31.05.20. Ошибки при квалификации. Деяние нельзя рассматривать как мошенничество, если в нем отсутствует хотя бы один из установленных законом признаков. АГ.

Деяние нельзя рассматривать как мошенничество, если в нем отсутствует хотя бы один из установленных законом признаков
Данилов Дмитрий
Данилов Дмитрий

адвокат АБ «Феоктистов и партнеры», руководитель отдела НОЦ «Уголовно-правовая экспертиза» юридического факультета МГУ
Материал выпуска № 10 (315) 16-31 мая 2020 года.

Автор статьи, указывая на признаки мошенничества, установленные уголовным законодательством, на конкретных примерах разбирает ошибки при квалификации тех или иных деяний как мошеннических. В связи с этим он останавливается на таких вопросах, как отличие ущерба от упущенной выгоды, правомерность владения имуществом, необходимость установления собственника денежных средств, определение адресата обмана и др.

Читайте также комментарии к данному материалу адвоката, старшего партнера МКА «Ионцев, Ляховский и партнеры» ILP Legal Максима Ионцева и адвоката, управляющего партнера АБ «ЕМПП» Сергея Егорова.

Статья 159 Уголовного кодекса РФ предусматривает ответственность за причинение реального имущественного ущерба собственнику или законному владельцу, которое:

а) выразилось в противоправном и безвозмездном изъятии чужого имущества в свою пользу или в пользу других лиц;

б) совершено с прямым умыслом и путем обмана.

Деяние нельзя квалифицировать как мошенничество, если в нем отсутствует хотя бы один из изложенных признаков. Разберем на примерах.

Ущерб или упущенная выгода?

ООО «Ромашка» получила у банка кредит в размере 100 млн руб. Постепенно его выплачивая, заемщик в лице своего бенефициара Иванова предложил банку оформить соглашение о возвращении оставшейся части кредита через отступное в виде 60% акций компании Offshore Limited, принадлежащих ООО «Ромашка». Банк согласился, получил эти акции и отказался от требования по кредиту. При согласовании условий соглашения акции были оценены сторонами в 40 млн руб.

Позже члены правления банка подали в правоохранительные органы заявление о том, что Иванов обманул их относительно истинной стоимости акций офшорной компании. Аудиторы оценили стоимость акций существенно ниже – в 1 млн руб.

Образуют ли действия Иванова состав мошенничества? Нет, и вот по каким причинам.

Мошенничество – всегда причинение прямого действительного ущерба. Президиум Верховного Суда РФ разъяснил, что общественно опасные последствия мошенничества состоят в причинении собственнику реального материального ущерба, размер которого определяется стоимостью изъятого преступником имущества. Иные причиненные собственнику убытки в виде упущенной выгоды в содержание реального материального ущерба не входят1. Исходя из этого, Президиум Московского областного суда отменил приговор о мошенничестве. В соответствующем постановлении говорится следующее: «Из содержания приговора усматривается, что Н. завладел денежными средствами, которые еще не поступили в общество. Имущественный ущерб акционерному обществу был причинен в виде упущенной выгоды, поскольку в результате действий Н. ОАО не получило денежных средств по незаключенным договорам аренды.

Эти обстоятельства свидетельствуют об отсутствии признаков хищения в действиях Н.»2.

В рассматриваемом нами случае сторона обвинения тоже не может ссылаться на «занижение» отступного как способа изъятия денежных средств банка. В силу п. 1 ст. 807 и п. 2 ст. 819 ГК РФ переданные по кредитному договору денежные средства поступают в собственность заемщика. Иначе говоря, тело кредита – это собственность уже не банка, а ООО «Ромашка».

В соответствии же с положениями ГК РФ и условиями договора заемщик обязуется возвратить заимодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества. Неисполнение этого обязательства может влечь лишь упущенную выгоду (неполучение должного), что нетождественно изъятию этих средств у кредитора, и признаков хищения не содержит3.

Следовательно, предоставление заведомо «заниженного» отступного никакого прямого действительного ущерба банку причинить не может.

