30.04.20. Алексей Вакуленко: «Настаивайте на своей позиции, чтобы бизнес принимал взвешенные решения».Источник — журнал Корпоративный юрист,№ 4 Апрель 2020года.

Эксперт журнала «Корпоративный юрист» Алексей Вакуленко закончил необычный вуз — Академию ФСБ России. Именно там Алексей научился многозадачности. Видимо, это повлияло на то, что он совмещает в себе роли директора юрдепартамента Группы Auriant Mining и партнера Юридической компании «Шаповалов Петров». Эксперт считает, что за узкой специализацией — будущее профессии, что требования работодателей к юристам бывают завышенными, а пассивное времяпрепровождение никому не помогает.

 Ваша команда в очередной раз стала победителем премии «Лучшие юридические департаменты». Что Вы сами считаете достижением своей команды?

Мы прошли долгий путь. Перед этим мы участвовали в Премии в 2017 году. С того времени наша юрслужба осуществила полный комплекс правового сопровождения строительства золотоизвлекательной фабрики — это наше самое главное достижение. Мы провели много юридической работы в этом направлении: принимали активное участие в привлечении дополнительного акционерного капитала на шведской бирже и внешнего финансирования; взаимодействовали с финансовым консультантом; размещали допэмиссию акций на шведской бирже Nasdaq First North Growth Market Premier; следили за тем, чтобы Группа в строгости выполняла требования европейского MAR.

Еще мы разработали и заключили несметное количество договоров, связанных с проектированием, строительством фабрики и приобретением дорогостоящего золотоизвлекательного оборудования, а также осуществляли юридическое сопровождение процедуры прохождения проектной документации государственных экспертиз. Это наше достижение даже не за год, а за два.

Вы публиковались в рубрике «Управление» в нашем журнале в 2018 году. С того момента что изменилось в юридической функции компании?

Мы стали более профессиональны: стали более компетентны в вопросах строительства, экологии, промбезопасности. При активном участии юридической службы Группы были усовершенствованы системы контроля за утилизацией и размещением отходов, выбросов в атмосферу загрязняющих веществ, а также мониторинга воздействия на окружающую среду. Вот уже три года я читаю лекции для добывающих компаний в Москве, Сибири, Дальнем Востоке и Урале. Это, с одной стороны, позволило мне отточить свои ораторские способности, а с другой — увидеть те проблемы недропользователей, с которыми они сталкиваются каждый день. Одно дело, когда ты работаешь в рамках одного полезного ископаемого, в рамках одной компании, а другое — когда ты выступаешь в роли консультанта, узнаешь о существующих проблемах, вникаешь в это и реализуешь новые проекты по углю, нефти, янтарю и другим полезным ископаемым. Каждая технология извлечения полезного ископаемого имеет свою специфику.

Что-то произошло в отрасли за последний год? Кейсы, прецеденты, изменения?

Дело в том, что недропользование — отрасль достаточно консервативная по отношению к другим отраслям. И глобально ничего не поменялось. Были законодательные инициативы: некоторые прошли, некоторые — нет. Была инициатива Минприроды: увеличить пороговое значение в 50 тонн для месторождений федерального значения, содержащих рудное золото. Но она не прошла, ФСБ ее заблокировала, хотя это дало бы дополнительный стимул для иностранных инвесторов войти на российский рынок. Сейчас они боятся это делать, так как существуют риски того, что если контролируемая ими российская компания найдет месторождение федерального значения, то Правительство просто не даст им разрешение добывать рудное золото и ограничится предоставлением компенсации понесенных затрат на геологоразведку.

Но есть и позитивные моменты. Госдума во втором чтении приняла законопроект, который позволяет всем недропользователям добывать твердые попутные полезные ископаемые, а не только избранным госкомпаниям, как это сейчас предусмотрено ст. 9 Закона о недрах. Этого все в отрасли очень ждут. Также Правительство упростило процедуру получения лицензий на геологическое изучение с целью выявления месторождений нефти, газа и газового конденсата на морских участках России. Теперь недропользователи смогут получить лицензии на геологическое изучение во внутренних морских водах и территориальном море России без проведения аукционов. Кроме того, Госдума приняла в третьем чтении закон, направленный на стимулирование добычи редких металлов. В частности, закон снижает с 8 до 4,8 процента ставку НДПИ, применяемую при добыче руд редких металлов. Это должно подстегнуть инвесторов к освоению труднодоступных месторождений, содержащих в качестве попутных компонентов цезий, стронций, кадмий, так как увеличивается экономическая эффективность их отработки.

