеченных к уголовной ответственности за осуществление незаконной банковской деятельности, считает несправедливым порядок, при котором для государства предусматривается пониженный стандарт доказывания и упрощенная процедура взыскания денежных средств с граждан лишь потому, что они были осуждены.

Нательное клеймение преступников в России было окончательно отменено в 1863 г., но юридическое «клеймение» статусом «осужденный» до сегодняшнего дня осталось, и носители такого «клейма» воспринимаются правоохранительными органами и судами как без вины виноватые. В статье коллеги показан наглядный пример того, когда суды, исходя лишь из того, что человек был осужден за совершение преступления по ст. 172 УК РФ, без надлежащих правовых оснований привлекают его к суровой гражданско-правовой ответственности: «совершил преступление – значит, причинил ущерб государству».

Я полностью согласен с автором, что происходит искусственная подмена института конфискации (который не применяется по ст. 172 УК РФ в силу прямого указания ч. 1 ст. 104.1 УК РФ) институтом взыскания убытков, причиненных преступлением. С данным подходом правоохранительных органов я категорически не согласен, и он, на мой взгляд, находится за гранью правового поля.

Полагаю, толкование в совокупности ст. 167, 169, 307, 1064, 1080 ГК РФ и ст. 13 Федерального закона «О банках и банковской деятельности» не позволяет безоговорочно и лишь на основе суммы, установленной в приговоре, взыскать с обвиняемого преступный доход в пользу государства.

Важно отличать осуществление незаконной банковской деятельности физическим лицом (когда человек от своего лица лице начинает выполнять функции банка в отсутствие на то законных оснований), и когда под видом деятельности юридического лица осуществляется незаконная банковская деятельность. Разница заключается в том, кто осуществляет незаконную банковскую деятельность (физическое или юридическое лицо), существенно влияет на определение надлежащего ответчика и на то, имеются ли основания, предусмотренные ст. 13 Федерального закона «О банках и банковской деятельности», для взыскания преступного дохода.

Дело в том, что в той ситуации, когда незаконная банковская деятельность осуществлялась через юридическое лицо (пусть даже оно использовалось как инструмент), надлежащим и единственным ответчиком по гражданскому иску Российской Федерации в уголовном деле может быть только это юридическое лицо. На обвиняемых может быть возложена выплата каких-либо денежных средств либо через процедуру банкротства (путем применения института субсидиарной ответственности в деле о банкротстве такой организации), либо в порядке регресса (по иску самого юридического лица после выплаты государству взысканной суммы). Удовлетворение гражданского иска на основе приговора в отношении обвиняемых в таком случае представляется абсурдным и законодательно не обоснованным явлением. По сути, уголовно-правовые нормы нивелируют гражданско-правовой порядок взыскания денежных средств, полученных от незаконной банковской деятельности.

В случае если же именно само физическое лицо осуществляло незаконную банковскую деятельность, то тогда, казалось бы, иного варианта, кроме как привлечения к ответственности в качестве ответчика этого физического лица, не остается. Но только ст. 13 Федерального закона «О банках и банковской деятельности» здесь не может быть применена (поскольку в ней предусмотрено право обратить взыскание на преступный доход исключительно юридических лиц), и в таком случае государство должно доказывать на общих основаниях и положениях закона причинение вреда государству в размере полученного дохода совершенным преступлением (ст. 307 ГК РФ). И, в частности, возникает интересный вопрос: а если с этого преступного дохода физическое лицо заплатило НФДЛ в доход государства – уплаченный налог тоже является частью преступного дохода и на его сумму тоже причинен имущественный вред государству? Вряд ли можно причинить имущественный вред, выплатив денежные средства.

Подход, применяемый сегодня прокуратурами и судами, нивелирует законный порядок, который требует длительных затрат и хорошей доказательственной базы. Крайне несправедливо, когда для государства предусматривается пониженный стандарт доказывания и упрощенная процедура взыскания денежных средств с граждан лишь потому, что они были осуждены. Видимо, нравоучение Публилия Сира (Judex damnatur, cum nocens absolvitur – «судья, оправдывающий преступника, подлежит осуждению») до сих пор вызывает у судей страх повысить риск привлечения внимания к себе, защитив осужденного от халтурной работы правоохранительных органов, когда они действуют в интересах государства.