30.04.20. О кабальной сделке. Источник — журнал Корпоративный юрист, № 4, апрель 2020.

О кабальной сделке
Суды не склонны признавать сделки кабальными, так как для коммерческого оборота характерно использование сложившихся у другой стороны тяжелых обстоятельств. Подробнее об этом написали: Шайхутдинова А.И., Самотоина А.Е., Матюшенков Р. Ю. Практика применения ст. 179 ГК РФ: угроза, обман, кабальность // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2019. № 4; п. 3.1 комментария к ст. 179 ГК РФ электронного издания Сделки, представительство, исковая давность: постатейный комментарий к статьям 153–208 Гражданского кодекса Российской Федерации / В. В. Байбак, Р. С. Бевзенко, С. Л. Будылин и др.; отв. ред. А. Г. Карапетов // М.: М-Логос, 2018.
Кроме того, положение о неустойке и внедрение в совет директоров общества представителей соинвестора справедливо распределяет риски, связанные с защитой интересов участников инвестиционного проекта.
Подробнее об этом можно прочитать в статье А. Г. Карапетова. Экономический анализ права // М.: Статут, 2016.
Александр Иванов, младший юрист АБ «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры»

 

Отказ от участия в распределении прибыли

Суд может признать участника, отказавшегося от участия в распределении прибыли, незаинтересованным в деятельности общества (постановление АС Дальневосточного округа от 09.10.2018 № Ф03-4223/2018 по делу № А51-25361/2017).

Обстоятельства. По условиям корпоративного договора один из участников ООО отказался от получения прибыли пропорционально его доле в уставном капитале общества в пользу двух других участников. Взамен он получал ежемесячные фиксированные выплаты. Результаты деятельности общества не влияли на размер выплат. Однако когда общество заключило договоры аренды, этот участник обратился в суд с требованием о признании договоров недействительными. Истец посчитал, что они являлись сделками с заинтересованностью и требовали особого порядка согласования.

Позиции судов. АС Приморского края отказал в удовлетворении исковых требований, так как посчитал, что истец не доказал свой материально-правовой интерес в удовлетворении требований. Решение было оставлено в силе постановлениями 5ААС от 29.06.2018 и АС Дальневосточного округа от 09.10.2018, однако последний изменил основание для отказа.

Дело не было передано в коллегию по экономическим спорам ВС (определение ВС от 08.02.2019 № 303-ЭС18-24552).

Материально-правовой интерес. АС Дальневосточного округа указал, что основанием для отказа в требовании является недоказанность ущерба интересам истца и общества. Тем самым кассационная инстанция устранила неточность в решении суда первой инстанции. Эта позиция заслуживает поддержки, поскольку, несмотря на отказ от участия в распределении прибыли, у истца сохранился материально-правовой интерес в деятельности общества.

В связи с тем что истец не продал свою долю, представляется, что его целью было превращение в некий аналог акционера, который владеет привилегированными акциями, дивиденд по которым определен. Возможно, суд восполнил пробел в регулировании нового статуса истца и применил к нему по аналогии положения ст. 32 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах».

В результате этого весьма последовательной кажется идея о том, что отказ участника ООО от распределения прибыли взамен на фиксированные выплаты означает и отказ от права голоса на время их получения. Следуя подобной логике, истец не мог повлиять на результаты голосования об одобрении сделок на общем собрании участников, а значит, его права в этой части не могли быть нарушены.

Формулировка отказа. Консервативная формулировка отказа от получения прибыли подразумевает передачу выплаченной распределенной прибыли другим участникам общества. Радикальная формулировка подразумевает более абстрактный отказ от ее получения.

Консервативная формулировка наиболее точно соответствует смыслу ст. 67.2 ГК и п. 3 ст. 8 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», так как предполагает отказ от осуществления периодически возникающих прав участника, обусловленных дополнительными юридическими фактами (принятием решения о распределении прибыли).

Радикальная формулировка напоминает негативное обязательство в отношении будущего права, что увеличивает риск признания подобной сделки недействительной, как противоречащей п. 2. ст. 9 ГК (см. Барышев М. А. Оценка исполнимости в России стандартных условий корпоративного договора, характерных для английского правопорядка // Вестник Арбитражного суда Московского округа. № 3, 2016).

Указанную логику можно расширить и оценить такое условие как ограничивающее правоспособность участника. Однако в настоящее время судебная практика отвергает подобный подход (см. постановления 9ААС от 28.10.2019 № 09АП-59866/2019 по делу № А40-266761/2018 и 7ААС от 22.10.2015 № 07АП-9663/2015 по делу № А45-12229/2015).

Обязательство по оплате. Интерес представляет и восполнение условий о лицах, на которых лежит обязанность осуществлять платежи, а также о сроках такого обязательства. При этом срок обязательства имеет даже большее значение при обосновании интереса истца в деятельности общества. Так, если обязанным лицом по договору является само общество, то интерес истца в его существовании очевиден и связан с результатами его деятельности. Однако если обязательство осуществлять платежи возлагается на других участников, интерес истца в обществе будет в меньшей степени связан с результатами его деятельности и в большей с самим его существованием.

Суд может признать участника, отказавшегося от участия в распределении прибыли, незаинтересованным в деятельности общества

Интересы других сторон. АС Дальневосточного округа указал, что при оспаривании сделки общества истец не учитывает права и законные интересы другой стороны корпоративного договора. Таким образом, он действует недобросовестно вопреки требованию ст. 307.1 ГК. Однако недобросовестность истца не стала основанием для отказа в удовлетворении его требований. Подобная позиция суда кассационной инстанции заслуживает поддержки, поскольку такой корпоративный договор не мог ограничивать интересы истца как участника общества в обеспечении его финансового благополучия. Даже с учетом того, что его право на участие в распределение прибыли было ограничено.

То, что истец игнорирует интересы других сторон корпоративного договора, само по себе не должно быть основанием для отказа в удовлетворении требований о признании сделки, совершенной без необходимого согласия, недействительной. Суд должен был исследовать все обстоятельства дела и в первую очередь исходить из оценки оснований для признания сделки недействительной. Особый порядок ее совершения был установлен, в том числе, в целях создания противовеса интересам отдельных участников (см. И. С. Шиткина. Сделки хозяйственных обществ, требующие корпоративного согласования: монография // М.: Статут, 2020).

Выводы. Суд посчитал допустимым отказ участника от получения прибыли в обмен на получение фиксированных платежей. При этом подобная структура отношений создает риск ограничения не только права отказавшегося участника на получение прибыли, но и его права на участие в управлении обществом. Ограничение права на участие в управлении обществом не лишает участника права выступать истцом при оспаривании сделок общества, так как участник сохраняет интерес в его деятельности.