Сейчас в Правительстве активно обсуждается инициатива обязательной маркировки натуральных драгоценных камней. Очень часто на витринах ювелирных магазинов выставлены синтетические драгоценные камни под видом натуральных, не говоря уже о так называемых облагороженных драгоценных камнях. Такая категория камней должна продаваться с дисконтом 20–30 процентов по сравнению с натуральными. Только вот многие продавцы этого не делают и вводят потребителей в заблуждение. Есть еще, например, проблемы добычи твердых полезных ископаемых на территориях водоохранных зон. Для нефтяных компаний Лесной кодекс предусматривает возможность возведения объектов капстроительства для геологического изучения, разведки и добычи нефти и природного газа. А для компаний, добывающих твердые полезные ископаемые, такой опции нет. Явный перекос в сторону углеводородов.

Есть кейсы, которыми Вы гордитесь?

У меня было несколько новых интересных проектов, в которых я участвовал как консультант. Сопровождал получение лицензий на экспорт золотосодержащего сырья, проводил дьюдилиджанс ТЭЦ в части соблюдения норм экологического законодательства и промбезопасности. Были многочисленные судебные споры с проверяющими госорганами. Вообще мне интересно в таких спорах заставлять судей думать над вопросами правоприменения. Иногда приходится ставить перед выбором — применить закон или сформировать решение в угоду позиции надзорного органа.

Сейчас в апелляции рассматривается одно интересное дело, оно не наше, но мы на него ориентируемся. В одном из субъектов есть энергетическая компания, которая выиграла спор у Росприроднадзора. Она оспаривала постановление о привлечении к административной ответственности. Основание для оспаривания — внеплановая проверка не имела законных оснований. Почему? Потому что закрытый перечень оснований внеплановой проверки раскрыт в Федеральном законе № 294‑ФЗ о защите прав юридических лиц. Если мы опустим такое основание внеплановой проверки, как предлицензионная проверка, то основаниями для проведения проверки является угроза жизни и здоровью населения, животным и растениям либо причинение непосредственного вреда жизни населению, животным и растениям. В случае с компанией, которая оспаривала постановление, было письмо руководителя региона в адрес Минприроды с просьбой проверить все компании в республике, без указания на конкретные факты угрозы или непосредственное причинение вреда. Компании региона проверили, но выборочно. Получается, что мотивированного заявления должностного лица о том, что конкретная компания нарушает требования и создает угрозу жизни либо причинила вред окружающей среде, нет.

В письме было указано: в нашем регионе работают такие-то компании, прошу их проверить на предмет соблюдения законодательства о недрах. В итоге провели проверки, вынесли предписания и постановления о наложении штрафов, в том числе и в отношении этой компании. Компания оспорила это постановление. Суд первой инстанции поддержал их позицию. Сейчас дело рассматривает апелляция, которая уже, что очень для нее не характерно, третий раз переносит заседание. Мы за этим процессом активно наблюдаем. В отрасли, я думаю, это будет прецедентным делом. После этого уже можно будет сказать: возможно ли по этому самостоятельному основанию оспаривать результаты проверки.

Как изменения во внутренней политике страны может повлиять на деятельность компаний? К чему готовиться?

Я не думаю, что-то глобально изменится с точки зрения подхода к развитию деятельности компаний. Наблюдается определенная тенденция к усилению налогового бремени недропользователей. В Правительстве активно обсуждается вопрос повышения НДПИ для компаний, добывающих уголь и золото. Процент выигранных дел налоговыми органами по спорам с недропользователями растет.

Юрист должен правильно структурировать и готовить юридические документы

Если мы говорим о мировом влиянии на отрасль, то не могу не упомянуть, что уже сейчас коронавирус оказывает существенное влияние на реализацию проектов по строительству горно-обогатительных комбинатов. Китайские производители оборудования активно начали заявлять о форс-мажоре в связи с просрочками поставки и изготовления оборудования. Китайские специалисты испытывают проблемы с въездом в Россию для проведения монтажных работ ввозимого оборудования. И эта тенденция только усилится. Поэтому рекомендую добывающим предприятиям менять потенциальных поставщиков оборудования. Компании, добывающие твердые полезные ископаемые, могут радоваться тому, что они не находятся под секторальными американскими санкциями в отличие от добытчиков углеводородов. Поэтому иностранные инвесторы, несмотря на политическую ситуацию, активно присматриваются к приобретению компаний в этом секторе.

Главная статья апрельского номера — о поиске работы. Какие проблемы возникают при подборе кадров у вас?

