30.06.2022 О мерах, позволяющих добиться реального исполнения судебных актов АГ

Материал выпуска № 12 (365) 16-30 июня 2022 года.

Не будет преувеличением сказать, что исполнить решение суда зачастую куда сложнее и труднее, чем выиграть дело. Как только решение суда вступило в законную силу, гражданский процесс перетекает в плоскость исполнения. Иногда для исполнения решения требуется получение и предъявление исполнительного листа, другие судебные акты исполняются без обращения в службу судебных приставов-исполнителей и иные органы принудительного исполнения. При этом процент получения взыскателями денежных средств ничтожно мал. О мерах, позволяющих добиться реального исполнения судебных актов, пойдет речь в настоящей статье. Автор отдельно рассматривает судебные акты с денежным исполнением и акты, обзывающие должника исполнить обязательство в натуре.

Нередко взыскатели вообще не получают присужденного1. Это связано как с высокой нагрузкой службы судебных приставов-исполнителей, так и с реальным экономическим положением должников, финансовое состояние которых в современных реалиях далеко от благополучного и подвержено резким негативным изменениям.

Они становятся не способны погасить имеющуюся задолженность. Поэтому на адвоката возлагаются задачи максимального содействия органам принудительного исполнения. Как правило, оперативное осуществление мер по исполнительному производству возможно, когда взыскатель или его адвокат активно участвуют в исполнительном производстве, в том числе готовят проекты постановлений судебного пристава-исполнителя и осуществляют их рассылку в соответствующие органы и организации.

Институт частных исполнителей

В связи с этим представляется интересной идея введения в России института частных исполнителей в ситуации, «когда стало предельно ясно, что обеспечить принудительную материализацию всех без исключения исполнительных документов с помощью сугубо государственных средств нельзя и часть публично-правовых функций вполне можно передать в частные руки»2.

Частное исполнительное производство известно Англии, Франции, Италии, Литве3, а также и нашему близкому соседу – Казахстану4. У данной системы есть неоспоримое преимущество: вознаграждение частного исполнителя вероятнее всего будет поставлено в зависимость от достижения положительного результата, т. е. он будет напрямую заинтересован в том, чтобы судебный акт был исполнен5.

Не лишен данный институт и недостатков. Наиболее очевидный из них: в рамках принудительного исполнения происходит вторжение в частную жизнь должника, что в современном представлении допустимо осуществлять только государственным органам.

В то же время система частного исполнения в том или ином виде известна и российскому праву. Речь идет о фигуре арбитражного управляющего, осуществляющего свои функции в делах о банкротстве должников. Арбитражный управляющий хотя и утверждается судом, тем не менее является частным лицом, а его кандидатуру в определенных случаях предлагает сам взыскатель (заявитель по делу о банкротстве). Его вознаграждение (помимо фиксированного) устанавливается в процентах от величины удовлетворенных требований кредиторов (ст. 20.6 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», далее – Закон о банкротстве). Более того, большинство своих функций арбитражный управляющий реализует самостоятельно, без предварительной санкции суда. В связи с этим представляется, что тема частного исполнительного производства по-прежнему актуальна и, безусловно, ее применение повлечет за собой рост числа реально исполненных решений.

Тем не менее пока институт частного исполнения находится лишь в стадии проекта, адвокату необходимо активно взаимодействовать с органами принудительного исполнения. В ряде случаев необходимо подумать о последующем исполнении еще на стадии судебного рассмотрения дела.

Исполнение судебных актов о взыскании денежных средств

Основная трудность в исполнении подобных решений заключается в том, чтобы обнаружить имущество должника. Взыскание на имущество должника по исполнительным документам обращается в первую очередь на его денежные средства (ч. 3 ст. 69 Федерального закона от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», далее – Закон об исполнительном производстве). Автоматизированные средства, которые имеются у судебных приставов-исполнителей, позволяют автоматически направить в банки постановления об обращении взыскания. Однако не у всех банков имеется соглашение с ФССП России.

Поэтому необходимо через судебного пристава-исполнителя обратиться в налоговый орган с запросом об открытых банковских счетах должника. Взыскатель может сделать это и самостоятельно, обратившись с заявлением в налоговый орган и приложив исполнительный лист либо его нотариально заверенную копию (письмо ФНС России от 24 июля 2017 г. № СА-4–9/14444@).