Содеянное можно было бы признать хищением только в том случае, если бы Иванов обманул банк до заключения кредитного договора и получения тела кредита при условии доказанности того, что руководство ООО изначально не намеревалось исполнять свои обязательства по договору4.

Если потерпевший – незаконный владелец имущества

Глава района получил денежное вознаграждение от предпринимателя с тем, чтобы чиновник предоставил ему земельный участок. Последний, однако, сделать этого в силу своих служебных полномочий не мог, о чем бизнесмену не сообщал, т. е. вводил его в заблуждение. Действия главы района, исходя из разъяснений Пленума ВС РФ, образуют мошенничество5, а, значит, он становится незаконным владельцем этих средств.

Далее глава района, стремясь уйти от претензий бизнесмена, без его ведома передает денежные средства должностному лицу правительства субъекта для того, чтобы он разрешил этот вопрос. Но и это лицо не имело соответствующих полномочий, однако обмануло главу района, присвоив себе денежные средства.

Деяние сотрудника правительства следствие и суд квалифицировали по ст. 159 УК РФ, признав потерпевшим не предпринимателя, а главу района.

Может ли глава района быть потерпевшим, а изъятие денежных средств, находящихся в его «владении», – хищением? Иначе говоря, может ли «вор украсть у вора»? Нет, юридически не может.

Пункт 16 постановления Пленума ВС РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» относит к признакам продолжаемого хищения один и тот же источник, под которым практика понимает принадлежность имущества одному потерпевшему6. Аналогичным образом «единый источник» трактуется и по делам о мошенничестве7. Из этого следует, что суды, относя направленность итераций посягательства на нарушение одного объекта к признакам единого деяния, понимают под объектом хищения «благо конкретного лица». Здесь необходимо отметить, что при хищении предметов, ограниченных в обороте (боеприпасов, наркотических средств и пр.), вред как таковой причиняется не праву собственности, а общественной безопасности. Поэтому не имеет значения, похищены такие предметы у законного или незаконного владельца8.

Для квалификации же хищения имущества этот вопрос принципиален. Уголовное законодательство охраняет права и свободы человека и гражданина, собственность, общественный порядок и общественную безопасность, окружающую среду, конституционный строй РФ, мир и безопасность человечества (ч. 1 ст. 2 УК РФ) – т. е. социально значимые ценности. По логике уголовного закона и в соответствии со здравым смыслом охраняться может лишь правомерное и добросовестное поведение.

Из взаимосвязанных положений ч. 1 ст. 303, ст. 305 и п. 1 с т. 1064 ГК РФ следует: лицо, которое знало или должно было знать, что его владение незаконно (недобросовестный владелец), не имеет права на защиту своих «имущественных» прав (например, виндикацию или взыскание убытков). Более того, содержание ст. 305 ГК РФ позволяет сказать, что если бы «вор не был вором», то у него невозможно было бы виндицировать вещь. А поскольку он незаконный и недобросовестный владелец, его «фактическое владение» защищаться не может. Так почему же из уголовного законодательства должно вытекать обратное?

Напротив, суды понимают под предметом хищения «чужое, т. е. не находящееся в собственности и законном владении виновного, имущество»9. Да и учитывая разъяснения Пленума, мошенничество «под видом взятки» возможно лишь в отношении законного владельца переданных ценностей. Но даже он не может признаваться потерпевшим и не вправе претендовать на возвращение этих ценностей, а также на возмещение вреда в случае их утраты10. Поэтому и главу района в приведенном примере нельзя признать потерпевшим, ведь ему никакой вред от преступления не причинялся. Президиум ВС РФ по схожему делу отметил: «То обстоятельство, что С.Л. и О. завладели частью денежных средств, полученных Б. и Р. преступным путем, т. е. в результате разбойного нападения на кассу ООО Т.К. «И.М.М.С.», делает невозможным признание этого обстоятельства причинением им (Б. и Р. – Примеч. авт.) имущественного вреда»11.