У нас нет текучести кадров, у нас сработавшийся коллектив. В течение двух лет никто не уходил. Мы не подбирали кадры. Но ко мне обращаются за помощью, рекомендациями другие добывающие компании, которые ищут юристов. Я могу сказать, какие у них есть требования.

Недавно собеседовался достаточно хороший юрист, который был готов переехать в Хабаровский край. Но есть внутренняя политика группы — не брать людей на юридические должности с опытом работы в правоохранительных органах, спецслужбах и прокуратуре. Поэтому, с одной стороны, человек может быть хорошим специалистом, семи пядей во лбу, но с веселым прищуром и словами: «вы же понимаете, бывших не бывает», его на работу не возьмут. На лицо стигматизация работодателя.

Еще есть проблема — в регионах отсутствуют самостоятельные люди, которые способны принять решение. Приходится зачастую искать не в том регионе, где осуществляется деятельность компании, а в других, оценивать готовность переезда сотрудников в компанию и их мотивацию. Это проблема. Но с учетом того, что у добывающих компаний в среднем по стране зарплаты выше, есть люди, которые охотно переезжают в дальние уголки Урала, Сибири и Дальнего Востока. Некоторые на квартиры даже зарабатывают. Вот недавно мой знакомый из Москвы уехал в Калининград работать в компанию, добывающую соль. А от Калининграда до Европы практически рукой подать.

Что сейчас происходит на юридическом рынке, чего ему не хватает, чего в избытке?

На юридическом рынке сейчас огромное предложение юристов, очень низкий спрос и высокие требования работодателя. Каждый год выпускается все больше новых юристов, которым необходимо дополнительно доучиваться, получать практические знания, чтобы нормально работать, иметь креативное самостоятельное мышление. Молодой юрист выходит с широко закрытыми глазами, своего рода болванка для юриста профессионального.

Критерии у работодателя завышенные, причем предложения по зарплате низкие в целом по региону, если не брать отдельные отрасли. Поэтому у многих юристов возникает кризис. Наверное, это проблема не столько юристов, сколько проблема всех молодых людей, которые поступают в институты и до конца не понимают, что их ждет. Глобально, конечно, юристы должны еще в институте расширить свои возможности и умения. Пассивное времяпрепровождение в институте мало чем поможет в большинстве случаев.

У работодателя завышенные требования. Юристы должны соответствовать этим требованиями или все-таки нужно бороться с этими требованиями, потому что работодатель палку-то перегибает?

Создать профсоюз юристов, выйти с транспарантами и требовать уменьшения требований работодателя к юристам. Если серьезно, то в добывающем секторе есть профсоюзы, которые достаточно активно отстаивают права работников — членов таких профсоюзов. Это одна история с точки зрения соблюдения трудовых прав. В 2019 году был подготовлен профессиональный стандарт юриста, который, по моему мнению, сможет стать ориентиром для работодателей и самих юристов о стандартном уровне требований, которым должен соответствовать человек, претендующий на ту или иную юридическую позицию. В целом, если ты хочешь зарабатывать достойные деньги на юридическом поприще, то тебе сильно поможет узкая специализация или несколько узких специализаций, которые востребованы на рынке. Вот чем больше всего не хочет заниматься среднестатистический студент-юрист в институте? Это скорее всего налоги, экология, административное право. Недропользование и промышленная безопасность — это вообще terra incognita. Самые популярные юридические направления — M&A, суды, банкротство, трудовое, наследственное и семейное право. И практика показывает, что узкие специализации больше оплачиваются. В экологии и недропользовании действительных экспертов можно по пальцам пересчитать. И эти тенденции нужно понимать современному юристу.

Эффективный инхаус-юрист что должен собой представлять?

Я считаю, что для юриста очень важна креативность и нестандартный подход к ситуации: на проблему посмотреть с разных углов. Эффективный юрист — это юрист, который способен принимать самостоятельные решения, быть инициативным, грамотным, способным донести до менеджмента свое мнение и не настаивать на нем.

Недропользование и промышленная безопасность — это terra incognitа

Как минимум с точки зрения юридической культуры юрист должен правильно структурировать и подготавливать юридические документы. В регионах вообще с этим большая проблема. Сейчас, к сожалению, работодатели экономят на юристах. Очень часто в компаниях мелкого и среднего уровня работает один юрист — мастер на все руки. Компании хотят, чтобы юристы были дженералистами, чтобы умели все и вся. Но зачастую от этого страдает качество юридической работы. В такой ситуации юристу, с одной стороны, нужно быть универсальным солдатом юридического фронта, а с другой — вникать в бизнес-процессы работодателя, чтобы выдавать взвешенные решения, нужные для бизнеса.