В судебной практике постепенно развивается институт внеконкурсного оспаривания, который позволяет взыскателю6 или судебному приставу-исполнителю7 оспорить сделку, совершенную должником, если она направлена на вывод активов. Как правило, такие сделки совершаются в отношении объектов недвижимости и транспортных средств. Судебный пристав-исполнитель обычно запрашивает информацию об имеющемся у должника имуществе и не исследует сведения об имуществе, ранее находившемся в его собственности.

Из ч. 13 ст. 62 Федерального закона от 13 июля 2015 г. № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» (далее – Закон о регистрации недвижимости) следует, что содержащиеся в Едином государственном реестре недвижимости обобщенные сведения о правах отдельного лица на имеющиеся или имевшиеся у него объекты недвижимости предоставляются ограниченному кругу лиц, в том числе и судебному приставу-исполнителю. Поэтому адвокату целесообразно обратиться к приставу-исполнителю с соответствующим ходатайством.

Аналогичный запрос судебный пристав-исполнитель может направить и в органы, осуществляющие регистрацию транспортных средств. Судебный пристав-исполнитель вправе запрашивать необходимые сведения, в том числе персональные данные, у физических лиц, организаций и органов, находящихся на территории Российской Федерации. Каких-либо исключений указанная норма не содержит.

Альтернативным способом исполнения денежного требования является инициирование в отношении должника процедуры банкротства. Закон о банкротстве предоставляет как кредитору, так и арбитражному управляющему возможность оспорить совершенные должником сделки, а также потребовать привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности. (В данном случае речь в первую очередь идет о должниках-юридических лицах, хотя сейчас в практике и науке обсуждается возможность привлечения к субсидиарной ответственности в деле о банкротстве физического лица).

Поскольку вознаграждение арбитражного управляющего напрямую связано с процентом удовлетворенных требований, поиск и возврат имущества в конкурсную массу происходит эффективнее, нежели при исполнительном производстве. Однако необходимо учитывать, что сопровождение дела о банкротстве очень затратно для заявителя по делу о банкротстве с точки зрения как времени, так и денежных средств, которые необходимо будет туда вложить.

Принуждение к исполнению договора

Теперь об исполнении судебных актов о понуждении должника совершить определенные действия. Такие требования очень часто заявляются в суд, если они не связаны с взысканием денежных средств, а направлены на понуждение к исполнению обязательства в натуре. Это требования, которые обязывают должника совершить определенные действия: передать покупателю объект недвижимости; передать участнику общества документы; заключить основной договор; признать незаконными действия того или иного государственного органа.

Предположим, что на исполнение судебного пристава-исполнителя поступил документ с подобной формулировкой. Что ему делать? Выйти на адрес должника и заставлять его исполнить вынесенное решение? Очевидно, что ответ будет отрицательным.

По этой причине исполнительные документы, обязывающие должника исполнить обязательство в натуре (ст. 308.3 ГК РФ), часто оставались неисполненными, что в первую очередь связано с нежеланием самого должника их исполнить (и с невозможностью воздействия на него со стороны пристава-исполнителя).

Часть из этих проблем уже решена на законодательном уровне. В соответствии со ст. 429 ГК РФ единственно возможным предметом предварительного договора является заключение основного8. Поэтому правильным требованием при обращении в суд является понуждение должника к заключению основного договора. Как правило, исполнение такого акта ничем положительным для взыскателя не заканчивалось, поскольку должник просто отказывался подписывать основной договор.

Однако в рамках реформы ГК РФ был изменен п. 5 ст. 429. Теперь основной договор считается заключенным с момента вступления в законную силу решения суда или с момента, указанного в решении суда. Кажется, что предъявление требования по ст. 308.3 ГК РФ в данном случае является иском о присуждении. Однако в действительности такой иск с учетом характера выносимого решения является преобразовательным. В литературе отмечают: «это означает, что суд выносит по таким искам решение, которое не требует какой-либо процедуры исполнения и заменяет требуемое волеизъявление ответчика (так называемое волезамещающее решение)»9. Таким образом, новая редакция ГК РФ исключает по таким спорам трудоемкий процесс исполнения решения суда.

Однако исполнение обязательства по предварительному договору не является единственным случаем исполнения обязательства в натуре. Что делать адвокату при предъявлении в интересах доверителя иных подобных требований? Пунктом 1 ст. 308.3 ГК РФ предусмотрено, что кредитор вправе требовать присуждения неустойки на случай неисполнения судебного акта10.