Нельзя говорить и о том, что должностное лицо правительства субъекта причинил вред бизнесмену. Аргументом отсутствия при таких обстоятельствах хищения является то, что, когда имущество бизнесмена было похищено главой района, оно выбыло из фактического обладания собственника (законного владельца), а потому денежные средства уже не могут стать предметом «последующего» хищения12.

Кто собственник?

Бенефициар и председатель правления банка вывели денежные средства из организации путем предоставления займов по мнимым договорам кредита в пользу аффилированных лиц. Чьи денежные средства оказались похищенными: банка, бенефициара или клиентов кредитной организации?

Значение этого вопроса невозможно переоценить. Примечание 1 к ст. 158 УК предусматривает, что имущественный ущерб причиняется не только законному владельцу имущества, но и его собственнику. А значит, ст. 73 УПК РФ предписывает следователю и иным лицам установить все объективные и субъективные признаки хищения13, включая собственника похищенного имущества.

Пресненский районный суд г. Москвы, возвращая уголовное дело прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, отметил, что согласно обвинительному заключению и Уставу кредитные ресурсы банка формировались не только за счет имущества, принадлежащего ему на праве собственности, но и за счет иного имущества, находящегося у банка на ином праве: средств юридических лиц, лежащих на счетах в банке; вкладов физических лиц, привлеченных на определенный срок и до востребования; кредитов, полученных в других банках, иных привлеченных средств, в том числе прибыли банка, не распределенной в течение финансового года. В связи с этим при описании хищения в обвинении должны быть указаны конкретные источники, за счет которых были сформированы кредитные ресурсы банка, и в конечном счете конкретные собственники денежных средств, за счет которых последние были выданы подконтрольным подсудимым юридическим лицам14.

Верен такой подход и по следующей причине. Конституционный Суд РФ в абз. 2 п. 3 постановления от 10 декабря 2014 г. № 31-П отметил, что безналичные денежные средства, будучи разновидностью имущества, существуют в виде записи на банковском счете кредитора (их обладателя) и представляют собой его обязательственное требование на определенную сумму к кредитной организации, в которой открыт данный счет. Пленум ВС РФ также относит к собственникам (владельцам) похищенных безналичных денежных средств не владельца счета (т. е. банка – ст. 8 45 ГК РФ), а владельца средств на счете15.

Значит, если банк, согласно уставу и иным документам, формирует свои кредитные ресурсы из иных средств, потерпевшими не только от вывода (растраты) активов банка, но и, например, от кредитного мошенничества (ст. 159.1 УК РФ) должны признаваться владельцы безналичных денежных средств, находящихся на счетах и вкладах, которые выступили источниками кредитных ресурсов банка.

Кого обманули?

Один из учредителей компании и директор намеренно выводили из нее активы. Сторона обвинения утверждает, что ущерб от вывода активов был причинен компании путем обмана другого учредителя (например, ему предоставили недостоверную информацию о сделке). Такой обман не образует мошенничества.

Пленум ВС РФ как обманутое при мошенничестве характеризует то лицо, которое либо владеет имуществом (правом на него), либо уполномочено принимать решения о передаче этого имущества третьим лицам16. В нашем же случае адресатами обмана являются: лицо, выполняющее согласно договору с владельцем имущества обязанности по охране этого имущества; руководитель юридического лица; иной сотрудник, уполномоченный на управление и распоряжение имуществом данной организации; лицо, уполномоченное регистрировать переход прав на имущество.

В приведенном примере следователь под лицом, введенным в заблуждение, понимает соучредителя. Однако такое определение адресата обмана неверно, поскольку активы компании принадлежат в силу ст. 48, 65.1, 128 и других статей ГК РФ не учредителям, а ей же.

В данном случае директор – единственный, кто имеет право распоряжаться имуществом компании. Между тем из фабулы обвинения следует, что директор также выступил соучастником хищения. Следовательно, он как единственное лицо, распоряжавшееся имуществом компании, не был введен в заблуждение с целью завладения имущества возглавляемого им юридического лица, а, значит, состав мошенничества в данном случае отсутствует.

Насчет чего обманули?