Назовите три управленческие ошибки руководителя юрдепа?

Ошибки в подборе персонала. У человека нет должной мотивации, либо он не соответствует заявленному уровню образования и компетенций, которые приобрел на предыдущих местах работы, либо у него есть некие пороки, которые выливаются в проблемы после. Приходится с человеком расставаться.

Неспособность настоять и донести свою позицию руководителю. Это выливается в негативные последствия, чреватые большими финансовыми потерями компании. В качестве примера могу привести трудовые споры, когда компания не хочет договариваться с топ-менеджментом на определенную сумму денег в качестве компенсации при увольнении.

В результате начинают инициировать всевозможные увольнения через сокращения, уменьшения функционала с уменьшением заработной платы. В итоге работник выигрывает суд, восстанавливается на работе, получает компенсацию за вынужденный прогул и дальше все возвращается на круги своя.

Отсутствие умения соотносить юридические риски и бизнес-потребности компании, а также неспособность прогнозирования развития тех или иных событий и юридических рисков, возникающих при этом.

Что думаете по поводу медиации? У многих юристов есть мнение, что лучше договориться до суда. Что думаете Вы по этому поводу? Что происходит в официальной медиации, нужно ли вообще ходить в суд?

Глобально я до настоящего момента с медиацией не сталкивался. Безусловно, коммерческие компании всегда стараются с оппонентами договариваться в рамках коммерческих споров. Но проблема в том, что в административных спорах, спорах с госорганами, будь то налоговая, Росприроднадзор, Ростехнадзор, это не работает. Есть решение госоргана, постановление, предписание, прокурорское представление. Ты его либо выполняешь, платишь штраф, либо идешь в суд или в вышестоящую организацию и оспариваешь акт госоргана.

Если говорить про добывающие компании, то коммерческие споры в процентном соотношении ко всем остальным спорам находятся на последних местах. Самая большая проблема — это споры с госорганами. И в этой категории споров медиация практически невозможна. Тенденция современного государственного подхода показывает, что споров с госорганами будет еще больше: государство усиливает контроль и надзор с точки зрения экологического законодательства, промышленной безопасности, недропользования.

Я прогнозирую, что вопросы экологии для добывающих и производственных компаний станут в ближайшие 10 лет основными вопросами. Экологические обязательные платежи и штрафы будут одним из существенных источников пополнения госбюджета. Для этого их, конечно же, предварительно кратно увеличат. Уже в 2019 году введена плата за выброс угольной пыли в размере 61 руб. за тонну.

Юристы в добывающем секторе должны осваивать и иметь представление об основах геологии, законодательстве об охране окружающей среды, промбезопасности. Общеотраслевых судебно-процессуальных и договорно-правовых знаний недостаточно.

Вы закончили нетипичный для коллег вуз — Академию ФСБ России. Что он дал помимо юриспруденции?

Многое дал. Прежде всего — способность к быстрой адаптации, мультизадачности и креативному мышлению. Было много интересного, нетипичного для среднестатистического юриста: казарма, караулы, наряды, стрельбы. Сейчас это вспоминаешь с улыбкой. Было нужно везде успевать. А это было непросто, когда сессия, готовишься к экзаменам, а тебе нужно заступать в караул или помогать труженикам села собирать капусту с картошкой.

В Академии было много дополнительных дисциплин помимо юридических. Этот опыт помог мне в дальнейшем в установлении коммуникаций, общении. Безусловно, это была хорошая школа, которая наложила отпечаток на мою жизнь навсегда. И самое главное — в стенах Академии я защитился и получил степень кандидата юридических наук по двум специальностям — административное и международное публичное право. Тут низкий поклон моему научному руководителю — профессору Ромашову Юрию Сергеевичу, признанному специалисту в международном морском праве.

Специалистов какой сферы не хватает сейчас помимо недропользования?

Новые сферы бизнеса диктуют новые запросы. Например, не хватает юристов в таких развивающихся отраслях, как блокчейн, криптовалюта, IT, космическое право, интеллектуальная собственность, робототехника.

В вашем журнале была статья о том, что очень скоро может возникнуть много юридических вопросов в отрасли робототехники: правоспособность и правосубъектность роботов, ответственность, ограничения для их применения и т. д. Это будет, наверное, отдельное направление юриспруденции и для него будут требоваться свои специалисты.