Так называемая судебная неустойка устанавливается судом при предъявлении исков об исполнении обязательства в натуре и призвана экономически принудить должника исполнить решение. Например, такая неустойка может быть присуждена при удовлетворении негаторного иска11. Размер неустойки определяется судом в каждом конкретном деле таким образом, чтобы для должника исполнение решения суда стало более выгодным, чем его неисполнение. Судебная неустойка является популярным и действенным способом защиты прав кредитора, о чем, в частности, свидетельствует количество рассматриваемых дел со ссылкой на ст. 308.3 ГК РФ и разъяснения ВС РФ: на сегодняшний день вынесено около 4000 судебных актов.

Наиболее трудным при использовании данного средства защиты является обоснование размера судебной неустойки. Эта задача возлагается на адвоката, защищающего кредитора в суде. На наш взгляд, размер неустойки, заявляемой в иске, не может носить произвольного характера: необходимо пояснить, почему истец просит взыскать неустойку в требуемом размере.

Представляется, что при определении размера неустойки необходимо руководствоваться экономической оценкой притязания, заявленного в суде. Например, если на должника возлагается обязанность передать объект недвижимости, то при расчете размера неустойки можно отталкиваться от стоимости аренды этого объекта недвижимости за каждый день использования. Однако, как было указано выше, исполнение судебного акта должно быть для должника более выгодным. Поэтому в данном случае кредитор вправе требовать взыскания неустойки в размере двукратной стоимости аренды объекта недвижимости за каждый день просрочки. Можно воспользоваться и таким способом, как еженедельное (ежемесячное и пр.) увеличение судебной неустойки, что было предусмотрено в абз. 4 п. 3 постановления Пленума ВАС РФ от 4 апреля 2014 г. № 2212.

В некоторых случаях требование о неденежном исполнении предъявляется в адрес государственного органа, что формально исключает применение ст. 308.3 ГК РФ, поскольку к имущественным отношениям, основанным на административном или ином властном подчинении одной стороны другой, в том числе к налоговым и другим финансовым и административным отношениям, гражданское законодательство не применяется (п. 3 ст. 2 ГК РФ).

Может ли адвокат воспользоваться этим или аналогичными способами защиты, если у его доверителя возник спор с государственным органом, который является административным? В судебной практике часто можно встретить отрицательное отношение к подобным требованиям, поскольку, как указывают суды, астрент применяется только в гражданских отношениях13.

В то же время адвокату следует учитывать, что нормы, аналогичные судебной неустойке, содержатся в настоящее время в иных процессуальных кодексах. В частности, в 2018 г. ст. 174 АПК РФ была дополнена п. 4, согласно которому арбитражный суд по требованию истца вправе присудить в его пользу денежную сумму, подлежащую взысканию с ответчика на случай неисполнения судебного акта, в размере, определяемом арбитражным судом на основе принципов справедливости, соразмерности и недопустимости извлечения выгоды из незаконного или недобросовестного поведения.

Можно заметить, что данная норма с точки зрения ее гипотезы не ограничивается исключительно гражданскими правоотношениями. Поэтому адвокат вправе пользоваться этим средством защиты и в рамках споров с госорганами. К такому подходу положительно относятся и суды. Так, в определении СКЭС ВС РФ от 12 октября 2021 г. № 308-ЭС21–11633 по делу № А32–35581/2019 была сформулирована позиция о том, что суд вправе по требованию заявителя присудить денежную сумму, подлежащую взысканию с государственного органа или органа местного самоуправления (ответчика), на случай неисполнения им судебного акта, обязывающего совершить определенные действия.

ВС РФ также отметил, что «из приведенного разъяснения следует, что правила о судебной неустойке, присуждаемой на основании п. 1 ст. 308.3 ГК РФ, в их истолковании, данном Пленумом ВС РФ, являются специальными по отношению к ч. 4 ст. 174 АПК РФ и затрагивают лишь случаи неисполнения гражданско-правового обязательства должником в натуре, а также негаторный иск».

На наш взгляд, указанные выводы суда следует понимать следующим образом. Если спорные отношения носят гражданско-правовой характер, то к ним безусловно применяется ст. 308.3 ГК РФ. Однако и за пределами гражданских отношений возможно присуждение судебной неустойки по правилам ст. 174 АПК РФ.

Аналогичный подход о применении ст. 174 АПК РФ используется и нижестоящими судами, например, в исках об обязании внести изменения в ЕГРН14, совершении действий по снятию объекта с кадастрового учета15, обязании предоставить земельный участок в собственность16, обязании зарегистрировать переход права собственности17.