При заключении агентского договора бенефициар и директор посреднической компании убеждали руководство завода в том, что такой договор экономически выгоден. После нескольких лет сотрудничества (организации агентом поставки на завод сырья и оказания иных услуг) руководство завода посчитало, что услуги агента стоили слишком дорого и что бенефициар и директор агента ввели его в заблуждение относительно выгодности таких услуг. Такой «обман» также не является мошенничеством.

Пленум ВС РФ считает, что обман при мошенничестве может относиться к любым обстоятельствам17. Однако сообщаемые сведения должны относиться только к тем обстоятельствам, которые существенно влияют на решение потерпевшего передать имущество в пользу виновного. Эти сведения должны быть объективно недостоверными – не соответствовать действительности18, а не субъективному восприятию конкретного лица конкретных вещей.

В рассматриваемом случае обвинение предлагает рассматривать как обман введение в заблуждение относительно побудительных представлений в отношении выгодности и целесообразности агентского договора, а также утверждать – руководство потерпевшего не знало, что «три меньше, чем пять» и что «напрямую работать дешевле, чем с посредником». Более того, «выгодность» не может быть качеством объективным также, как и рациональность. Каждый сам определяет, что выгодно, а что нет.

Тем более нельзя говорить об обмане, если принципал получал достоверные отчеты агента о стоимости агентского вознаграждения, количестве и качестве оказываемых услуг, а также был осведомлен о возможности заключать с поставщиками прямой договор, минуя посредника. В том же случае, когда потерпевший объективно знал, что он покупает у агента и по какой цене, но считал это невыгодным, нельзя говорить, что он передал имущество под влиянием обмана. При таких обстоятельствах состав мошенничества отсутствует.


1 Постановление Президиума ВС РФ от 13 сентября 2000 г. № 551п2000.

2 Постановление Президиума Московского областного суда от 8 августа 2012 г. по делу № 44у‑225/12.

3 Яни П. С. Вопросы квалификации мошенничества в отношении прав требования // Российская юстиция. 2019. № 9.

4 Пункт 4 постановления Пленума ВС РФ от 30 ноября 2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате».

5 Пункт 24 постановления Пленума ВС РФ от 9 июля 2013 г. № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях».

6 Определение ВС РФ от 20 февраля 2013 г. № 53-Д12–33; кассационные определения ВС РФ от 8 февраля 2012 г. № 87-О12–1; Московского городского суда от 10 декабря 2012 г. № 22–16367.

7 Пункт 30 Обзора судебной практики ВС РФ № 2 за 2017 г. (утв. Президиумом ВС РФ 26 апреля 2017 г.).

8 Пункт 13 постановления Пленума ВС РФ от 12 марта 2002 г. № 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств»; п. 23 постановления Пленума ВС РФ от 15 июня 2006 г. № 14 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами».

9 Кассационное определение Московского городского суда от 10 апреля 2013 г. № 22–2215; п. 1 постановления Пленума ВС РФ от 25 апреля 1995 г. № 5 «О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за преступления против собственности» (утр. силу).

10 Абзац 2 п. 24 постановления Пленума ВС РФ от 9 июля 2013 г. № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях».

11 Постановление Президиума ВС РФ от 21 марта 2001 г. № 1039п2000.

12 Яни П. С. Комментарий к ст. 158 УК РФ // Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: В 4 т. (постатейный), отв. ред. В. М. Лебедев. М.: Юрайт, 2017. Т. 2: Особенная часть. Разделы VII–VIII. См. также: апелляционное определение Московского городского суда от 10 декабря 2013 г. по делу № 10–12645.

13 Определение КС РФ от 28 сентября 2017 № 2170-О.

14 Постановление Пресненского районного суда г. Москвы от 16 марта 2017 г. по уголовному делу № 01–0111/2017.

15 Абзац 3 п. 12 постановления Пленума ВС РФ от 27 декабря 2007 г. № 51 и абз. 2 п. 5 постановления Пленума ВС РФ от 30 ноября 2017 г. № 48.

16 Пункты 1–3 постановления Пленума ВС РФ от 30 ноября 2017 г. № 48.

17 Пункт 2 того же постановления.

18 Там же.