Таким образом, применение судебной неустойки является эффективным средством для адвоката при защите интересов доверителя.


1 Некоторые специалисты даже указывают, что «в современный период добиться стопроцентного исполнения исполнительных документов в России невозможно…». См.: Ярков В. В. Введение модели небюджетного (частного) исполнения: проблемы и перспективы // Арбитражный и гражданский процесс. 2018. № 7. С. 61–64.

2 Афанасьев С.Ф., Шварц М.З., Машанкин В.А. Заключение на авторский проект Федерального закона РФ «Об исполнительной деятельности частных судебных приставов-исполнителей» // Исполнительное право. 2006. № 4.

3 Дроздова А.А. Введение института частного судебного пристава в России // Исполнительное право. 2013. № 4. С. 19–24.

4 Санникова Л., Нестеренко А., Докучаева Е., Гальперин М., Жданухин Д., Масленникова А., Кукин А., Зайцев Р., Валуева Л. Коллекторам закон написан: кто выиграет? // Закон. 2016. № 7. С. 14–23.

5 Не секрет, что заработная плата судебного пристава-исполнителя не зависит напрямую от количества положительно завершенных им исполнительных производств.

6 См.: определения Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 24 ноября 2020 г. № 4-КГ20–43-К1, от 13 октября 2020 г. № 49-КГ20–15-К6, от 26 ноября 2019 г. № 42-КГ19–4, от 28 мая 2019 г. № 78-КГ19–4, от 27 ноября 2018 г. № 78-КГ18–53, от 18 апреля 2017 г. № 77-КГ17–7, от 28 февраля 2017 г. № 32-КГ16–30, от 20 сентября 2016 г. № 49-КГ16–18, от 9 августа 2016 г. № 21-КГ16–6, от 19 апреля 2016 г. № 83-КГ16–4 от 29 марта 2016 г. № 5-КГ16–28, от 14 июня 2016 г. № 52-КГ16–4, от 1 декабря 2015 г. № 4-КГ15–54, от 8 декабря 2015 г. № 5-КГ15–179 и № 34-КГ15–16.

7 Определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 18 апреля 2017 г. № 77-КГ17–7.

8 Следует, отметить, что, если в предмет предварительного договора купли-продажи входит уплата значительной части цены, он признается основным. См.: п. 8 постановления Пленума ВАС РФ от 11 июля 2011 г. № 54 «О некоторых вопросах разрешения споров, возникающих из договоров по поводу недвижимости, которая будет создана или приобретена в будущем».

9 Договорное и обязательственное право (общая часть): постатейный комментарий к статьям 307–453 Гражданского кодекса Российской Федерации / В.В. Байбак, Р.С. Бевзенко, О.А. Беляева и др.; отв. ред. А.Г. Карапетов. М.: М-Логос, 2017. Электронное издание. Редакция 1.0. C. 893. (автор комментария к ст. 429 ГК РФ – А.Г. Карапетов).

10 Следует отметить, что подобный механизм существовал и ранее и был предусмотрен разъяснениями ВАС РФ. См.: п. 3. постановления Пленума ВАС РФ от 4 апреля 2014 г. № 22 «О некоторых вопросах присуждения взыскателю денежных средств за неисполнение судебного акта».

11 См.: абз. 1 п. 28 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств».

12 Данный документ в настоящее время утратил силу, что тем не менее не исключает применение предусмотренных в нем подходов в настоящее время, так как они вполне укладываются в содержание ст. 308.3 ГК РФ.

13 См. например: постановления Арбитражного суда Московского округа от 7 декабря 2018 г. № Ф05–5026/2008 по делу № А40–43444/07–144–177, Арбитражного суда Московского округа от 11 мая 2018 г. № Ф05–3044/14 по делу № А41–49353/12, Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 30 января 2017 г. № Ф02–7529/2016 по делу № А58–4299/2012.

14 Постановление Арбитражного суда Московского округа от 21 апреля 2022 г. № Ф05–7536/2022 по делу № А40–12783/2020.

15 Постановление Арбитражного суда Московского округа от 15 апреля 2022 г. № Ф05–8449/2021 по делу № А40–343725/19–33–2743.

16 Постановление Арбитражного суда Московского округа от 17 марта 2022 г. № Ф05–7018/2019 по делу № А40–43444/07–144–177.

17 Постановление Арбитражного суда Московского округа от 15 ноября 2021 г. № Ф05–23311/2021 по делу № А41–73077/2019.